Елена Тимохина – Красная Тапочка (страница 16)

– Голиков? – спрашивает Валера.

Волк мотает головой: нет, но он выяснит. У Долгушевой весьма ограниченный круг знакомых.

Как и предполагала Тапочка, готовку возложили на неё. После телефонных переговоров Надежда Анатольевна куда-то уехала, а молодые люди на кухню не заглядывали, зато в помощь прислали Тамару. Из кухонного полотенца помощница соорудила себе головную повязку. Когда всё было готово, она покричала «Прошу к столу!» Никто не отозвался. В помещении было пусто, холодно и сумрачно.

Наконец, послышались тяжелые шаги.

– Пришёл, – объявила домработница.

Это оказался Фермер, который кивком он приветствовал Тапочку.

– Я вам книгу передавал, помните? Я ваш поклонник. Вас невозможно забыть.

Тут и шагу не ступишь чтобы тебя не заметили, подумала Тапочка.

Вот и Долгушева хмурится. Своего постояльца она не любила, слишком проблем он причинял. И к меню мог придраться, и к обслуживанию. Как заметит грязь на столе или отсутствие какой-то мелочи, вроде бутылки с водой, так и устраивает выговор. Привереда. Так что к его выходу она спешила убраться из столовой.

Тапочка накрывала на стол, не отводя глаз от рук Фермера. На них заметны были синяки и ссадины.

– Животные забредают. Приходится их отгонять, – от него не укрылся интерес.

– А часто нападают? – спросила Тапочка.

– Раньше тут было охотничье хозяйство, животных подкармливали, вот они и расплодились. В лесу встретите кабанов и лис, они тут ходят свободно, – пробормотал он.

День оказался щедрым на сюрпризы. Когда за ужином семья собралась за столом (Валера отсутствовал, вечеряя в своем домике), со двора послышался долгий вой.

Первая мысль Тапочки была о собаках, не забыли ли их во дворе.

– Воют не со двора, а из леса, – поправила её Долгушева, которая во всем любила порядок.

Если бы Тапочка выслушала её рассказ, не перебивая, то старушка могла бы объяснить, однако объяснять не стала, потому что перебивали её постоянно. Такой тут в доме стиль – никому ничего не объяснять. Вот и приходилось разбираться самостоятельно.

Улучив предлог, Тапочка и выскользнула из дома. На дворе она никого не нашла, хотя под светом прожекторов рассмотрела каждый кустик, и отчаялась разгадать загадку, как вой раздался снова. Она свернула по тропе в парк, которым тут называли ближний участок лесного массива.

На поляне в турецкой позе восседал Валера и раскачивался из стороны в сторону. Он набирал силы для следующего вопля. Это продолжалось недолго. На него снова накатило, и он подал голос, исторгая звуки со всей силой, на которую был способен, продолжая раскачиваться в такт. Он отдавался этому самозабвенно, и выходило у него не слишком мелодично, но выразительно.

– Добрый вечер, – поздоровалась Тапочка, когда он перерыв отдышаться.

Раскачивание прекратилось. Валера, переводил дыхание. Пот с него лил ручьем.

– Это помогает? – спросила она.

– Если честно, не очень, но, когда на тебя столько наваливается, рад любому способу избавиться от стресса.

– Можно и мне попробовать?

– Давай. Садись рядом.

Тапочка расположилась неподалеку, и они принялись раскачиваться вместе, стараясь попасть в унисон. Валера подал голос, Тапочка подхватила ноту. Вышло не бог весть что, но ведь они не ради музыки старались. Между ними возникла эмоциональная пуповина, которая их соединяла и помогала им не затеряться в потоке других духовных субстанций.

– Пройдёмся, подышим воздухом, – предлагает Валера. – Можем дойти до станции.

Он ни разу не назвал её по имени, словно не расслышал его, а может, нарочно игнорировал.

– Далековато, если пешком, – пыталась возразить Тапочка. – Может, на машине?

– Не выйдет. Ключи забрала пергидрольная парикмахерша Волка.

– А ты ее не любишь или всегда вредничаешь?

– Прости, я с непривычки. Мне домой пора, – и Валера поворачивает к себе.

Тапочка приглашения не удостоилась. Рассерженная, она дает себе слово, что это её последний день в Колшево. Больше она сюда ни шагу.

Вернулась она, когда совсем стемнело, а ужин закончился и со стола убрали. Расходиться никто не собирался, все сидели сытые и довольные, размышляя, чем бы развлечься.

У Волка богатое воображение и способность подмечать детали. Вот он, изображая стыдливую девушки, отбивается от Фермера, а потом садится к нему на колени – и все помирают со смеху. Наконец старушка, отсмеявшись над гримасами Волка, уделяет толику внимания и Тапочке:

– А ты что скуксилась? Волка не знаешь? Нашла на кого обижаться! Он из нас старожил, еще на кинофабрике работал стилистом.

Сейчас он является наставником для стилистов и выезжает с обучающими семинарами, но происходит это не часто и много денег не приносит. Чем занимается Фермер, неизвестно.

– А почему Валеру не позвали? – спрашивает Тапочка как бы между прочим.

– Характер у него тяжелый, он плохо сходится с людьми, вот и живет отдельно, – вздыхает старушка и предлагает посмотреть семейные фотографии.

В альбоме главная роль отведена бывшему биатлонисту. Грамоты и кубки говорили о достижениях Валеры. Закончив спортивную карьеру, он как будто ушел в глубину, куда погружаются якоря – на самое дно.

Получив от Волка свой телефон, Тапочка зависает Вконтакте. В друзья к ней добавилась пергидрольная парикмахерша – на фотках ей двадцать лет, и она хвастает своим бюстом, губами и прямыми кератиновыми волосами. Статус помолвлена. У Тапочки сразу возникает искушение выкинуть её в подписчики. Но обдумав, она соглашается принять заявку. Все-таки дополнительный источник информации.

А веселье только началось. По случаю приезда Тапочки устраивают праздник, у них тут не жизнь, а сплошные бьеннале. Привычная ко всему девочка с периферии удивлена вольными отношениями Долгушевой со своими жильцами. Вечера они любят проводить, напившись настойки (слишком бедны, чтобы покупать крафтовое пиво, они пьют забродивший березовый сок) и рассуждать об искусстве. Фанаты рок-н-ролла, они пляшут у плаката с Мэрилин Монро. Большой розовый плакат остался с детского праздника.

– Дай, Монро, тётя!

Долгушева расстегивает кофточку и вываливает из бюстгальтера грудь, которую и подносит к губам розовой Монро. С нескромною улыбкой Волк фотографирует акт кормления.

Какой ужас! Тапочка закрывает глаза.

Сегодня старушка Долгушева в ударе, но роль хозяйки ей не удалась. Разливая чай, она рванула на себя огромный чайник, выплеснув чуть ли половину содержимого и ошпарив себе ладонь кипятком.

– Неси синтомициновую мазь. Она в лофте, – кричат Тапочке.

Посланница вернулась через минуту с тюбиком мази и пакетом бинтов. Рука старушки побагровела, а пальцы напоминали распухшие отростки, которыми Долгушева непрестанно шевелила, чтобы убедиться, что у неё всё в порядке. Это досадное недоразумение нарушило чаепитие, испортив аппетита.

Вскоре крики и топот возвещают об отбытии Волка с блондинкой на прогулку, а история про семью Голиковых остаётся незаконченной.

– Развлекайтесь, дети. – с этими словами Долгушева тихонько поднялась по железной лестнице на второй этаж, где спряталась под пледом среди подушек и уснула – никому не пришло бы в голову там её искать. Прекрасные у неё манеры – покинуть собственный дом, когда там полно гостей.

Утром она встретила Фермер за завтраком. Он терпеть не мог крикливую семейку с амбициями и предпочитал одиночество.

– Тебе здесь нравится? – слышит Тапочка голос Фермера.

– Что? – стакан с водой валится у неё из рук.

– На самом деле я хотел спросить, нравлюсь ли тебе я?

Тапочка сглотнула, не зная, что ответить. Больше всего на свете ей хотелось бы убраться отсюда и побыстрей. Жизнь курьера во много раз интереснее.

Свою сумку Тапочка нашла в закутке для хранения инвентаря. Пахла она мокрыми тряпками, но главное осталось в целости. Изнутри сумки имелась прореха, зашитая нейлоновой нитью, а там хранилась пятитысячная купюра, залог её благополучного возращения из любой неприятности. На эти деньги она сможет взять такси.

По пути ей встречается Волк, он прячет глаза и хочет извиниться за сумку. Вот, кто запихнул её в закуток с мокрыми тряпками и ведрами. Видите ли, короб показался ему слишком грязным.

Даже извиняясь, он выглядит нахалом. Тапочка от него отворачивается. Хочет кого обжулить: пусть ищет в другом месте.

Прощай, Волк!

Осознавать, что ей понравился тот, который ни во что не ставит сам факт её существования, было выше сил Тапочки. Сейчас она отправится домой, в Томилино.

В утренних сумерках таинственный дом казался огромным, трудно было определить, где он кончается, потому что лучи восхода высветили только часть фасада.

Не успела она свернуть на тропу, как её окликнули. Это Валера вызвался её проводить до станции, он действовал столь решительно, что отказаться было невозможно. Он держался легко, но в то же время по-детски. Тронул Тапочку за плечо – он был на голову её выше, и они отправились пешком до станции – по-соседски, когда особого приглашения не требуется.

Прогулка оказала на девушку волшебное действие, лесной воздух был не менее сладок, нежели варенье, которым потчевала её Долгушева. Они не разговаривали и просто шли рядом. Валера бросал на неё косые взгляды – ему казалось, её румянец был сдут с горящих восходом холмов. Эта девушка была чудо, как хороша.

Попрощавшись с провожатым, Тапочка устремилась на станцию. Когда прибыла электричка, Тапочка уже стояла на перроне. Она отдала кассиру деньги за проезд и заняла место у окна. Прощай, Валера. Ей нравился молчаливый толстый парень с густыми кудрявыми волосами.