Елена Тимохина – Красная Тапочка (страница 2)

«Заказ в Щёлково», – появляется в рассылке. – «Где именно?» – уточняют курьеры. «Стрелковый клуб в лесной зоне». – «Туда только добираться полдня». – «Доберешься, Коля».

У Мами́ны тёмные брови, густые, с лёгким изломом. Одно мгновение, и курьер пасует перед ней. Она всегда добивается желаемого.

– Клуб, где тренируются биатлонисты? – спрашивает Семирядский, который наблюдает за работой диспетчера и пьёт латте.

Мами́на отводит глаза от компьютера, заказы сыплются один за другим. Занимается с клиентом ей некогда.

– Вы, кажется, упоминали Колшево, – уточняет она.

Глаза удивительно-изменчивого цвета: когда она рассеянно выслушивает отчёт курьера, они сияют ровным светом, а вот они становятся холодно-стальными – и не дай вам бог испытать на себе её гнев.

– Боюсь, ничем не могу вам помочь, Андрей Георгиевич. В Колшево я посылать людей не намерена. А теперь. Извините, я занята.

И лучше бы постороннему не отвлекать её от работы, если только дело у него действительно не срочное и не требует личного участия менеджера.

Новый звонок на линии. «Слушаю вас, Светлана Геннадьевна. Ваш заказ в работе». Пять минут истекли, менеджер вежливо прощается с гостем и готова переключиться на следующего.

– Позвольте мне самому поговорить с курьером, – клиент настаивает.

Семирядский по профессии следователь, ему около сорока, он перфекционист, а потому не женат. Этот визит в контору не первый. Он работает в учреждении неподалеку и предпочитает приходить в офис, чтобы делать заказы лично.

– Конечно! – Безмятежное лицо Мами́ны в его присутствии алеет, а на губах проскальзывает понимающая улыбка.

Ей хорошо известно, какой особой он интересуется. Его глаза рыщут, нет ли поблизости бойкой девчушки, которая однажды доставила ему в отдел роллы «Калифорния». Всё, что ему известно, её фамилия Белякова. Однако курьеры не имеют привычки проводить время в диспетчерской, это и пытается втолковать клиенту менеджер. Пока не уговаривает его оставить для Тапочки записку с просьбой позвонить.

После его ухода записка отправляется в урну. Нет, не хочет Мами́на, чтобы следователь знакомился с её любимицей. Пусть этот зануда оказывает внимание какой-нибудь другой красавице.

Тапочка – лучшая её подруга. Вроде бы ничем не отличается от столичных цыпочек, зарегистрирована на сайтах знакомств, хотя и утверждает, что симпатии парней служат ей скорее темой исследования. Школу она закончила без троек. Учиться любила, дружить умела. Мальчишек предпочитала подружкам, со всеми поддерживала товарищеские отношения, никого не обижала.

На уме у девушки всё то же, что и у других провинциалок: хочет остаться в Москве, поступить в институт, для чего нужны деньги и жилье. Ей 17 лет, в этом году она закончила образование. При случае выпускница откроет сумочку, чтобы показать свой аттестат, но при этом закрывает пальцем оценки, не желая хвастать пятерками. И без того видно, что она способная.

Большой город приходится Тапочке по душе. Жизнь кажется шумной, но немного скучной. Люди спешат, избегают смотреть в глаза при общении, и трудно найти родственную душу.

А Семирядский всё ходит и ходит в офис, не зная, как подступиться к курьеру в красной шапочке. Мами́на настороже: не нравится ей этот поклонник, и дело тут не только в его педантизме или излишнем любопытстве, просто речь идет о её подруге, которую ждёт блестящее будущее. Дайте ей только время освоиться в городе.

Не получив ответа на свою записку, докучливый поклонник перестаёт расспрашивать о предмете своего интереса, а потом и вовсе забывает девушку: у следователя много дел.

У самой Тапочки тоже забот хватает. Требуется подменить Колю, а потом дать отчёт о поездке.

«Привет, подружка. Как прошла доставка в Щёлково?» – «Ты знаешь, я не опаздываю, Мами́на». – «Биатлонистов видела?» – «Да». – «Кто-нибудь понравился?» – «Так, один тип. Звать Валера. В майке поло лакост с крокодилом, который висел на одной ниточке. Спрашиваю, чего он не постирает майку. И знаешь, что ответил? А то крокодил оторвется! Такие там кадры».

А сейчас Тапочка насквозь промокла и устала, потому что из Щёлкова путь неблизкий, и до метро она идёт пешком, из-за сильного снегопада транспорт стоит в пробках. Для девушки-курьера это просто беда. Как она мечтала о маленьком автомобиле смарт, на котором можно разъезжать по городу. Но смарты тоже стоят в пробках.

Времени в обрез, только напиться чаю с плюшкой. Из Щёлково девушка-курьер вернулась поздно, так что, считай, за день ничего не заработала. По лицу Тапочки было видно, что поездка ей понравилась.

– Там спортсмены тренируются, было интересно посмотреть.

– Не влюбилась ли ты, часом, Тапочка? – спрашивает Мами́на.

– Неправда!

Тапочка никогда не говорит неправду.

И все на её слова о парнишке, у которого с тенниски свисает на одной ниточки крокодил, следовало бы обратить внимание, но у Мами́на и без этого дел хватает, только успевай отвечать на звонки.

Не очень годится такая погода для кросса. Но отменять уже поздно. Тапочка столько тренировалась, но есть велосипедисты и покруче его. Сегодня Коля Завьялов, он уверенно ведет гонку. Проезжая мимо следственного управления, он поднимает голову и провожает взглядом человека с газетой. Его фамилия Парфенович, они однажды беседовали.

Парфенович стоял у окна, развернув газету и делая вид, что читает. Он предпочитал «Коммерсант» и ведомственные издания. Сейчас он наблюдал за соревнованиями, которые проходили на улице перед управлением. Велосипедисты заняли полосу, все они носили опознавательные цвета своих сервисов. Лидировали красные – служба «Редбокса», сказал он Семирядскому, хотя тот и сам ориентировался в сервисах доставки. «Редбокс» обслуживало их управление.

– У тебя там есть знакомые? На твоем месте, я бы их завербовал. Представляешь, какие возможности могут открыться.

На старой работе он, вероятно, считался ассом вербовки. Ему было трудно отвыкать от старых привычек.

– Об этом не может быть и речи, – ответил Семирядский. – У прокуратуры другие задачи.

Зная Парфеновича, он мог предположить, что предположение было высказано не случайно. О своем плане он всегда говорил так, словно его осенило только что. Но это не так. Он всегда все хорошо продумывает. И никогда не говорит просто так. Значит, сейчас он вводил коллегу в курс дела.

Парфенович делал попытку сдвинуть дело Голикова с мертвой точки. Они потеряли его в Сочи, и с тех пор от него не поступало вестей. Версии, которые они строили, не были подкреплены доказательствами.

Внизу было многолюдно и шумно. Потом курьеры пошли цепочкой по улице. Состязания продолжались.

Семирядский выглядывает из окна четвёртого этажа, у него наготове телефон с секундомером. Парфенович устроился рядом на подоконнике.

– Начали? – спросил Андрей Георгиевич.

– Пока разминка, – коллега уже вошел во вкус. – Опаздываешь!

– Узнал с запозданием. Кикладзе так и не позвонила.

– Свидетели – они такие. Взяли моду то драпать за границу, то попадать под машину.

– Еще один несчастный случай?

– Для меня загадка, как у них это получается.

Андрей Георгиевич занял свое кресло, отсюда хорошо видно, что происходит. Стенка за ним занята почетными грамотами, как образами – Семирядский считался лучшим следователем в управлении.

Он наблюдает, как курьеры разминаются перед соревнованиями. А вот и его знакомая появляется. Не стоит её окликать, коллеги его не поймут. Во-первых, он работает следователем в следственном комитете, во-вторых, у него вызван свидетель по убийству, а в-третьих… В-третьих, он собирается жениться.

Он выпил кофе и выкурил сигарету. Фигурка пересекала финишную черту – возможно, та самая, кто приносил им в контору обеды.

Он встал с места и унес грязную чашку в туалет. Он всегда сам мыл за собой посуду. Привычка брать отпечатки пальцев с посуды отпечаталась в памяти.

Выйдет ли что из этого, он не знал.

Надо приручить ее к себе, чтобы она не боялась. Лучше – влюбить в себя. Это вызовет у нее доверие к тебе.

Было хорошо или плохо это предложение, он не знал.

– Я женюсь в пятницу. Вы получили приглашение на свадьбу, – ответил Семирядский.

– Дурачок, я же не толкаю тебя к ней в постель. Это обычная оперативная разработка. Знаешь, что? Давай-ка выпьем за победу!

Было ему хорошо или плохо, Семирядский не помнил. Что пил – тоже.

Шаря в тумбочке в поисках сигарет, Парфенович рассказывает о женщине, которую ограбил муж и поместил в психбольницу. Найдя у себя в ящике снотворное, карандаши и засохший бутерброд, он, наконец, добирается до конца истории, соль которой заключается в том, что фамилия потерпевшей Подлюк.

– Разве не смешно?! – удивляется он и выходит в коридор покурить.

Семирядский рассеянно отвечает. Он смотрит, как номер первый выходит на старт, и смотрит на секундомер. С высоты четвертого этажа ему виден двор, где проходят испытания. Сейчас он представляет себя спортивным судьей и засекает время. Результатом он доволен, курьеры работают на все сто процентов и укладываются в срок.

Из других окон тоже наблюдали, некоторые заключали ставки. Охрана недоумевала. Еще не было случая, чтобы перед управлением проходили состязания. Впрочем, все происходило мирно. Велосипедисты держались группой, некоторые отделялись, чтобы проехаться на одном колесе, но теряя равновесие, возвращались в исходное положение и присоединялись к остальным.