Елена Тимохина – Жил-был на Солдоге дядя (страница 1)
Елена Тимохина
Жил-был на Солдоге дядя
А было дело так: жил-был в деревне Солдоге дядя, так себе, без отличительных примет. Звали его Сашкой. Не то чтобы молодой, но еще и не старый, хотя и с оглядкой на возраст – ноги слушались, а вот спина начинала свое стариковское: то потянешься, то охнешь. И в ухе свистит, и при дыхании трель выводится. И была у него, как у многих в ту пору, болезнь непонятная: душа все куда-то просилась. Не то в рай, не то в другую деревню – сама не ведала куда, а тосковала.
А в деревне той как раз церкву старую ладить взялись. Кинули перекличку, приехали мужички серьезные, с теодолитами, заложили фундамент. Отец Павел землю осветил, пел басом, кадилом махал, с басом. Но у них там свое начальство – то бумажку не подпишут, то лес не дают. Ждут, а пока купол стоит сирый, дождем мытый, как сирота на завалинке.
Своими силами решили поднимать – здание старинное, крепкое, вековой силой пахнет. До половины подняли – и затихло. Дядька этот как раз туда плотничать нанялся, гвозди таскал, доски смолил. Прижился помаленьку.
А главное – прирос душой. Смотрит: здесь не достроили, здесь не доделали, а жить-то хочется с оглядкой на толк. И вот живет он так, в недоделанной жизни. Утром встанет, выпьет чаю с краюхой, сам себе: «Авось на той неделе батюшка приедет – достроим». И усмехается в усы. Потому что знает наш дядя: достроить ничего нельзя, больно дорого. А вот жить – можно.
Не сказать, чтобы он был толковый работник. Это уж точно. Золотых рук от него никто не ждал, и сам он про себя так думал: «Какие мои руки? Руки как руки, для житья». А вот когда всем миром надо было навалиться – бревно перетащить, забор поправить, крышу на сарае поддержать, пока плотники снизу подопрут – тут он первый. Кричит, суетится, поддает жару. Бабы говорят: «Орет много, а толку...» Мужики молчат. Мужики знают: без ора тоже никак.
А что хорошо у него выходило, так это игра на гармошке. Что хочешь мог исполнить. Птицы в саду свистят, ну и он со своей музыкой. Тут своя история. Своего инструмента у него не имелось. Приятелей – тех хватало, один жил в соседней деревне, Витька, тот тоже гармонь любил до слез. У него «Хромка» была – старушечья, хриплая, но голосистая. Витька приезжал к нему, доставал гармошку из чехла и говорил:
– Ну, давай, показывай, чему тебя жизнь научила.
А дядя брал в руки – и будто другой человек становился. Пальцы у него, всегда неуклюжие, вдруг находили лады. Не то чтобы музыка лилась – скорее, продиралась сквозь пальцы, как трава сквозь асфальт. Сбивался, переспрашивал, Витька покрикивал:
– Куда прешь? Тут бас брать надо!
– А я и беру.
– Ты не берешь, ты давишь на него, как на гада!
И так они могли до вечера. Витька учил, вроде как репетитор, Сашка мучился, но не бросал. А под вечер, когда уже темнело и Витька уходил к машине, дядя садился на лавку, смотрел вслед, и в руках у него ничего не было, а пальцы все равно дергались – привыкли уже, вспоминали. Так и жили.
И шутил народ – по-доброму вроде, но с прищуром:
– Гляньте, люди добрые, Сашка безработный, а с репетитором. Не жисть, а санаторий. Гармошку чужую носит, уроки музыки берет. Может, еще в консерваторию соберется? В Москву пешком?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.