Елена Тихомирова – Владыка Острова (страница 9)

Мысленно Инга ещё немного и позлорадствовала. «Старожили» поговаривали, что поначалу абсолютно все данные попадали на общий сервер, а так как его объём был ограничен, то от корпорации по итогу последовал запрет на любую антирабочую информацию. И может в какой из стран, где находились филиалы Stellimber Incorporated, это и возымело положительный эффект, но только не в России. Сотрудники тут же скуксили лица. Никому не нравилось, когда его переписки и снимки становились общественным достоянием пусть и ограниченного круга лиц. Но ещё меньше радовало полное отсутствие личной жизни на электронном носителе, считающегося «почти личным». Сначала многие старались научиться вести различную деятельность, используя минимум два устройства. И, как результат, вся работа перенеслась на домашние компьютеры и ноутбуки. Естественно, защита там была не того уровня, что в корпорации, а потому в какой-то момент (уже при Инге) произошла утечка серьёзного исследования. Это стало началом перемен. С одной стороны, руководство поступило мудро, решив действовать во избежание произошедшей проблемы пряником. Созданное второе пространство позволяло легко переключаться между режимами «работа» и «НЕ работа». Исчез и глобальный объём хранимых данных. Однако пропавшие материалы по Острову, которые Инга совсем не стремилась сделать собственностью Stellimber Incorporated, теперь пропали. Осталось только несколько фотографий, которые стали перекинуты мужу.

До дома она доехала на такси. Путешествовать на общественном транспорте после всех злоключений было уже превыше её сил. Водитель, к счастью, оказался молчаливым. Особых задержек за всё время пути тоже не возникло. Так что в конечный пункт назначения Инга прибыла довольно скоро. Она сунула водителю карточку для оплаты. Почти сразу на телефон пришло и сообщение о списании средств со счёта. Однако отчего-то этот звук принёс ей хорошее настроение. Наверное, она по нему соскучилась. Поэтому девушка с мечтательной улыбкой приставила ключ-код к домофону и после подъёма на лифте с удовольствием поставила чемодан возле двери квартиры. Рыться в сумке в поисках ключа не пришлось. Антон сам открыл дверь и тут же заключил жену в объятия.

— Пусти, — промычала она, ощущая, что подобная хватка запросто могла сломать пару рёбер.

Муж наконец-то отстранился. Его карие глаза счастливо улыбались. Не зная, как ещё выразить свой восторг, он суетливо пригладил светлые волосы — привычка людей, начинающих лысеть.

— Ты чего не позвонила? Я уже переживать начал, что и сегодня не вернёшься.

— Не додумалась, — честно ответила Инга. — Так спешила удрать, что не до предупреждений было.

— Так я же просил! — удивился Антон.

— Когда?

— Утром. Ты меня набрала, я и попросил. Ты ещё пообещала, что обязательно так и сделаешь.

— Не помню такого, — нахмурилась девушка, но с лица эта тень ушла очень быстро. Она радовалась возвращению домой, а потому не хотела обращать внимание на любые неурядицы: — Может войдём уже внутрь? Бери чемодан. Я хочу сесть на свой любимый диван, вытянуть не менее любимые ноги и получить чай в любимой чашке от самого лучшего мужа!

— Хорошо.

Мужчина рассмеялся, поцеловал её ещё раз и пропустил в прихожую. Инга, не теряя времени, быстро разулась, повесила ветровку на вешалку и уверенно вошла в комнату. Однако, прежде чем осуществить ранее сказанное, замерла. От вида картины у неё защемило сердце. Непроизвольно девушка даже вытащила из кармана джинс платок Риэвира и сжала тот в руке так крепко, как если бы только такая соломинка и могла удержать её в этом мире. В уголках глаз защипало.

— Ну, как? — Антон подошёл сзади и обнял её за плечи. — Нравится, как повесил?

— Очень, — выдавила из себя она с хрипотцой.

Мужчина совсем не понял то состояние, в котором ныне находилась его супруга. Собственные яркие радужные эмоции затмевали для него всё происходящее вокруг. Поэтому он подтолкнул девушку к стеллажу.

— А все наши снимки теперь здесь. И представляешь, — Антон отошёл от неё и взял в руки одну из фоторамок. — В этой я обнаружил фото за фото. Но убрал ту, которая сверху была. Фотографий с Турции у нас много, а вот с Орска только эта и распечатана.

— С Орска? Это база отдыха такая? — выдавила она из себя вопрос в попытке всё же перевести внимание с картины. Однако тут же пожалела, что сумела посмотреть на мужа. Тот с недоверием уставился на неё.

— Какая база отдыха? Город. Во второй год знакомства ты меня к своей бабушке потащила. Я всё переживал, что еду в такую глушь, а это оказался лучший отдых в моей жизни.

— Какой бабушке? Ты о чём? — начала сердиться Инга. — Бабушка Нина всю жизнь в Москве прожила.

— Так я о Зое Александровне.

— Какой ещё Зое Александровне? — уже на полном серьёзе разозлилась Инга. — Принеси мне лучше чай, а? Пить хочу ужасно!

— Я о Зое Александровне Орловой, — настойчиво произнёс супруг. — О маме твоего отца.

— Слушай, хватит уже выдумывать!

Она резко развернулась и, взяв чемодан, разместила тот на диване, чтоб было удобнее разбирать вещи. Деятельность напоказ утихомирила мужа. Он всё же пошёл на кухню, и вскоре оттуда послышалось шипение воды, нагреваемой электрическим чайником. Инга же, по размышлении, почти всю одежду бросила в корзину для грязного белья. Не то, чтобы она ощущала потребность в стирке, просто это позволяло несколько отсрочить возвращение перенёсших путешествие нарядов на полки и вешалки шкафа. Остальное же легко нашло своё место в ящиках комода и в ванной. Поэтому чемодан вскоре вернулся к привычному состоянию сборщика пыли на антресоли.

— Вот и чай! — едва девушка закончила своё нелёгкое занятие, бодро произнёс муж.

Чай он подал ей на подносе, на котором расположилось и блюдечко с печеньем в виде сердечек. Такая мелочь тут же приподняла ей настроение, и Инга даже расщедрилась на благодарность:

— В такие моменты я понимаю, что люблю тебя.

— Тогда садись на диван и вытягивай ноги. Помассажирую ступни.

— Нет, я определённо люблю тебя! — довольно заключила Инга, но тут же сникла, ощущая, как от лжи похолодело в душе. Глаза непроизвольно посмотрели на журнальный столик, где остался лежать платок. Муж, видимо, проследил за её взглядом, потому что сам подошёл и поднял тот. Он с интересом начал рассмотривать помятую мягкую ткань и особенно вышивку.

— В этом месте рисунок другой, — указал внимательный супруг на один из углов квадратного изделия. — Напоминает некую замысловатую руну. Оберег какой на языке Острова?

«Или имя», — сделал предположение её разум, но вслух она постаралась как можно более беспечно произнести:

— Не знаю, если честно. Мне платок был нужен, а остальное как-то не интересовало на тот момент.

«И как люди умудряются изменять?! Я вот тут без вины виноватая и то с тысячу полулживых объяснений!» — со злостью подумалось ей.

— Я его тогда себе возьму? Красивый.

— Нет, — решительно отказала девушка. — Он более женственный.

— Ты же такими не пользуешься. Только бумажными.

— Да. И поэтому хочу этот как салфетку под вазу использовать. Сам видишь, кругляш её дна не оттирается уже.

Она не поленилась встать, взять платок и, аккуратно расправляя помятые края, расстелить тот на низенькой тумбочке, предварительно поднимая огромную стеклянную высокую колбу с узким горлышком. Её Инга притащила ещё с учёбы и давным-давно использовала для цветов. Супруг смиренно пожал плечами. Она же вернулась на диван и с улыбкой поинтересовалась:

— И где мой массаж?

Антон не стал перечить, а действительно приступил к массированию ступней. От удовольствия хотелось даже мурлыкать. Поэтому, когда руки мужа с лаской двинулись выше по её ногам, она искренне расстроилась. Ей абсолютно не хотелось никакой близости. Всё-таки мужское и женское желание были различны. Женщинам намного важнее настрой на занятие любовью, нежели физическая потребность. А, несмотря на всю нежность, этот мужчина давно уже только раздражал. Однако испытываемое чувство вины заставило её почувствовать себя актрисой…

Чувство вины. Чувство ответственности перед обществом. Чувство долга перед супругом. Чувство беспомощности перед взятыми на себя обязательствами.

… Прекрасная комбинация для крепкого брака. Не так ли?

Первоначальное волнительное ожидание ответа давно сменилось раздражительностью. Вчера Риэвир даже обрадовался, что в служебке никто не остался на ночное дежурство, пользуясь тем, что некий Владыка, лишившийся дома, обещал за всем присмотреть. Обрадовался потому, что некому было наблюдать, как он бродит из угла в угол в надежде дождаться утра, добраться до интернета и вновь проверить почту! Нет, конечно, Риэвир не только этим занимался. Он то начинал точить меч, то приступал к перебиранию снятого с одного из автобусов двигателя, то пытался отмыть копоть от чайника. В общем, делал всё и ничего, и при этом непоследовательно, суетливо, безрезультатно… и без свидетелей. Выспаться у него при таких занятиях и мыслях не получилось, зато довелось осознать, что, возможно, Остор был прав в своём решении перенести отплытие корабля на более раннее время. Парень и сам осознал, что его симпатия оказалась чрезмерно глубока.

Горький червячок сумел прогрызть глянцевую кожуру спелого яблока, впился в сочную мякоть и повредил плод.