Елена Тодорова – Люби меня (страница 44)
Неужели я для него все-таки настолько особенная?
Сейчас Саша выглядит так, будто реально его самая большая долгожданная мечта сбылась.
Я и радуюсь такой реакции, и вместе с тем безмерно смущаюсь. А он так долго смотрит, что я просто уже не знаю, куда себя деть. Изучает мое тело по миллиметру. С какой-то маниакальной дотошностью сканирует.
Меня все отчетливее трясет, и я вроде как даже начинаю замерзать. Кожа покрывается мурашками, соски твердеют до боли.
Саша это, конечно же, видит. Жду, что перестанет мучить и приблизится, наконец. Но он действует иначе. Опять-таки для меня неожиданно. Тряхнув головой, уводит взгляд куда-то поверх моей головы. Упирая руки в бока, вдыхает так, словно до этого вовсе не дышал. Его плечи поднимаются, и я невольно соскальзываю взглядом вниз – по его безумно красивому телу. Саша ведь такой высокий, такой мускулистый, такой большой… Во всех местах. У него сильные бедра и в целом идеальные ноги. Не слишком крупные и не слишком худые. Это совершенные маскулинные пропорции, к которым так и хочется прикоснуться. Грудь, руки, пресс – это, черт возьми, патент на мужественность. Но… При всем при этом мой взгляд задерживается на его члене.
Разбухший до предела, он выглядит так, словно реально может взорваться. Но при этом, несмотря на все свои муки, он гордо держит стойку. Именно гордо, понимаете? Этот орган выглядит как источник гендерного превосходства. По крайней мере, у моего принца.
Есть чем восхищаться, конечно. Это эстетически прекрасно.
Кроме того, без каких-либо слов и действий, одним своим видом ставит тебя на место. Ты просто замираешь с блестящими глазами и ждешь.
Ждешь? Чего ждешь?
Даже не знаю, чего все-таки больше внутри. Страха? Или все же предвкушения?
Хм… Посмотрим, будет ли эта штуковина выглядеть так же внушительно, если заставить ее все-таки взорваться.
– Блядь… – сипит Георгиев в какой-то момент, прочесывая ладонью волосы. – Дай мне минуту, – бросает и заходит внутрь шале.
Я растерянно замираю.
Что-то не так? Почему он ушел? Ничего не понимаю.
Одно точно: его член был против капитуляции.
Он хочет меня. Сомнений нет давно. И это не просто похоть. Пусть даже он нагуливал свой аппетит целый год. Я думаю, мои чувства взаимны полностью. Он меня любит. Тяжело приходит к своему осознанию. Но тут как раз ничего удивительного.
– Я справлюсь, – убеждаю себя шепотом.
Затем разворачиваюсь, поправляю полотенце и ложусь на шезлонг, будто лежать здесь голышом не является для меня чем-то странным.
Не знаю, что за ритуалы Саша проводит, но возвращается он несколько другим. Все таким же возбужденным, но при этом сдержанным, внимательным и ласковым.
Опустив спинку шезлонга, он уверенно накрывает меня своим горячим телом и начинает целовать.
Медленно. Мягко. Чувственно. Сладко.
Перед таким Сашей Георгиевым у меня не возникает желания закрываться. Хочется отдаваться полностью. Сколько бы эти поцелуи не длились, мне мало. С каждой секундой желание растет и переполняет меня. Заставляет тело гореть и томиться в ожидании чего-то большего.
Жар, тяжесть, сила – кожа к коже. Этот контакт волшебный.
Особенно волнующей ощущается эта близость в интимных местах. Ведь его твердая грудь притискивается к моей мягкой ноющей плоти. Его член вжимается в мой живот. Его бедро касается моего лобка.
В мощном и жестком теле Саши зарождается едва заметная дрожь. Какое-то время я чувствую, как он ее контролирует. Но в один момент он снова проигрывает своей плоти – разорвав поцелуй, со сдавленным выдохом прижимается лбом к моей переносице и отпускает эту дрожь. Меня от этой затяжной тряски будто ураганом накрывает. Не могу не отозваться ответным колотуном.
– Охуеть, какая ты… Я без ума… От тебя без ума, Соня…
У меня своих ощущений так много, а он еще своими реакциями и этими словами подкидывает жару. Меня захватывает эта власть. Есть в ней какая-то особая любовная магия, которая усиливает все мои чувства.
Но ответить я ничего не успеваю.
Саша вновь запечатывает мой рот. Поцелуй неизбежно становится настойчивее. Страстный голод вырывается в некую животную дикость, от которой у меня уже не просто голова кружится. Кажется, что весь мир вокруг нас вращается. Кровь бурлит по венам. Мышцы наливаются тяжестью и какой-то приятной болью. Внизу живота сводит настолько сильно, что я не могу сдержать стон. В промежности становится горячо и мокро, возникает пульсация. Знаю, что это естественно, и все равно смущаюсь. Инстинктивно ерзаю под Георгиевым. От трения, которое создаю между нашими телами, меня саму насквозь током простреливает.
Жалобно вскрикнув, в попытке потушить этот пожар крепче бедра стискиваю. Саша тотчас отстраняется. Привстает на вытянутых руках. Смотрит мне в глаза, на губы и… ведет взгляд ниже.
Нет, не показалось… В прошлый раз не показалось: ему нравится моя грудь.
Едва дышу, пока он так же напряженно, как и перед этим, ее разглядывает. Мое сердце стучит так сильно, что от этого двигается сама грудь. Да и дрожь, мурашки, красноватые пятна по коже – все это невозможно не заметить. Но Саша явно очарован.
– Ты такая красивая… – выдыхая это, перемещает вес тела на одну руку, чтобы второй невесомо коснуться ключиц.
Слегка задевает мягкую плоть груди, я с шумом втягиваю воздух. Саша смотрит мне в лицо. Оценивает по каким-то своим соображениям то, как я тяжело дышу и кусаю губы. А потом… Наклоняется, захватывает мой сосок ртом.
Грудь такими стрелами пронизывает, что я попросту не могу не дернуться и не закричать. Саша не дает ускользнуть. Пока удерживает руками, у самого на спине все мышцы выделяются – дробит эту мощь спазмами, пока кожа начинает блестеть от пота. Я почти плачу, когда он продолжает сосать. Ощущения такие потрясающие, что я практически теряю сознание. Хочу, чтобы эта пытка губами прекратилась. И вместе с тем… Давлю пальцами на его затылок, прижимая настолько близко, будто желаю, чтобы он сожрал меня. Благо Саша понимает лучше меня, что нужно делать – прикусывает мой пылающий сосок, оттягивает и, едва отпустив, бьет по нему языком. Заставляя меня буквально биться в бреду, покрывает влажными поцелуями всю грудь. Мне много и мало. Не пойму, дразнит он или дает передышку. Когда снова захватывает сосок губами, меня буквально подбрасывает на шезлонге.
Чертова конструкция скрипит и неумолимо снижается. Но это сейчас точно неважно. Даже если мы рухнем на землю, воспримем этот факт отстраненно.
Грудь под жадным ртом Саши жжет. Мучительно и сладко. Я не знаю, умру ли, в конце концов, от удовольствия или все же от инфаркта. Продолжаю удерживать его голову у груди. Со стонами царапаю затылок. И с неоправданной силой тяну за волосы, там, где их можно сгрести в ладони.
С губ совершенно немыслимые звуки срываются – громкие, хриплые и рваные. Я немножко их стесняюсь. Но этот стыд не остужает. Напротив, распаляет еще сильнее. Тем более, что Саша себя тоже не тормозит – влажно причмокивает, надсадно дышит, мычит и даже порыкивает.
– Такая вкусная… Блядь… Почему ты такая вкусная?.. – вместе смотрим на мою припухшую и раскрасневшуюся грудь. Я смущаюсь, а ему, по всем признакам, в кайф. – Блядь… Твои соски, твои сиськи – охуенные… Пусть будут моим фетишом… Ты такая сасная[1]… Такая моя… Моя… – глядя в глаза, обрушивает такие чувства, что я себя теряю. – Я так долго тебя хотел… Так долго…
И снова я не успеваю ответить. Саша приподнимается, перемещается и, заставив меня подтянуть ноги, садится на шезлонг верхом. Чувствую его пальцы на своих бедрах, но не позволяю их раскрыть.
– Дай посмотреть, – обезоруживает тембром.
А еще – взглядом.
Как ему отказать? Не могу.
Киваю и медленно раздвигаю ноги. Прикрываю глаза, когда Саша сливает свой взгляд
И все же…
Открываю глаза, чтобы посмотреть ему в лицо.
Сверкающая тьма в порочных глазах. Приоткрытые губы. Бурно вздымающаяся грудь. Все, что я способна проанализировать, прежде чем меня затапливает очередная волна смущения. Ведь Саша трогает пальцами. Вздрагиваю и снова прикрываю глаза. Безумно стыдно из-за того, что он видит и чувствует, какая я мокрая. Кажется, более сильного дискомфорта попросту невозможно испытывать. Так я думаю, пока мое возбуждение ко всему еще и не становится слышимым – Саша просовывает пальцы между губ к влагалищу, и там чвакает.
– Боже…
Не выдержав этого накала, нахожу единственное спасение… Резко сажусь и иду в ответную атаку – обхватываю трясущейся ладонью член. Каменная и угрожающая штуковина заставляет рухнуть все преграды. Или так только кажется, когда Георгиев со стоном пошатывается и подается вперед, а мне приходится выпрямить спину и стать ему опорой.
– Я тоже посмотреть хотела… – шепчу, не рискую больше шевелиться.
Саша со свистом выдыхает и, впиваясь пальцами в мои бедра, дергает меня на себя, пока мои расставленные ноги не оказываются поверх его колен. Вместе седлаем этот шезлонг. Друг против друга, но все еще на расстоянии, которое позволяет мне опустить взгляд вниз и увидеть, как моя рука двигается на Сашином члене.