Елена Тодорова – Это всё ты (страница 39)
– Я не знала, как тебе помочь! Но я не могла уйти со Святом, потому как понимала: даже несмотря на то, что ты вырядил в свои футболки половину университета, той, у кого разорвется сердце, если с тобой случится что-то плохое, стану я!
Едва я заканчиваю, Ян отступает. Отступает, чтобы впиться в мое лицо острым, внимательным и вместе с тем потрясенным взглядом.
– Что это значит? – выдыхает едва слышно. В голосе то же удивление сквозит. – Хах… Что это значит, Ю? Не могла уйти со Святом, футболки, сердце… Это… Это, блядь, просто набор рандомных слов, который ты выдала на эмоциях? Или мне стоит вдуматься?
И в этот момент мой мозг встает на место.
Я пугаюсь. Пугаюсь своих слов. Пугаюсь того, что Ян догадается о моих чувствах. Пугаюсь последствий, которые могут после этого наступить.
Зажмурившись, я малодушно пытаюсь представить, что перенеслась в другое место.
Но Ян… Он шагает обратно ко мне и, обхватив раскаленными ладонями мою шею, вынуждает меня задрожать, вытянуться и задрать лицо вверх.
– Ответь, Ю, – просит необычайно нежно, словно бы бархатно, и при этом сталь в его голосе заставляет меня плавиться.
Господи…
Плыву как патока. Под кожей ее сейчас ощущаю. Она струится томительно и обжигающе-сладко. Воспаляет нервы. Провоцирует зуд. Оставляет внутренние ожоги.
Не могу открыть глаза, но каким-то образом чувствую, что Ян смотрит сейчас на мое лицо… Что губы его прямо напротив моих… Что он мог бы поцеловать…
И мне этого хочется.
Боже… Мне хочется, чтобы Ян меня поцеловал.
Боже… Как одуряюще сильно мне этого хочется!
И не только этого… Хочется качнуться к нему… Хочется соприкоснуться всем телом… Хочется прижаться и соединиться в нужных точках… Хочется потереться так, чтобы заиграла хмелем кровь…
Боже… Откуда у меня эти грязные желания? Откуда эти мысли? Они сталкивают в ту темноту, которая для меня является адом. И при этом… Они же вызывают ошеломительной силы электрические разряды.
Но самый мощный разряд проходит сквозь мое тело, когда я слышу голос Святослава.
– Юния!
Дернувшись, отталкиваю Яна и спешу на оклик. Бегу так быстро, что едва не разрывается сердце. Несколько раз оглядываюсь, чтобы увидеть, как Ян сначала утыкается лбом в кирпичную стену, у которой мы стояли, потом лупит в нее кулаками, а после… Исчезает.
– Где ты была? – толкает Свят, едва я врезаюсь в его грудь.
Я оглядываюсь еще один раз.
Не могу воспротивиться желанию, которое будто бы внушает сам Ян… Своим взглядом из темноты примагничивает. Зовет обратно. Манит.
– Ангел?
Судорожно вздыхаю.
Когда вновь смотрю на Усманова, он выглядит не просто обеспокоенным, а уже конкретно встревоженным. В попытке успокоить Свята и забрать часть переживаний, на автомате прижимаю к его щеке ладонь.
– Где ты была?
Мне стыдно.
Боже, мне так стыдно, что кажется, это чувство способно убить.
– Пряталась от полиции.
«Это часть правды…» – убеждаю себя в надежде, что самой станет легче.
Ничего плохого я не сделала.
Но могла бы… Боже, я могла бы!
Мне следует избегать Яна.
– Полиция уехала, – напоминает о себе и своей тревоге Святослав.
– Я не видела… Боялась выглянуть…
Усманов ничего не отвечает. Сжав мою руку, тащит меня в сторону парковки. И только там, когда садимся в машину, вдруг срывается на крик.
– Зачем ты побежала обратно в бар? Чем ты думала, а? Почему ты вообще захотела пойти на эту попойку? Что с тобой, Ангел? Я тебя не узнаю!
– Не кричи на меня, – выталкиваю я с обидой.
Горячо становится. И очень-очень страшно.
Я уже разочаровала его?
То, что расстроила – однозначно. Раньше Свят никогда не кричал. Я знаю, что заслужила и виновата сама, но это так тяжело принимать.
Кроме того… У меня столько всего в душе!
Нет, я точно сегодня умру.
– Я не подумала, Свят… Извини… – молю в панике. Бросаясь к нему через консоль, еще отчаяннее повторяю: – Извини меня, пожалуйста! Я просто не могла иначе.
Он прикрывает на миг глаза, чтобы сглотнуть и перевести дыхание.
– Ты видела Яна? – спрашивает крайне тихо.
– Нет… Не нашла…
– Точно?
Зачем он переспрашивает?
Грызу губы изнутри, пока не появляется вкус металла.
– Точно.
Усманов тяжело вздыхает.
И горько изрекает:
– У тебя на руках кровь.
Два часа спустя я, выплакав все слезы, пишу Яну сообщение.
Он не отвечает, но я не сдаюсь.
У меня продолжается тихая истерика, а это гораздо страшнее рыданий. Содрогается все мое тело. Выкручивает каждый нерв. И в груди такая боль, что впору сорваться на настоящий вопль.
И все равно тишина.
Доведенная до отчаяния, решаюсь позвонить по видеозвонку в мессенджере. Там такая противная мелодия, что его точно разбудит.