Елена Тодорова – Люби меня (страница 55)

Лично у меня они вызывают дополнительное волнение.

А я и так чувствую некоторый дискомфорт, потому что помимо парней в собравшейся компании немало девушек. Вот они и выказывают интерес и ко мне, и, что самое раздражающее, к моему Георгиеву.

Ладно я… Новый человек. Тут повышенное внимание оправданно. Но то, как они смотрят на Сашу, не прикрыть никакой дружбой. Уверенности мне вроде как не занимать. Однако здесь я впервые с начала наших отношений, которые до этого по большей части проходили наедине, испытываю какую-то раздробленную гамму эмоций. Среди них присутствует ревность. А еще злость – на них, на него и на себя.

На них – за то, что они такие мерзкие липучки. На него – за то, что он такой привлекательный. На себя – за то, что реагирую на все это, тогда как в Сашиных чувствах ко мне нет сомнений.

Ну, разве можно так смотреть на парня, который в этот момент обнимает свою девушку?! Усмехаются, стреляют размалеванными глазками, облизываются и будто своей очереди ждут.

– Саш… – зову тихонько, когда он наклоняется, чтобы оставить на моей шее новую серию влажных и безумно горячих поцелуев. – Ты же не против, что я всем говорю, будто мы уже больше месяца вместе?

Он выпрямляется и замирает взглядом над моей головой. Делает так всегда, когда ему требуется время на то, чтобы обдумать ответ.

– Не против, – заключает, наконец. Смотрит мне в лицо. Еще не улыбается, но я уже улавливаю, когда близок к этому. Оказывается, необязательно должны изгибаться губы. У Саши все лицо меняется. Глаза особенно. – Но мне интересно, зачем?

Ему интересно, а мне сносит голову от любви, когда он это выдает и, наконец, улыбается.

– Просто для меня все раньше началось… Хотя бы с того момента, как ты прижался ко мне губами под дождем, – признаюсь с некоторым смущением. Голос до хрипоты садится, но это волнение по большей части вызвано воспоминаниями. – Но по сути – еще раньше… – шепчу все тише. Бросаю мимолетный взгляд на сидящих у края бассейна девчонок, набираю побольше воздуха и продавливаю то, что, так или иначе, беспокоило: – Если ты, конечно, не был ни с кем на Микосе… Мм-м… Тогда это бы все перечеркнуло… Наверное, я…

Сама не понимаю, что скажу дальше. Хорошо, что Саша в этот момент соображает быстрее.

– Ни с кем не был, – говорит он.

И мне от этого сообщения так тепло становится, будто внутри какой-то источник врубается. Даже палящее солнце такого эффекта не оказывает. Думаю, не оно же влияет на глаза Георгиева, в темных глубинах которых сейчас появляются искорки.

Не скрывая радости, тянусь к нему и прижимаюсь лицом к его лицу.

– Для меня это очень важно.

Мы почти обнаженные – на мне купальник, на нем только шорты. Мы оба мокрые и разгоряченные. Мы влюблены и возбуждены.

И это так идеально, что лучше и вообразить сложно.

Я боялась, что Саша при друзьях отстранится и будет вести себя холодно. Но в этот момент мы не замечаем никого. Играет музыка, и когда я, разволновавшись, начинаю машинально покачивать в такт ей бедрами, Саша поддерживает эти движения – обвивая руку поперек моего тела, инициирует настоящий танец. Смеюсь и слегка ежусь, когда второй рукой он поддевает заднюю полосу моего бюстгальтера и давит ладонью между лопаток.

– Соня, – этот приглушенный выдох влетает прямо в мое ухо, словно вирус. Воздействует на нервные волокна, заставляя их сбиваться в комки и вырабатывать трескучую энергию. – Ты в каждой моей мысли, Соня. В каждой чертовой клетке. В каждом ударе сердца.

После этих слов я уже не могу смеяться. Пробирает словно цикл выстрелов. И все, конечно же, в цель. В традиционном смысле Саша никогда не признавался мне в любви, но я чувствую, что с его стороны это именно то самое. И не в первый раз мне кажется, что его чувства даже сильнее моих.

– Ты тоже внутри меня, – выдыхаю и прижимаюсь теснее.

Кто-то накручивает музыку громче. И Георгиев принимает это как возможность говорить откровеннее.

– Я хочу еще глубже… Хочу физически, зверски, порочно… Укорениться в тебе…

Конечно же, я это чувствую. И не только по тому, что каменеет его член. Саша выдает это страстным давлением рук, чувственными движениями тела и жгучим взглядом.

– А зверски – это о силе желания? Или о форме реализации – по-животному? – рискую поддержать флирт.

– И то, и другое. На инстинктах.

Уверена, что краснею с головы до ног.

Но умудряюсь прошептать:

– Логично.

– Зоологично.

– Эм-м… Да, – хрипло смеюсь.

Саша перехватывает эти звуки ртом. И я, безусловно, сразу же отвечаю на поцелуй. Говорят, что счастье любит тишину, но наше невозможно укрыть. Никак не получается сдерживаться.

– Ты такая сладкая, – едва ли не стонет он, не открывая глаз.

Я вижу, как дрожат его ресницы, пока он лижет мои губы языком и пытается надышаться.

– Любовь-мармелад, – подсказываю то, что он сам соединил, когда я перечисляла ему то, без чего не вижу своей жизни. До сих пор в шоке, что он тогда запомнил! Еще и с такой точностью. Это ведь о многом говорит. Мм-м… – А еще сахарная вата, да? – улыбаюсь, когда Саша легонько кусает за щеку.

Он не допытывается, откуда я об этом знаю.

Продолжает:

– А еще пионы, орхидея и солнце…

– Хм… – вытягиваю губы уточкой, просто чмокаю, но Саша снова лижет их языком. – А пионы и орхидеи – это откуда?

– Это все о тебе.

– Подробнее, пожалуйста… – шепчу, пока не сцепляемся в новом поцелуе, который лишает дыхания.

– Пионы – это тоже о твоих губах, – веки так и не поднимает. Зато я вижу, как краснеют его скулы. – По цвету и нежности.

– Орхидея… – осторожно настаиваю я.

– …твоя киска, – хрипит он.

На это я не могу придумать ответ. Но Саша его и не ждет. Закружив меня с такой скоростью, что перед глазами плывет, сталкивает нас в бассейн. Не впервые за сегодня с ним в воде оказываюсь, но именно в этот раз ощущаю себя так, будто тону. И это волнующее чувство не покидает до последнего.

– Хоть бы предупредил…

– Прости… – смеется Сашка мне в губы, пока я пытаюсь убрать облепившие лицо волосы. – Это была экстренная необходимость охладиться.

– Боже… Наконец, я могу тебя видеть… Ты… Принц мой, черт тебя подери!

– Я серьезно, – прижимается, выбивая из моих легких остатки воздуха. Снова губами по моему лицу скользит. – Хочу тебя.

– Сильно-сильно? – в последнее время люблю так накручивать.

– Сильно-сильно, блядь, – выталкивает Саша грубовато. – Блядь, Соня… Как никогда. Пиздец как сильно. Пиздец… – после этого хрипа чувствую, как пальцы, которые мяли мои ягодицы, проскальзывают под кромку трусов. – Идем в дом.

– Боже… – задыхаюсь я, когда он уже касается промежности. – Ты спал с кем-то из них? – выпаливаю для самой себя неожиданно.

Указываю на девчонок, конечно. Саша прослеживает мой взгляд и говорит совсем не то, что я бы хотела услышать.

– Тебе не надо знать.

– Что? – отталкиваю его, чтобы прекратил лапать. – Значит, да?

– Какая теперь разница? – ухмыляется.

– А что смешного?

Стряхнув капли воды с волос, пытается вернуть лицу серьезность. Тщетно.

– Ты ревнуешь, – озвучивает, наконец. А глаза так довольно сверкают, что меня слепит. – Меня заводит, когда ты ревнуешь.

– Конечно, я ревную. Я ведь люблю тебя, – сокрушаюсь в запале. На нас тем временем с противоположного края бассейна уже начинают поглядывать. – Может, ты меня тоже заведешь своей ревностью? Подплыву сейчас к Дане, стану тонуть, пусть спасет…

– Замолчи, – не только говорит это, но и ладонью мне рот затыкает. – Помнишь, что я говорил про манипуляции?

Отпихиваю его руку, чтобы прояснить.

– Это тут ни при чем! Ты же хочешь, чтобы я ревновала?

– Но я ничего не делаю, чтобы провоцировать это чувство, – высекает Саша достаточно жестко. – Я не заставляю тебя гореть. Ты сама ворошишь то, что было до тебя. Что вообще не имеет никакого значение. Что не имело значения даже тогда!

Его речь буквально разбомбила меня. Я не нахожу ничего другого, как извиниться.