Елена Тимохина – Дети с Олимпа (страница 2)

Но что случилось, то случилось.

Слушать истории про богов Эрот мог бесконечно.

– А у тебя что есть, Афина? – допытывался он у тёти.

Теперь, когда у него появилось оружие, он ходил, задрав нос.

Посмотрела на него Афина и удивилась, что за хвастун. Она строгая. Не то, чтобы неприятная, красивая даже, у неё такие большие глаза, что раз в темноте Эрот её за птицу принял, потом пригляделся: глаза человеческие. Красивые серые глаза.

– Ты что-нибудь потерял? – спросила его Афина.

– Хотел сову твою повидать, – нашелся Эрот.

– Днём она спит, а ночью охотится.

– На змей?

Эрот не мог глаз отвести от змеиной головы, которая у Афины на доспехе.

– Эту змею я сама победила. Это Горгона. Ты хоть историю учишь?

– Немного, – соврал Эрот.

Мама ему говорила сто раз, чтобы он ходил на уроки к музе Клио, но тот все откладывал на потом.

– А скажи, Афина, почему моих стрел все боятся, а ты нет?

– Видишь, какая у меня броня, ни одна стрела не пробьёт! – а у самой глаза смеются, сразу видно, что шутит.

– А если серьёзно?

– Кроме любви между людьми, есть любовь к мудрости, называется философия. Она и защищает меня от жизненных невзгод.

Из друзей у неё большая птица, с которой Афина о постоянно беседовала. Сова питалась лесными мышами и полёвками, но к богине прилетала не за едой.

– За мудростью. Сова – самая умная из всех птиц. От неё много чему можно научиться. Сама она тоже любит узнавать новое, – говорила Афина.

– А что тебе сова рассказала?

– Про зимних комариков. Видела их на снегу в солнечный день.

Богиня мудрости знала много всего удивительного.

Эрот слушал внимательно. Чудеса окружали Элладу на каждом шагу. Как же можно её не любить! А сейчас в неё никто не верит, кроме археологов. Эти люди выкапывают из земли артефакты и описывают свои открытия в научных статьях. Историки тоже знают про Элладу, они ведь прочитали много книг. Но разве они умеют рассказывать?

Только поэт скажет: «Мальчик юный дерзко смотрит…» Сразу понятно, что речь про Эрота. Поэты могут видеть богов.

Ах, люди, вечно вы заняты. Забыли про древнюю Элладу. Так и про олимпийцев забудете.

Эрот укоризненно качает головой и зажмуривает глаза.

Если бы боги умели рассказывать или хотя бы писать. Увы, они просто радовались и творили волшебство!

2. Волшебная волна

Эрот уже умылся и садился завтракать, как прибежал кентаврик и позвал его гулять. Он даже от угощения отказался, так торопился. А что случилось? Из глубин морских прибило к берегу крупную раковину.

– Что я раковин не видал? – удивился Эрот.

– Таких у нас не встречается. Пойдем на берег.

Он ускакал, а Эрот жевал кашу и все думал: как же так получается, что в доме никого нет. Или он долго спал, а когда проснулся, настало утро, а мамы нет. Так что он ополоснул свою миску и отправился вслед за другом.

У моря собрались все жители Олимпа. Надо и крылатому божку поторопиться. И вот Эрот летит на своих крыльях по дорожке. Какая дорожка? По воздуху. В воздухе дорожка. Он перебирал ножками и летел, потому что Эрот – крылатый мальчик.

– А куда смотреть? – спросил он кентаврика.

– Гости пожаловали!

– Это моя раковина, – вспомнила Афродита.

Много лет назад волны расступилась и вытолкнула драгоценную находку, а та и раскрылась, потому что дева внутри хотела повидать свет. Тут и боги спустились к морю, чтобы взглянуть на чудо, да и нашлось чему удивиться. На что боги хороши собой, а дева лучше всех, красоты необычайной. Пришли к ней в помощь нимфы, чтобы ухаживать за пенорожденной…

Так и появилась на свет Афродита.

Слышал Эрот историю про Афродиту Анадиомеду, всем детям её рассказывали тысячу раз, а ему в тысяче первый, потому что из детей с Олимпа он считался старшим.

А теперь раковина принесла другой подарок – сотню малышей-пузырей из морской пены.

Вот показались детки. Сначала они показались некрасивыми, словно сушеные яблочки. Не успев как следует проснуться, они повскакали со своих кроваток и толпились у створки раковины, не решаясь выйти наружу. А с ними все маленькие рыбки, крабы и креветки собрались кучей и робели.

– Доброе утро, малышня! Как спалось? – закричал им Эрот.

– Надо говорить с днём рожденья, – покачала головой Афродита. – Ведь они только на свет родились.

А пузырям весело, и они засмеялись, и у девочки голос громче, чем у мальчиков.

Теперь Эрот не единственный мальчик с крыльями. А следом за ним сто малышей-пузырей взмахивали крошечными крылышками. Они только учились летать, а уже смелые. Разлетались в стороны, чтобы играть с бабочками. Они и сами бабочки, только кудрявые. Что за морока за ними приглядывать, а ничего не поделать, Эрот им старший брат.

Когда с прогулки возвращались все в синяках и ссадинах, их сажали пить козье молоко и наказывали сидеть смирно, слушать и не перебивать. «Ты старший, с тебя малыши пример берут», – говорила мать Эроту.

Откуда они только на его голову свалились?

Сидеть смирно у Эрота не получалось, он постоянно задавал вопросы, и первый из них такой: «Почему никто не интересовался, откуда взялась пена, что вытолкнула раковину из воды?»

Сколько ни думали боги, никто не смог объяснить, как появились на свет крошечные детки Афродиты. Собрались они в пене вокруг раковины, и из каждого пузыря вылупился прехороший ребеночек, милый и пригожий.

История детей – вот, что интересовало Эрота. Едва на свет появились, а уже морские путешественники.

Афина со своей Элладой пусть подождёт. Кстати, и сама она появилась на свет необычно: из головы своего отца. Так что чудесами на Олимпе никого не удивишь!

Как рождались пузыри, Эрот сам видел. Прохладная вода заструилась, омывая их. Волна поглаживала их, успокаивала. Вот такая волшебная волна.

Кентаврик гарцевал по пляжу, высматривал, не промелькнет ли что на горизонте. Не появится ли еще какая другая раковина-путешественница. Нет, второй такой нет. Только морские девы, дочери Посейдона резвились на волнах.

Эрот однажды спросил, что кентавры едят. Он ни разу не видел, чтобы его друг щипал на лугу травку, как лошадка. Кентаврик обиделся и сказал, что из всей еды он предпочитает амброзию, которой его угощает Ганимед.

Может, он оттого и умный, что питался амброзией. Но тогда почему Эрот глупышка? Его мама так и называла: «Мой глупышка».

3. Гермес

Что выйдет из пузырей, Эрот и сам не знал. Они слишком маленькие, так говорил. Напрасно он считал их несмышленышами. Не представлял, в чем подвох. А ведь пузыри умели летать.

Маме эта летучесть пришлась не по душе. Ее бы воля, она бы постригла им крылышки. Вот и крылатый конь Пегас её нервировал. Какой он конь, если может улететь с быстротой ветра.

А Эроту летучий конь нравился.

Сам он умел летать, богиня Геба – тоже, ну и пузыри, хоть плохо, да порхают. И еще дядя Гермес. Если, кто и настоящий волшебник, то это он.

Один раз Гермес прилетел с котомкой на спине, словно верблюда груженый – вот все и смеялись.

– А знаете, что в котомке? – спросил он.

– Медовые лепешки?

– Не угадали. Все дары земли.

Пузыри пуще прежнего развеселились.