Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Убойная практика (страница 7)
«Вдруг это увлечение стало для него пагубным? Что если поведение моего отца связано с этим?» - заподозрил Поль, и с такими дурными мыслями, доехав до нужного адреса, с тревогой постучался тростью о дверь. Дворецкий открыл ему почти сразу и, спросив имя, мгновенно пригласил войти со словами, что хозяин будет очень рад. И всё было хорошо ровно до того момента, пока этот самый дворецкий не попросил Поля обождать в холле.
«Обождать? Почему? Я же слышу раздающийся из тех комнат смех и музыку. Что происходит?» - тревожил его вопрос.
- О, Поль, как я рад тебя видеть, - вышел ему навстречу друг… в сопровождении бывшей жены Поля. Выглядела Амалия донельзя красивой и смущённой.
- Я тоже. Рад, - не спуская глаз с женского лица, отрывисто сказал он и требовательно уставился на лорда Ситтинга.
- Пожалуй, мне стоило написать тебе, - ненадолго виновато потупив глаза к полу, сказал тот. – Но право, я не смог. Я не хотел, чтобы между нами возникла ненависть. Мне казалось, что пусть лучше до тебя донесут всё чужие люди, чем я сам разрушу годы нашей дружбы.
- О чём ты, Жорж? – в строгом тоне спросил нахмурившийся Поль.
- Когда мы сегодня встретились, и я понял, что ты ещё ничего не знаешь… Право, я думаю, что лучше бы мне было этого не скрывать. Но прости, Поль. И прости, что я пригласил тебя ради такого. И всё же…
- Сегодня здесь праздник в честь нашей с Жоржем помолвки, - негромко, но с раздражением объяснила Амалия. – Я знаю, что не такого сюрприза ты ждал, но встреча с тобой не иначе как с ума свела моего будущего мужа. О чём ты думал Жорж, приглашая его сюда?
- Прости, Поль, - не глядя на невесту, виновато сказал лорд Ситтинг. - Мне не хватило сил признаться тебе во всём раньше, но я решил, что не оставлю себе выбора. И вот я здесь, стою перед тобой и готов снести всё, что ты мне предназначишь. Прошу только одного – пойми, я нисколько не желал тебя обидеть. Никогда. Мне самому больно от того, что вынужденно я причиняю тебе боль. Но и лишать себя счастья я не хочу. Я люблю Амалию всем сердцем.
Было видно, что встреча режет по нервам лорда Ситтинга. Происходящее резало по нервам всех присутствующих в холле людей. В страшном сне не думалось Полю, что однажды он будет приглашён на помолвку любимой им женщины. Женщины, которую долгие годы считал своей. Она была его первой и единственной любовью, была матерью его сына…
«Но кто она теперь для меня?» - вдруг озадачил его вопрос, и Поль вдруг понял, что эта женщина, как бы часто ни билось при виде её сердце, теперь для него только прошлое.
- Ты действительно счастлива, Амалия? – посмотрел он в прекрасные синие глаза, и Амалия, с трудом выдерживая его взгляд, призналась шёпотом:
- Да. Очень. Жорж сумел пробудить во мне огонь жизни.
- Тогда и я счастлив, - искренне, хотя и очень грустно улыбнулся он. – Я счастлив, так как вы оба достойны счастья. Не бери в голову, что ты чем-то обидел меня, Жорж. Я благословляю вас на долгую и радостную совместную жизнь.
С этими словами он поклонился и, взяв с полки снятую ранее шляпу, вышел из дома. Сил веселиться на чужой помолвке не было, Поль и так прошёлся по краю пропасти. И всё же постепенно в глубине души ему сделалось намного спокойнее.
***
К концу третьей ночи игр в шашки в тандеме Зузул – Мила установились свои правила. Всё дело в том, что именно к этому времени девушка продулась так, что оказалась не только раздета, ей ещё и целовать гадкого водяного пришлось, а он возьми и ущипни её за зад при этом. Из-за этого они строго-настрого договорились в будущем за одну ночь играть ровно дюжину партий и баста. А дальше уже шли другие нюансы.
Какие нюансы?
Так каждый в этом тандеме о себе заботился, а потому после горячих обсуждений было решено: во-первых, первые шесть проигрышей для Зузула должны были означать потерю в десять медяков каждая партия, а последующие аж по тридцать. Естественно, что при таком раскладе проявившую жадность Милу тоже мало чего хорошего ожидало. Сначала ей предстояло раздеваться (шесть предметов одежды), а там и целовать водяного сперва в одну щёку, затем в другую, потом три раза в губы и под конец (Мила очень надеялась, что до такого дело не дойдёт) прямо в то место, где пупок Зузула встречался с его поясом. В результате к нынешней ночи азарт подогревал обоих! Мила желала разбогатеть, а водяной… ну, понятное дело чего он желал.
- Проиграла, проиграла! – обхохатывался водяной, так как пояс, шарфик, ботинки и верхнее платье были с Милы уже сняты. На ней оставались только панталоны и нижняя сорочка.
- Накося-выкуси, - показала ему дулю Мила и, приподняв сорочку, ловким движением сняла с себя панталоны.
- Хо, - расстроился водяной. – В прошлый же раз не так было.
- А это я умнее стала.
Вынужденно она протянула свои панталоны водяному-извращенцу и тот, как оно уже было ранее, трепетно прижал их к груди. После чего аккуратненько повесил на камыш, и они тут же начали развеваться словно дивный флаг.
- Фу-у, позорище какое, - буркнула про себя Мила и постаралась сосредоточиться на игре. Им оставалось сыграть ещё четыре партии, а потому ей не хотелось больше проигрывать. Ну вот нисколечко!
- Хм, - вдруг раздался звук сверху.
Заигравшиеся Зузул и Мила тут же вздрогнули и с опаской уставились наверх. Оказывается, оттуда на них смотрел златоволосый эльф. Он стоял на мосту, облокачиваясь на перила, и пялился на игроков… Неизвестно как долго.
- Эм-м, Лютье? – кисло уточнил водяной.
- Да, это я. Мне стало интересно, чем это вы тут на мостках столько ночей кряду занимаетесь. Из моей башни виден свет фонаря, но вот эта берёза весь обзор загораживает.
Мила была в шоке. Мало того, что эльф, которого она уже начала принимать за бессловесного призрака, заговорил, так ещё как заговорил. Напрямую бессовестный в подглядывании признался.
- А ну отдавай мою одежду, – зашипела девушка на водяного, так как вмиг захотела прикрыться.
- Да счас, размечталась. До конца всех двенадцати партий моя она одёжа, а не твоя. Ан нет, так и ты деньги на кон ставь, а не барахло всякое.
Мила насупилась, а эльф тем временем безо всякого приглашения перешёл на нужный ему берег и грациозно спустился на мостки. Под его лёгкими шагами даже лестница привычно не заскрипела.
- Во что вы играете? Я смотрел сверху, даже понял правила, но не могу вспомнить, чтобы хоть раз слышал о чём-то подобном.
- Какая-то новая человеческая игра. Шашки называется.
Судя по всему, эльф и водяной хорошо знали друг друга, но Милу коробило от того, что этот высокомерный остроухий тип продолжал её игнорировать. Он даже имени её не спросил. Однако, вскоре всё её недовольство иссякло.
- Вы Мила Свон, да?
- Да, - ответила она и во все глаза уставилась на протянутую ей для поцелуя руку.
- Лютье Морриэнтэ.
- Эм-м, Морриэнтэ? – показалось Миле, что она ослышалась. – А, знаете, я учусь с…
- Да, студент, известный вам под именем Адьира Морриэнтэ, мой двоюродный брат. От него я о вас и наслышан.
Вот и всё. Место недовольства заняли смущение и неподдельная тревога. Даже рукопожатие (тьфу, стала бы она руки мужикам целовать!) нисколько Милу не успокоило. Ей вообще сухой тон эльфа действовал на нервы, а уж про то, как он после рукопожатия не поленился встряхнуть рукой так, будто стряхивал с неё мусор, вообще говорить нечего.
- Аир Свон, я уже понял, что вы играете намного лучше Зузула, просто не замечаете, как он отводит вам глаза. Поэтому я бы хотел сыграть с вами. Что насчёт трёх партий?
Сникший под выразительным взглядом Милы водяной недовольно засопел, но, понятное дело, промолчал. А растерявшаяся от напора Мила не нашлась с возражениями.
- Аир Свон, я спросил вас, что насчёт трёх партий.
- Ну, можно так-то. Только на что играть будем?
- Вы нисколько не выполняете свои служебные обязанности, - надменно и с укором произнёс Лютье Морриэнтэ, - а потому мы можем сыграть на это. Либо я один день отработаю за вас так, как оно положено, либо вы…
Тут эльф окинул её таким цепким оценивающим взглядом, что Мила невольно прошептала в ужасе:
- Эм-м, продолжаю раздеваться, что ли?
Эльфа аж передёрнуло.
- Нет, проявляете свои способности там, где вы способны их проявить. Вам будет дозволено заняться уборкой в моей башне.
«Ну и самомнение у тебя, сволочь», - аж едва не присвистнула Мила. От слов «дозволено» и «заняться уборкой» у неё едва глаз не задёргался. Однако, поставить наглеца на место она могла только одним способом и никак не на словах.
- Хорошо, только ставка меня немножечко не устраивает. Вы, уважаемый Лютье Морриэнтэ, и так по мосту частенько гуляете. Неудобств для вас маловато в случае проигрыша будет.
- Маловато? Пф-ф, мне придётся разговаривать с людьми, а я не привычен к такому.
- А я, знаете ли, тряпкой орудовать непривычна, - упёрла Мила руки в бока. – Кроме того, ваша башня аж в три этажа, а потому пусть каждый мой проигрыш это этаж, а ваш – день сбора мзды на мосту.
- С вашей ставкой я согласен, а вот на то, что вы предложили для меня, нет.
- Никак боитесь проиграть? – сощурила она глаза.
- Мне не нравятся однообразные ставки. Это скучно. Именно поэтому я уже давным‑давно не играю на деньги. Только если вы сейчас придумаете что-то оригинальное, я соглашусь. Любой риск должен быть интересен.