Елена Тодорова – Люби сильнее (страница 52)
– Да, но я искренне считала себя неподражаемой!
– Ну, вот в пироге, мне кажется, мясо все же суховато, – самокритично заявляет моя Маруся.
– Глупости! Все идеально, – не унимается мама. – Вы точно не хотите с нами пожить?
– Собственно, мы с Адамом тоже предлагали. Но они ни в какую не согласны. Теперь нам приходится заказывать еду из доставки.
После этого смеются все, даже Машка.
– И как вам на своей территории? – спрашивает отец, пройдясь по моему лицу проницательным взглядом. – Не ссоритесь?
– Нам некогда ссориться, – заверяю.
– Да… – святоша снова краснеет, расценивая мой ответ превратно. Хотя не без этого, конечно. – Ярик до вечера на работе, а у меня учеба начинается… То есть началась… Кхм, вчера… Год будет напряженным… Да…
– Хочу к вам наведаться, – напрашивается в гости мама. – Посмотреть, как вы устроились.
– Не на что смотреть, – отсекаю я, поймав всполошенный взгляд Маруси.
– Что значит не на что?
– У нас… Из мебели у нас только диван. Вещи до сих пор в чемоданах. А на кухне плита и пластиковый стол. Стульев нет.
– Хм… Романтика, – находится с ответом мама.
– Мы просто резко переехали. Дом вообще еще не жилой. То есть работы завершены. Но официальная сдача и заселение остальных жильцов только двенадцатого сентября.
– Так вы одни на всю многоэтажку?
– Что-то типа того… – сипит Маруся, отводя взгляд.
А я смеюсь и бездумно хватаю ее ладонь. Подношу к губам и целую.
– И даже так мы отлично проводим время!
К счастью, святоша не заваливается под стол. Только горячим взглядом меня пронизывает и стремительно бледнеет. Руку не выдергивает, значит, беспокоиться и вовсе не о чем.
– Но мы уже все заказали. К середине октября обустроимся, как положено.
– Только к середине октября? – изумленно восклицает мама. – Может, все-таки к нам пока?
– Нет, – выпаливаем с Марусей одновременно.
– Да… Вижу, все нормально, – констатирует отец и тянется за вином, чтобы обновить бокалы и тем самым свернуть тему.
Домой возвращаемся затемно. Поднимаясь из подземного паркинга, смеемся и целуемся прямо в кабине лифта.
– При желании мы здесь даже сексом можем заняться… – шепчу святоше, припечатывая ее к хромированной стенке.
– А камеры?
– Они еще не работают, – выдыхаю ей в рот.
– Думаешь?
– Знаю.
– Ладно… Но рисковать не хочется… Идем домой, – скулит, когда створки лифта разъезжаются в четвертый или пятый раз.
– Идем.
Подхватывая под ягодицы, вскидываю ее на плечо.
– Ярик, блин… Мы собирались стать серьезными… Второй день не получается…
– Угу… Может, чуть позже?
– Может…
– Черт, где ключи? – стучу по карманам, но обнаруживаю только сигареты, бумажник и телефон.
– Они у меня, – спохватывается Маруся. – В куртке… Не с той стороны… – направляет, когда я начинаю обшаривать ее тело.
– Нашел, не пищи.
В замок попадаю быстро. Щелкнув замками, вваливаюсь в пустую прихожую. Опускаю будущую жену на ноги.
– Ау-у-у-ф-ф, – протяжно гудим, едва захлопывается дверь.
Сейчас это наша любимая фишка по приходу домой – проверять акустику пустых метражей.
– Дай зажигалку… Дай…
Как только вручаю, Маруся несется в спальню. Не включая свет, поджигает десятки свечей, разложенных вдоль панорамных окон. Каждый вечер теперь так делает. Больше у нас нет светильника. Она научилась засыпать в темноте, после того, как я погашу свечи.
Заслышав мои шаги, оборачивается. Дерзко улыбаясь, манит к себе.
– Божище! Танцуй и снимай вещички!
– Что? – смеюсь немного удивленно.
– Я знаю, ты умеешь, – мурлычет. – Говорил, в Одессе тебе равных нет… Докажи!
– Все, что пожелаешь, – легко соглашаюсь. Снимаю футболку, когда Маруся включает на телефоне музыку. – Издеваешься? – она хохочет, и я, естественно, не могу не ответить тем же. – Не по-мужски. Просто чертов антисекс, святоша, – комментирую ее выбор.
Она звонко цокает языком и заверяет:
– Очень тебе подходит!
Да уж, конечно…
Ах, какое блаженство,
Ах, какое блаженство!
Знать, что я – совершенство,
Знать, что я – идеал[1]…
– Ну, держись… – покачивая бедрами, расстёгиваю ремень.
Маруся прижимает в щекам ладони и выдыхает:
– Божечки…
Да, мать вашу, все на свете могу я. Все!
[1] к/ф «Мери Поппинс».
39
Ярослав
Эх, Одесса… Веселый южный край. Со свадьбы все началось, свадьбой и закрываем. Нашей.
Гуляем три дня и три ночи. Папа Тит со своим своеобразным юмором и характерной настойчивостью никого трезвым – я бы даже сказал, живым – из зала не выпускает. Тамада сдается и отлынивает покурить, когда он, в очередной раз подхватывая бутылку, начинает обход гостей. Всех перетанцевал, переговорил, переубедил, за дочку, и меня попутно, разве что молиться не заставил. Она у него одна, понятное дело, с их сумасшедшей заботой влетел и я по самое не могу. Только я давно готов. Не страшно.