Елена Тимохина – Вертоград (страница 10)
– Ну, говори, чего хотел? Явка с повинной? – бурчит капитан.
Так что попытка Русу интегрироваться в следственный отдел не удается, да он и не пытается. Зато он вполне ладит с Журавлевым и Маковцевым – втроем они разговаривают на одном языке.
На этот раз контролер Русу направляется прямо в кабинет Неробова.
– Это плохая идея, – изрекает он. – Меня с Дубровиным не было.
– Не волнуйтесь, мы этого человека найдем, а через исполнителей на руководителя выйдем.
– Не то, чтобы волнуюсь, но если руководство вас не поддержат?
– Вполне возможно. Следователей из области пришлют.
– Прислали уже одного, Заварзина. Что, лучше стало?
– Вам-то до всего что за печаль, Сергей Ефимович? Сами говорите, что ни при чем. За Митова переживаете? Дойдет дело и до его телефонов.
В них все и дела. Согласно новым правилам, для приобретения телефонного оборудования требуется виза прокуратуры, и Русу вальяжно расположился у кабинета Маковцева, ждет. Однако Маковцев уехал и неизвестно, когда вернется. Остается только ждать, кому Русу пойдет жаловаться. Еще до конца рабочего дня Неробов ждал визита Георгия Семеновича, но явился Башаров. В руках у него документ с визой полковника, которую за него поставил Неробов – и этот документ он демонстративно рвет на части. Он не знает, что без исходника вполне можно обойтись, потому что Кукшина сделала массу копий, а скан отправила в область на согласование.
– Я так смотрю, ты никак уняться не можешь, Неробов. До хрена краж нераскрытых, а ты в сыщика играешь.
– Э! Убийство Дубровина связано с кражей, – возражает Николай Ильич.
Башаров так зол, что разбрасывает белые клочки вокруг себя, словно лепестки роз.
– Убийством занимается знаешь кто? Заварзин. У него и возможности для того имеются.
– Так он вряд ли что раскроет. Агентурных данных у него нет.
Башаров пожимает плечами:
– А этого не потребуется. Про коррупционную составляющую слышал?
– То есть икона – это взятка? От Митова? И его сюда притянули? А всю схему, случайно не Жула придумал?
Башаров сворачивает разговор из опасения наговорить лишнего.
– Теперь это забота Заварзина, а тебе надо думать о своей репутации. В рамках версии твоего сговора с Полевой, ваши контакты фиксируются. Не очень умно изображать доставщика пиццы или еще кого. Во ФСИН не дураки сидят.
Неробов размышляет. Всё решено. Русу хочет посадить Митова, и следственный отдел ему в этом помогает.
Через окно он видит вишневый «Мерседес», в который садится Русу.
Для тех, кто еще не владеет ситуацией. В СО взяток не берут и не дают. За небольшим исключением – но это, как и везде.
На выходе Неробов пожимает руку дежурному.
– Бывай, до завтра.
– Что делаешь вечером? – спрашивает офицер.
– Включу фильм ужасов, чтобы как-то успокоиться.
Проходит несколько дней, и Башаров снова становится вменяемым. За это время полковника юстиции Маковцева утвердили на должность начальника СО, вот Башаров и успокаивается. Смирился, что ему руководящая должность ему не светит. Однако вредной натуры это не изменит, и он придирается к Неробову. Его трясут, и он трясет.
Обещанную премию за купальники не выдали.
– Вот так и работай на скупого, заплатит дважды, – изрекает Неробов.
Убийство Дубровина от него забирают, этим занимаются следователи из области, которые работают у Заварзина. Назначили Полевой смывы рук, это через неделю после преступления. Всю неделю она рук не мыла.
Башарова оставили на хозяйстве, и он просматривает текучку. В производстве серьезных дел нет, и у него руки чешутся начать новую компанию.
– Пора закрывать Митова, – предлагает он Неробову.
Очень хочется ему посадить предпринимателя под предлогом взятки, но Неробов возражает:
– Нет состава преступления. Да и в суд такое дело не передать. Облажаемся.
Но приказ есть приказ, хоть и устный (а устных приказов Неробов очень не любил), и Неробов берёт предпринимателя в разработку.
Проще было бы спросить у Русу, который с Митовым ведет дела. Он заказал ему телефонную станцию, и тот готов был отгрузить поставку, но тут пришло письмо из прокуратуры, что в области орудует крупная банда телефонных мошенников и все поставки телефонного оборудования берутся под контроль. В случае несанкционированных отгрузок предприниматели идут за соучастие. Дело осложнялось еще и тем, что еще в этом месяце силовики обвинили заместителя главы администрации в получении взятки на пару с зам. руководителя одного из городских предприятий. Обоих подозреваемых суд отправил его в СИЗО на 2 месяца. И без этих криминальных наслоений обстановка в районе весьма сложная, и в центре переплетенных связей размещается движитель в образе Башарова.
– А если организовать прослушку? – он настойчив, как пневмомолот.
Это такая глупость, что Неробов расстроен.
– Дело не возбуждено, а без того мы не можем заказать экспертизу, да и оперативных действий тоже не ведем. Хотите геморрой заработать на процессуальных нарушениях? Где план следственных мероприятий? Он у вас не прописан. Полный трешак, как говорят мои дети.
– А если неофициально? Для служебного пользования?
И тут Башаров вымахивает свой козырь. Щелкает ботинками, словно репетирует свое появление на ковре у Маковцева. Щёлк-щёлк. Он так бесится, словно у него месячные.
– Вас учить всему надо, Неробов.
И включает на телефоне воспроизведение аудиозаписи. Неужели он сам записал?
Разговор ведут двое мужчин:
«Алло, ты меня слышишь? Линия надежная?»
«Говори уже».
«Заказ отменяю, короче. Митов уже купил».
Неробов делает удивленные глаза: и в чем тут, позвольте спросить, состав преступления?
– Нам надо к Русу подобраться. Лучше это сделать прямо в колонии. Есть у нас заявления на УДО, кто-то должен съездить их забрать, а заодно поговорить. Кто-то что-то видел, кто-то захочет рассказать.
Башаров удивил! Предлагает Неробову потрудиться агентом под прикрытием. Это знакомо, он работал в молодости дознавателем. Предложение следует хорошо обдумать, и Неробов, дотошный следователь, высчитывает риски и отмечает едва заметные выгоды. За этими профессиональными терзаниями он не забывает позвонить домой и предупредить о задержке.
Его звонок чрезвычайно взволновал Ирину Валентиновну, и тревога привела ее к сыну в офис, где Дениса можно было застать в любое время дня и ночи.
– Тебя отец прислал? – обрадовался он. – А то какая-то девица спрашивает у меня видеозапись, ничего не объясняя. То ли ей отдать, то ли у нее взять. Где ключ, а?
Ирина Валентиновна знала, что ключ этот – голова Николая Ильича.
– Ладно, давай кассету. Ты голову поломал, пусть другие потрудятся.
– Какая кассета, мам. Их уже сто лет не используют. Это флешка. Тебе папину отдать, ту, фирменную, с его работы, или на свою переписать?
– Давай ту, что есть. Не будем оставлять электронных следов.
Помнится, ту же фразу произносил Николай Ильич, так что она всё крепко усвоила.
Майор Журавлев, чья карьера после назначения Маковцева стремительно шла вверх, опрашивал коллег на предмет их контактов с Неробовым, которого он примеривает на роль то ли свидетеля, то ли подозреваемого.
– А что, Георгий Семенович, разве вас на должность Башарова назначили? По части собственной безопасности? – не удержалась от замечания Инна Гришина.
– Вам про купальники рассказать? – удивилась Алла Александрова.
И только дисциплинированная Наташа Черноярова не стала ничего скрывать и рассказала, что Неробов послал ее в офис сына с видеозаписью, изъятой из гостиницы. Пока Жула допросил Дениса, ничего не знающего и невинного, криминалисты обыскали его компьютер, но не нашли электронного следа от той записи.
Неробов сидел на лавочке в саду возле управления. Он глядел на распаханную землю и трогал комья носком ботинка, словно пробовал её на ощупь. Он знал, что его срок подходит к концу и его ждут, но всячески оттягивала момент возвращения, чтобы насладиться красотой земли. Подснежники выходили первыми вместе с голубыми пролесками, но он любил их больше, потому что подснежники являли собой торжество наивности. Тонкие цветы, которые росли среди снега, казались столь хрупкими, что их могли сломать ночные заморозки, но волнение было излишним. Вот Неробова бросил на цветы любопытный, хотя и настороженный взгляд. Кого славили белые подснежники – не на наивные ли попытки людей, веривших в справедливость?
Не вовремя зазвонил телефон, и он ответил на звонок еще прежде, чем разглядел номер, чертыхнулся. Журвлев, будь он неладен