Елена Тодорова – Люби сильнее (страница 6)
– Простил? – уверена, что понимает, о чем спрашиваю. Это не связано напрямую с бункером. За то, что Яр позвал меня туда, никто «собак» на него не навешивал. В том, что застряли там, мы оба виноваты. – Простил?
Чувствую, как папин подбородок трется об мою макушку – кивает.
– Кому-то другому бы не простил.
– Знаю, – шепчу, не скрывая облегчения. – Не волнуйся. Больше мы не раним друг друга. Все под контролем.
Под контролем? Относительно этого никакой убежденности не испытываю. Да Боже, я внаглую вру! Когда такое было? Просто… Больше не хочу слушать предостережения. От них я тоже устала!
Еще вчера думала, что смогу держать разумную дистанцию… Это решение жгло меня полночи. Еще острее распалилось после утренней встречи. А только что оно прямо внутри меня взорвалось, зафонило безумным эхом и осыпалось пеплом.
В прошлом я прислушивалась к мнению специалистов. Оттолкнула Яра по чужим подсказкам. Возможно, они и были правильными… Только к чему это нас в итоге привело?
Обещаю себе быть осторожной. На этом все.
Я успокаиваюсь, и папа уходит в кабинет. Время мчится, стремительно приближаясь к условному часу. Если Яр не уточнял, значит, помнит, во сколько мы обычно ужинаем. А я, по всей видимости, не успеваю. И начинаю паниковать.
– Привет, цветочек, – восклицает мама с порога, сотрясая яркими пакетами. Навьючена ими от и до. Снова половину торгового центра скупила. – Ужин готовишь?
– Да. Уже отправляю мясо в духовку.
– А папа где?
– У него какие-то срочные переговоры.
– Ну вот… Как всегда! Даже дома покоя нет.
– Обещал не задерживаться.
– Посмотрим… Тебе помочь с чем-то? Я только пакеты унесу...
– Давай. Я займусь гарниром, а ты – салатом.
– Ты взволнована, или мне кажется? Мне кажется, да? Нет, мы кого-то ждем? – мама прямая, как дуга ортодонтия.
Медленно перевожу дыхание и как можно спокойнее сообщаю:
– Папа пригласил Яра.
Первой реакцией мамы является осуждающее поцокивание языком.
– Мм-м, пригласил все-таки, – говорит ровным тоном. – Ну, хорошо.
У нее иногда появляется такое выражение лица… Я называю его «кровожадный прищур». Вот сейчас как раз такое выдает.
– Уф, мам… Ты только не вздумай ничего такого говорить.
– Нет, конечно. Не собиралась.
Вроде как обещает, но я все же…
– Знаю, я – твой ребенок, – приправляю тон умоляющим взглядом. – Но, если по-честному, я его сильнее ранила.
– Куда уж… – качает головой и глаза закатывает. – Нет, вы оба хороши! Вот да! Оба!
Завидев, что она намеревается сбросить пакеты и развить тему, спешно машу руками, чтобы поторопить ее.
– Все, иди, иди! И возвращайся быстрее. А то не успеем, – не могу скрыть волнение.
– Успеем, – заверяет, прежде чем выйти. – Главное, не впадать в истерику. Она еще никому не помогала.
Мы действительно справляемся вовремя. Приходится даже ждать. Чтобы не отбивать чечетку нетерпения перед родителями, прячусь в ванной. Умываюсь холодной водой. Придирчиво оцениваю отражение в зеркале.
Вроде все нормально. Правда, бледновата.
Черт…
Пощипываю щеки, в надежде возродить румянец, как вдруг, словно бы неожиданно, слышу хлопок входной дверь. Следом за этим характерным гулким звуком из холла доносятся голоса.
Тело тотчас охватывает дрожь.
Я смогу. Я справлюсь.
Долго настраиваться, растягивая волнение как агонию, смысла не вижу. Поэтому решительно дергаю ручку и выхожу.
Дойти не успеваю. Яр оборачивается, и мы оба, словно по чьей-то невидимой команде, замираем. Лишь взглядами друг друга меряем. С головы до ног и обратно.
Боже…
В моем теле каждый нерв вспыхивает. Я искрю. Действую ли я на него так же? Хоть отдаленно? Кажется, все еще так и есть… Или он на всех теперь так смотрит?
Стану ли я утверждать, что знаю его и могу доверять тому, что вижу?
К сожалению, нет.
Выглядывает мама и зовет всех к столу, напоминая, что ужин остывает.
Да, ужин… Просто ужин…
Ярик отступает, пропуская вперед папу, и кивком поторапливает меня. Иду, стараясь выглядеть уравновешенной. Но стоит поравняться, резко и громко вздыхаю, потому как он вдруг, будто бы невзначай, сдвигается, провоцируя неминуемый контакт между нами. Я чиркаю бедром его пах.
Щеки опаливает жар. Роняю взгляд вниз и не могу заставить себя его поднять, даже пару минут спустя, когда садимся, наконец, за стол.
Он сделал это намеренно?
Нет, не думаю. Зачем ему?
«Войдешь в дом, будут проблемы…»
Нет, он бы не стал, потому что явно настроен избегать меня. Это я… Хочу пробиться ему обратно в душу.
Эта мысль не то чтобы шокирует… Я ведь знаю, о чем мечтаю. Меня потрясает то, что я не просто этого хочу. Я собираюсь это сделать.
Боже…
Резко поднимаю взгляд, веду им через стол и в тот же миг встречаюсь глазами с Градским.
Он прищуривается. Я незаметно вздыхаю и продолжаю смотреть.
Впусти меня…
Боже, что я творю? Только остановиться уже не могу.
6
Ярослав
Красиво ты вошла, черт возьми…
Взглядом в душу врывается. Маньячка, вашу мать. Что ей, блядь, надо? Нет, я, конечно, тоже хорош. Черт дернул снова к ней приблизиться. Если бы не идущий впереди папа Тит, еще бы и руками поймал. И не факт, что без глупостей закончил бы.
Откатывает во времени. Сидим с Марусей как когда-то, за тем же столом, точно друг напротив друга. Броню сифонит. Я будто прежний – безбашенный, жадный, агрессивный. Взгляд от нее отвести не могу. Вдруг думаю о том, что все еще помню, как она дышит, когда возбуждается. Только скажите, на хрена мне эта информация сейчас?
Пока осознаю, что пора бы вкручивать аварийные заглушки, под брюками уже полный размах случается. Башня в небо, твою мать.
Нормально. Выдыхай.
Просто день палкостояния. Просто надо потрахаться.