реклама
Бургер менюБургер меню

Елена Тодорова – Это всё ты (страница 66)

18

– Ох… Поцелуешь меня завтра?

– А то! – толкает Нечаев. – После таких-то грязных переписок.

– Наши переписки не грязные…

– Между строк, зай. Между строк.

Я не нахожусь с ответом.

Наверное, он прав. Ведь я трогала себя, чувствовала ВСЕ ЭТО… И у меня влажные трусики.

Живот болит. Как же мучительно все это терпеть!

– Давай спать, Ян… – прошу тихо. – Слишком много всего…

– Давай, зай.

Закрываю глаза, но не отключаюсь.

– Спокойной ночи, Ян.

– Спокойной ночи, Ю.

Засыпаю под звуки его размеренного дыхания.

41

Дурею от любви.

– Во сколько ты сегодня должна быть дома? – толкаю, приближаясь к Ю, в то время как обязан оставаться в воротах и защищать их.

От нее.

Она против меня с мячом. Готовится пробить. И имеет хорошие шансы всадить гол. Но мне пофигу. Мы же не ради футбола остались после тренировки вдвоем, правда?

Да, блядь… Конечно же, не ради футбола.

Ю поднимает глаза. И я тону в ее океанах.

– Эм… Думаю, около девяти тридцати, если попрошу Валика с Викой подтвердить, что мы раздаем в торговом центре листовки о предстоящем финальном матче, – бормочет задушенно и стремительно краснеет.

– Попроси, – шепчу я, опуская взгляд к ее губам.

Она пунцовеет еще ярче и принимается их кусать. Приходится это остановить. Освобождаю плоть пальцами, оттягиваю, а потом лижу открывшийся ротик языком.

Позабыв о мяче, Ю вцепляется в мою футболку пальцами и покорно ждет дальнейших действий, явно рассчитывая на полноценный поцелуй.

«Господи, дай мне силы быть мужчиной…» – мелькает в моей башке, но не особо внятно.

Целую ее сладкие губки. Если бы не обилие слюны, сдающей мой зверский голод, и те возбуждающие влажные звуки, которые так или иначе формируются, пока чмокаю Ю, этот контакт можно было бы назвать целомудренным. По крайней мере до того момента, как я проскальзываю в ее горячий ротик языком.

Мое сердце стопорится. Но только затем, чтобы в следующий миг, когда маленькая дрожащая Юния Филатова – мечта всей моей жизни – качнется ближе, выдать ей в ладони такую мощную очередь, которая в нужный момент становится убийственной для нас двоих.

В щепки. Разлетаемся. Пылающим эфиром топим наверх.

И похрен, кто нас там будет встречать.

В моем мозгу скрипучие помехи. По венам адская смесь – это горючее. В сердце множится любовь – она и управляет этим полетом.

Обжигает душу. Заставляет тело дрожать. Но я принимаю, проживаю, выпускаю щедрыми тиражами наружу.

Для моей Ю. На мою Ю. В мою Ю.

Стрелка падает за двести. Забываю о технике безопасности и необходимости притормаживать, хотя бы на поворотах.

Нет никаких названий для НАС. Никаких определений. Никаких требований. Никаких ограничений. И никакого, блядь, осуждения.

Я знаю, кто я, и что является в моей жизни главным. Несу ответственность перед отцом, матерью, братьями. Предан им до последней капли крови. Как бы ни было тяжело, остаюсь сильным ради них, потому что знаю, что не могу подвести.

Но это не значит, что в этом же крепком духом и телом человеке не может жить простой влюбленный пацан. Поэтому стоило ей только намекнуть на взаимность, я разом все щиты сложил, избрав путь быть максимально открытым.

«Я тебя тоже…»

И понеслась.

Любовь в каждом моем взгляде, в каждом слове, в каждом действии.

Оторвавшись от пышущих жаром розовых губ Ю, с не меньшим кайфом просто прикладываюсь лбом к ее переносице.

– Ты меня лова-лова? – хриплю, придерживая за талию и заставляя словно в танце раскачиваться.

Выдаем глаза в глаза все. Но я хочу слышать, как она говорит, задыхаясь.

– Угу.

– Что? – смеюсь, упиваясь искренним смущением своей девочки. – Скажи. Лова-лова, м?

Втягивая с перебоями воздух, Юния так же выразительно прочищает горло.

– Лова-лова, – шелестит приглушенно.

Оставляю на ее губах еще один благодарный поцелуй, беру за руку и вывожу из спортзала.

– Хочешь со мной в душ? – задвигаю якобы на приколе.

Скашивая взгляд, вижу, как Ю спотыкается. Ржу, а она закашливается.

Слюна не в то горло ушла?

– Ян… Ты…

Слов моя Бесуния не находит.

– А что такого? Почему бы не спросить? Все сложное просто, Ю, – говорю же, соблюдаю полную откровенность. – Я буду спрашивать, ты раз откажешь, два откажешь… Через неделю тебя этот вопрос перестанет шокировать, а через две – ты согласишься.

– Ян…

– Дыши, – напоминаю заботливо, когда останавливаемся у двери, которая ведет в женскую раздевалку. Глядя Ю в глаза, продолжаю так же четко и уверенно, хотя, честно, нахлобучивает меня в этот миг нехило: – Я восхищен твоим целомудрием. Обещаю тебе быть смиренным и терпеливым. Но с верой в сердце, что настанет день, когда ты выберешь меня как мужчину, чтобы познать все виды любви.

Это, вероятно, самый откровенный текст, который я когда-либо толкал. Переполненный смущением, едва сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть после этой речи, как после штанги, вес которой ты, натянув все жилы, с трудом выжал. По раздувшимся в припадке масштабного напряжения мышцам летит дрожь. Но я стою, как будто не бомбит – нерушимо. Не сгибаюсь – грудь на полный разворот плеч. Не закрываюсь – взгляд прямо в блестящие глаза Ю.

Ее лицо горит, а дыхание срывается. Она часто моргает. Но ничего не отвечает.

Я нахожу в своей голове любимый альбом: «Поцелуи с Ю». Разворошенные кадры, конечно же, бьют в голову как самое крепкое бухло и люто рубят мне по нервам. Но суть не в том. Разворачиваю этот лагерь, чтобы напомнить себе, как Ю возбуждается, и заверить себя, что все у нас будет.

Она боится и стесняется, но она уже этого желает.

Я же видел, как Ю терлась об меня, как отчаянно сжимала бедра, и как при этом дрожала. Ее так сильно накрывало, что мне, блядь, больно было. Особенно, когда уловил запах ее возбуждения. Сам не знаю, как не опрокинул ее в ту же секунду.

Потрогать хотел, чтобы облегчить хотя бы муки Ю. Но она испугалась. И дреманула от меня в лес. Это, естественно, приглушило все порывы. Задвинул свою похоть под санкции. И дальше… Тренировать терпение.

Только бы не докатиться до откатов или каких-то бездушных автоматов.

Охота раскрывать Ю. Пускай медленно, черепашьим, мать вашу, ходом, но продвигаться вперед.

– Ладно. Иди, – говорю как могу мягко, хотя голос под весом эмоций хрипит и рвется давить. – Встретимся здесь же минут через пятнадцать, ок?

– Угу, – мычит Ю и сбегает.