Елена Тодорова – Люби меня (страница 34)
– Наверное, потому что реально не целовал, нет? – чеканит с ледяным спокойствием.
Это так разительно отличается от того, каким он был со мной утром. И это очень больно.
– Надя мне написала, что целовал!
Смотрит, как на ненормальную. С каким-то даже омерзением, что ли… Я начинаю задыхаться.
– Никого я не целовал, – каждое слово с внушительными паузами выдает.
– Она написала…
– Соня, ты, блядь, вообще слышишь меня? Никого я не целовал. Никого.
Похоже, выходит из себя. Но мне до этого дела нет.
Я проживаю сугубо свои эмоции.
– Если бы я знала о вас…
– Тебе, мать твою, не кажется, что ты мне слишком много претензий предъявляешь? Вообще ни за хуй! – секанув ладонью по воздуху, отворачивается.
– Если бы я знала… Я бы тебе никогда не позволила себя поцеловать!
Едва я выплескиваю свой лейтмотив, Георгиев резко вскидывает на меня взгляд. Эмоции проносятся в его красивых темных глазах, словно буря, которая неизбежно подхватывает и меня.
– Саша…
Он не дает мне договорить. Приперев обратно к стенке, набрасывается на мой рот. В этот раз в его действиях нет ни грамма нежности. Это яростный, требовательный и полный голодной страсти поцелуй. Саша обрушивает всю свою похоть, а я все равно тащусь! По правде, мой восторг еще более сильный, чем утром. Сейчас мы не просто химическая лаборатория. Мы целая атомная станция. С первой встречей наших языков происходит техногенная катастрофа.
Я понимаю, что мы должны остановиться немедленно. Ликвидировать последствия, пока это возможно. Но вся суть в том, что никто из нас не желает останавливаться.
Я позволяю терзать свой рот губами и зубами. Я позволяю трахать его языком. Я позволяю засасывать себя, пока в чувствительной плоти не возникает боль, пока по телу не разливается животное желание, пока не намокает белье.
Только эти «пока» – как точки многоточия. Их бессчетное количество. Уверена, что до полномасштабного взрыва они бы не закончились. Если бы не… Если бы не грохот в дверь и отрезвляющий голос Шатохина.
– Не хочу вас прерывать, но, блядь, тут как бы гости собираются… К зрителям готовы?
Я – нет.
Вырываюсь и выскакиваю из душа. Георгиев в чем мать родила – следом.
– Соня, стой, – дергает за локоть. – Мы не договорили.
Вдвоем мы и налетаем на Олину бабушку. Она особо не реагирует, но это позволяет мне убежать. Извиняюсь перед ней несколько позже, когда уже начинаем накрывать на первый стол. Улучаю минутку, когда остаемся в кухне одни.
– Вы не подумайте ничего плохого, – взволнованно оглаживаю юбку платья ладонями. – Мы там просто поругались… Саша выскочил голым за мной на эмоциях. Извините, что так получилось.
Старушка, спрятав взгляд, приглушенно смеется. И при этом не перестает нагружать на поднос тарелки.
– Нічого страшного, доця. В селі хуєм нікого не злякаєш. У нас тут і бики, і коні… І всі без трусів!
Боже… Лучше бы я промолчала.
22
© Соня Богданова
Он ведет себя холодно.
Словно не было ссоры, поцелуя, интимного контакта… Словно бы не было ничего. Далекий, надменный и неприступный. Таким я знала Александра Георгиева до того, как он попросил меня притвориться его девушкой.
Снова это чувство… Будто бы я ему безразлична.
Тогда что он здесь делает? Ну, это же смешно! Зачем так себя вести?! Неужели гордость реально важнее? Мне никогда не понять. Но раз он предпочитает играть в равнодушие, то я подыграю.
Мы попадаем за общий стол, лишь потому что за ним размещается вся молодежь. Я сижу напротив Саши с Даней, немного наискосок. Удостаиваюсь внимания последнего, сама же задерживаю взгляд на первом. Нервно облизываю губы и делаю все, чтобы не позволить своему дыханию ускориться.
Почему он всегда такой красивый?
Находясь второй день в деревне, без удобств и без всевозможных уходовых средств, толком не спав, просто вымывшись дешевым мылом в разваливающемся уличном душе, Георгиев выглядит, как и всегда, идеально. После ветра и солнца, которым был богат сегодняшний день, его кожа чуть смуглее, чем была вчера, но лицо остается свежим и прекрасным. Влажные волосы, сохраняя фирменный стиль, сами собой ложатся в нужную сторону. А очередная чистая футболка говорит о том, что он взял с собой приличный запас одежды.
Я так забываюсь, что не слышу, как меня зовут. Георгиев реагирует быстрее. Свирепо смотрит на Мирона, а потом – на меня.
Общая температура моего тела резко повышается. Сердце сжимается и ускоряется. Виски распирает пульсирующей болью.
Заставляю себя оторваться от Саши и направить все внимание на Мирона.
Если даже это та же ревность, что я испытываю при любом упоминании Нади, то уже неважно. Я не собираюсь тратить нервы на парня, который не способен меня ценить.
– Что будешь пить, Соня-принцесса-воин? Вино? Водку? Шампанское? – парень с ухмылкой встряхивает мутноватое содержимое одной из бутылок.
– Шампанское, – выдаю без раздумий.
Саму себя убедить хочу, что не зациклена на Георгиеве, что переработала все ненужные эмоции, что умею веселиться и наслаждаться жизнью.
Беру на себя первый тост, залпом осушаю бокал, улыбаюсь, смеюсь, легко общаюсь со всеми, кто рядом сидит – знакомыми и незнакомыми. Со всеми, кроме Саши. Но… Позитивный настрой пошатывается, когда я замечаю, как он заостряет внимание на Олином платье и узнает свой подарок. Когда стремительно переключается на меня, сохранить улыбку попросту невозможно. Воспринимая передаривание как личное оскорбление, буквально уничтожает меня взглядом.
«А ты меня ценишь?» – всплывает в памяти его разъяренный рев.
«Это совсем не то… Не то, что ты думаешь!» – хочется выкрикнуть в ответ.
Но ничего подобного сделать я так и не решаюсь. За моими ребрами будто бы образовывается ущелье, которое не дает мне ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не то что говорить.
Саша тоже молчит.
Испепеляем друг друга взглядами, и на этом все. Пока он не хватает со стола сигареты и не уходить курить.
Сердце разрывается. Но… Я за ним не побегу.
Вместо этого иду с девчонками к импровизированной танцплощадке. Возвращаясь к своему первоначальному плану, прикрываю глаза и концентрируюсь на музыке. Растворяюсь в ритме, словах и своих внешних ощущениях. Вскидывая руки вверх, отдаюсь царящей вокруг меня атмосфере веселья. Никто бы ни за что не догадался, что глубоко в душе таятся обида, грусть, тоска и тревога.
Инстинктивно напрягаюсь, когда ощущаю спиной давление твердого мужского тела. Но отстраниться возможности нет. Даня обхватывает руками.
– Твои губы как горячая сахарная вата, – шепчет мне в ухо, вызывая мурашки. – Это цитата. Его слова. Сливаю как инсайд.
Его? Саша так сказал?
Сквозь мое тело молнией проносится огненная дрожь. И все… В груди тотчас вспыхивает неуправляемый пожар.
– Не останавливайся, – смеется Даня. – Продолжай танцевать, – поддаюсь его рукам, позволяя развернуть себя лицом. – Сейчас будет еще более важная информация. Не выдавай лицом. Расслабься, Соня. Расслабься… Блядь, ты хмуришься, – крутанув меня едва ли не через весь танцпол, уводит немного в тень. – Слышал, как вы скандалили из-за твоей дырявой подружайки, – сообщает серьезно и совершенно спокойно. – Про поцелуи – это чес. Стопудово. Он тебе не скажет, но правда в том, что принц наш ни одну девку до тебя не зализывал. Улавливаешь? – приподнимая брови, смотрит с каким-то внушением. – Охуевший, но нецелованный. Ну, был до тебя. Засосал же сегодня, рассказывал... О, видела бы ты, как он об этом рассказывал… Это песня! – вываливая язык, откровенно прется Шатохин.
Это выглядит пошловато, но отчего-то совсем не обидно. Задыхаюсь от других эмоций. Голова кругом идет, когда понимаю, что Георгиев не только Надю не целовал, но и в принципе никого до меня не целовал!
Господи… Как я должна сохранять лицо?! Я же сейчас сознания лишусь!
Хорошо, что Даня держит и руководит всеми движениями, которые мы совершаем под быстрый попсовый трек, ритмы которого абсолютно невообразимым способом проникают внутрь меня и задают тон всем системам организма. Дыхание, сердцебиение, движение крови и скорость пульса – все в одном темпе скачет.
– Улетел он после вашего плюс-минус-контакт-взрыва, – продолжает Данька так же легко. – В космос, блядь. Понимаешь, Соня-лав? Весь день твой Георгиев как обдолбанный проходил. На таких вот колесах, – расширяя глаза, демонстрирует зрительно. – С его характером это пиздец какая дикость, уж поверь мне. А ты пришла и наорала на него из-за какой-то шмары.
– Но… – теряюсь в эмоциях. – В любом случае, он с ней спал!
Пытаюсь возмущаться, но радость все равно вырывается и запускает внутри меня фейерверки.
Я не ошиблась с тем, что чувствовал Саша. Ему, как и мне, очень понравилось все то, что происходило между нами.
– Это косяк, да, – соглашается Шатохин. Замолкает, чтобы несколько раз меня покружить. Снова прижимает и слегка запыханно информирует: – Он это понял. И выводы сделал. Не надо чуть что об этом вспоминать. Не выноси ему мозг больше, чем он сам себе его выносит.