Елена Тодорова – Это всё ты (страница 78)
– Когда смотрю на твои пальцы, думаю о том, какие они длинные, грубые, шероховатые… И… Я представляю, как ты меня трогаешь, Ян… – выпаливает сдавленным нервным шепотом. – А так… Так нельзя, Ян…
«Прям пиздец какой кошмар», – первое, что думаю я.
А потом…
Раскручиваю смысл ее признания… Понимаю, что ее это возбуждает… Допираю, что она об этом мечтает… И собственная кровь, которой у меня сегодня излишки, долбит по мозгам, словно самый, блядь, крепкий алкоголь.
– Хочешь, чтобы я тебя потрогал? – шепчу.
И замираю.
Бездыханно. Без сердечного ритма. Лишь с тонкой линией пульса, которая, пока напряженно вглядываюсь во всполошенное лицо Ю, раздражает какие-то особые нервные волокна.
Ах, да… «Солнышко» раскручивается и поглощает своим пламенем все. Могу поклясться, любовь начинается все-таки с него.
– Нет! – выдыхает Юния в испуге рвано.
И сжимая мою ладонь, сама же отправляет ее обратно себе под сердце. Застываю, не успев удавиться своим разочарованием. Гремит у нее внутри так мощно, что становится тревожно.
И радостно. Безусловно, радостно.
– А если честно? – выдыхаю ей на ушко.
Тупо дергаю удочку, понимая, что подцепил, где надо.
Юния вздыхает отчаянно, оглушая меня влажными и безмерно сексуальными звуками.
Вдавливая ногти мне под кожу, на мгновение ослепляет, настолько это сейчас больно.
– Вот видишь… – тараторит, будто на последнем издыхании.
Да, блядь… Я тоже сейчас сдохну.
Но не раньше, чем отодвину границу, поглотив хотя бы пару сантиметров адски желанной территории.
Территории моей Ю. Моей.
– Что «видишь»? – хриплю так, что сразу все понятно.
Я уже у границы нирваны.
Сейчас наброшусь на свое счастье.
– Ты снова говоришь то, что нельзя говорить…
– Ага… Говорю.
– З-зачем?
– Потому что если я не буду говорить и делать, мы никогда не достигнем того уровня близости, к которому я стремлюсь, – нехарактерно слова растягиваю.
В мороке ведь.
Да, блядь, плыву.
– Какого уровня?
– Сейчас покажу, – выдыхаю хрипло.
И резко опрокидываю Юнию спиной на шкуру. Действую быстро, чтобы не успела ничего понять. Нависая сверху, блокирую подъем, но только сверху. Нижней частью тела не прижимаюсь, чтобы не шокировать слишком резко. У Ю в глазах и без того пламя поярче, чем то, что полыхает сбоку от нас в камине.
– Не бойся, зай, – сиплю, проскальзывая ладонью ей под голову. – Это будет зацензуренная демо-версия.
– Ян…
Запечатываю этот выдох ртом.
47
Поцелуи Яна – это волшебство, к которому я не просто привыкла. Я впустила его в себя. Я стала от него зависимой. Я нуждалась в увеличении ежедневной дозы.
Но когда Нечаев при этом накрывает меня своим телом, волшебство становится слишком интимным.
Те же наглые горячие губы, тот же настойчивый реактивный язык, те же жалящие и чувственные действия, та же порабощающая и возбуждающая ласка, тот же доминирующий и умопомрачительный вкус, а ощущается иначе… Острее, ярче, мощнее.
Эротическая магия.
Мой организм адаптировался к высоковольтным разрядам тока. Однако сейчас с первых секунд он подвергается воздействию ультравысокого напряжения.
Все пробужденные Яном Нечаевым точки вмиг воспаляются и принимаются с одуряющим жаром в диком ритме пульсировать. По венам проносится огонь. Грудь, словно палящую пустыню, накрывает сумасшедшая буря.
Дрожа и задыхаясь, полностью теряясь в пространстве и времени, отвечаю на поцелуй. Но только до того момента, как Ян не просовывает между моими напряженно стиснутыми бедрами колено. Ощущая, как он раздвигает их, в ужасе цепенею. Губы деревенеют, весь рот немеет до состояния полной бесчувственности. Зато там… Между моих ног… Господи… Эта безмозглая, беспринципная и бессовестная точечка превращается в центр моего мира.
Моя постыдная червоточина. Мой греховный пятый элемент. Мой маленький голодный монстр.
– Нет, нет… – выталкиваю в попытке тормознуть Яна.
Хриплый выдох, взмах длинных темных ресниц… Глаза в глаза. Парализующий контакт.
И он беспрепятственно прикладывает свой прибор к моей промежности, словно чипированный пропуск к сканеру. В моем организме тут же случается сбой и начинается твориться потрясающая чехарда. Потоки яркого света вдоль моего тела туда-сюда, треск электрических импульсов, молниеносное считывание, распознавание и… Контроль пройден. Шлюзы открываются.
Болезненное твердокаменное напряжение в моем животе переходит в жидкое состояние и устремляется горячим потоком к промежности.
Пульс по всему организму пропадает только ради того, чтобы хватило мощности на питание того самого вражеского центра, который при первом же движении Яна, начхав на все сигналы бедствия в остальных уголках моего тела, готовится к полномасштабному взрыву.
– Нет… Пожалуйста… – вновь пытаюсь остановить Нечаева, вцепляясь ему в плечи скрученными в крюки кистями. – Не делай так…
Вскрикнув от прошивающего тело импульса, пытаюсь спихнуть Яна с себя или хотя бы сдвинуть бедра, между которыми развернулся ад. Но Нечаев напирает, не позволяя реализовать ни первое, ни второе.
Прислоняясь лбом к моей переносице, в отблесках исходящего из камина оранжевого свечения перекачивает мне в глаза собственное безумие. Тяжело, с надрывом дышит.
Я и сама пронзительно, со свистом втягиваю кислород и натужно, со всхлипами выталкиваю отработанную порцию. На фоне тихо потрескивающих дров эти потуги звучат оглушающе.
– Не бойся, зай. Мы просто поцелуемся. Так же, как до этого целовались, только лежа.
– Я этого не выдержу… Уже не выдерживаю, Ян…
– Почему?
Что я должна ему ответить? Не могу же я озвучить, что вот-вот взорвусь? Не могу признаться в том, что сколько с ним рядом, столько сражаюсь с демоном похоти.
И хоть соблазн велик, я не могу ему поддаться. Не сейчас точно. Что Ян обо мне подумает? Наверное, решит, что я испорченная, падшая, развращенная… Боже мой! Меня и до того едва ли не конвульсии били, а сейчас, когда эрекция Яна вжимается в разбухшую и пульсирующую промежность, кажется, что умру от того самого приступа эпилепсии, которым он меня когда-то пугал.
– Ян… Мне твой… – едва не плачу. – Мне твое достоинство жмет, – выпаливаю в отчаянии.
Нечаев подобного признания явно не ожидает. Пока я варюсь в своем стыде до состояния багрового ракообразного, смотрит на меня в замешательстве.
Лишь мгновение спустя вздыхает, громко сглатывает и усмехается.
– Мне твои достоинства тоже пиздец как жмут, Ю, – заявляет Ян, погружая меня обратно в кипяток смущения. Он ведь, вероятно, намекает на мою распластанную под ним грудь. – Это просто части наших тел, зай. Нормальные, естественные части. Мы должны научиться принимать друг друга.
Это… Это звучит зрело.
Но правда в том, что едва Ян «вводит в игру» мою грудь, напоминая о ней и о ее контакте с его торсом, я вдруг ощущаю тянущую боль, словно от сосков внутрь меня уходят какие-то сосудистые высокочувствительные нити, и путь их следования заканчивается в той же пульсирующей точке у меня между ног. Все это каким-то образом соединено. И все это сводит меня с ума.
– Ю… Моя маленькая Ю… Доверься мне… Я тебя не трону, помнишь? Просто поцелуемся, зай… Просто поцелуемся, Ю… Моя Ю… Ай… лав… ю… – нашептывает Ян, заставляя меня плыть от восторга. Наклоняясь, касается своими обжигающими губами моего подбородка. И я буквально физически чувствую, как мое тело становится мягким и безвольным. Скрученные на футболке Яна пальцы самовольно разгибаются. В то время как его, будто перехватывая эту силу, принимаются интенсивно, вразрез легким поцелуям, массировать мой затылок. – АЙ. ЛАВ. Ю, – голос Яна звучит тверже. Характерно настойчиво. Головокружительно страстно. Но я уже не могу ему сопротивляться. Даже когда его губы спускаются ниже и размазывают жаркую влагу по моей шее. Даже когда мое сердце, поймав ритмику похотливого монстра, набирает убийственную скорость. Даже когда в сознание прокрадывается страх, будто я падаю в расставленные хулиганом Яном сети. – Ай лав ю… – продолжает нашептывать он, усиливая напор с каждым своим жгучим поцелуем. И даже когда откровенно прикусывает кожу моей шеи, я не возражаю. Ведь следом он ее трепетно-ласково лижет, а потом и вовсе сладко-сладко посасывает. – Ай лав ю… Ай лав ю… – это признание жарко бьется в мою влажную и воспаленную кожу. Толкается в мои уши – в одно, затем, после цепочки поцелуев по подбородку, во второе. И достигает моих губ: – Ай лав ю… – выдыхает Ян в мой приоткрытый рот. Словно живую энергию запускает, пока я поднимаю веки, чтобы встретить его раскаленный и распаляющий взгляд. Вроде и сталкивалась уже с подобным, а все равно проскальзывает уверенность: так как сейчас, Ян на меня еще никогда не смотрел. Столько любви, потребности, нежности и страсти он прежде не обнажал. – Ай лав ю…