Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Убойная практика (страница 4)

Увы, старания ни к чему не приводили. От холода у Милы уже зуб на зуб не попадал, а всё было безрезультатно. Молодой женщине оставалось только всхлипывать украдкой. Ей было страшно представлять, чем пропажа хитроумной шкатулки (в которой столько денег лежало!) для неё аукнется, а потому она, едва надела на себя одежду, так тут же её и сняла. Мила всегда была упрямой, и в настоящий момент это упрямство взыграло в ней с новой силой. Мила решила, что не прекратит свои поиски до последнего. Вот отчего она, матерясь вполголоса, откинула в сторону ставшее влажным платье и на дрожащих от холода ногах сделала несколько уверенных шагов вперёд на глубину. Она шагала вплоть до того, покуда её коротенькие панталоны не намокли снова.

- Мать твою, - при этом мученически заныла Мила.

В месте, где по разумению Милы должна была покоиться на речном дне шкатулка, оказалось много холодных ключей. Вода, несмотря на летнее время, была более чем бодрящей, а потому волоски на всём теле Милы встали дыбом от холода. Из позитивного в возникшей ситуации было только то, что светлый эльф, в своём высокомерии так и не ответивший ни на одно приветствие Милы, в данный час сидел в башне и вряд ли выглядывал наружу, а компании пьяниц в настоящий момент в принципе не до созерцания полуголых девиц было, им бы вообще на ногах устоять. И если бы не это, то Мила вконец впала бы в отчаяние.

… Хм, кстати. А отчего же на молодой женщине почти ничего не было? Ответ на этот вопрос прост. Плавать (как оно ненароком получилось, когда её только-только с моста в реку скинули) в башмаках, в платье и тем более в корсете Мила отнюдь не собиралась. Она из‑за этого добра едва нынче днём ко дну не пошла. А потому, помимо коротеньких панталон, в настоящий момент на молодой женщине ничего не было. Разве что окутывающие шею и свисающие на грудь, подобно ожерелью, водоросли вперемешку с необычными серебристо-розовыми кувшинками ещё имелись, так как ничего более достойного, чтобы не оставлять грудь открытой, Мила так и не придумала.

- Твою мать, твою мать, - продолжая заходить в холодную воду, стонала она сквозь зубы, пока не собралась с силами и нырнула. А там совершенно внезапно вынырнула и при этом панически закричала в голос.

- А-а-а!

Её пронзительный визг, наверное, был слышен на милю вокруг, но трезвые конные давно уж по своим делам ускакали, а пьяные мужики даже не обернулись. Они как раз перешли на другой берег и, наконец-то закончив с матерными частушками про магов, принялись вовсю чихвостить эльфийскую расу. Больше же никого вокруг не было. Но несмотря на это Мила вновь завизжала, да ещё громче прежнего. Дело было в том, что кто‑то не просто схватил её за лодыжку, но с силой потащил на глубину.

- Чтоб тебя! – прежде чем вода сомкнулась у неё над головой, успела выкрикнуть Мила.

Сказать, что она перепугалась, было ничего не сказать. Милу охватила такая паника, что она в попытке освободиться принялась дёргать свободной ногой так, как дикая кобыла лягается. Она царапалась, как бешеная кошка! И да, это принесло свои результаты. Чья-то неприятно холодная лапа от неё отцепилась, и Мила, снова всплыв на поверхность, зашустрила на берег на всех парах. Глаза у неё были, наверное, с блюдца.

- Вот ты ж дивчины нынче пошли, – между тем высунулась недалеко от берега покрытая тоненькой полупрозрачной чешуёй голова, главным украшений которой были то ли большие округлые уши, то ли два драконьих гребня за ними. Не ясно, что именно из этого, но вот уж точно не приплюснутый, да ещё расквашенный нос, с которого ручьём текла тёмно‑красная кровь. - Вот ты ж мерзавка какая. Я ей жизнь долгую в виде русалочки‑утопленницы обеспечить хотел, а она ишь чего удумала, лягаться! Чего на реку топиться попёрлась тогда?

- Эм-м, - промямлила Мила, продолжая вовсю пялиться на водяного. До этого она водяных только на гравюрах видела и как-то оригинал не очень сходился с картинкой.

- Чего молчишь? Совесть заела?

- Да я в общем-то не топиться, - всё же смогла ответить молодая женщина, и водяной тут же с обвинением указал пальцем на её «ожерелье» из водорослей.

- Да ну? А для чего тогда в маковкин цвет вырядилась?

Невольно Мила уставилась на свою грудь, старательно прикрытую липкой травой и кувшинками. Последние она сорвала для того, чтобы неприятные на ощупь водоросли не так сосредотачивали на себе её внимание. Приукрасить шедевр показалось ей хорошей идеей… Вот ровно до настоящего момента. Ведь раз водяной сказал «цвет», то он явно имел в виду миловидные серебристо-розовые цветочки, а не склизкие листики поносного цвета.

- Красивые они, - совсем смущённо промямлила Мила и тут же подбоченилась - это ей пришло в голову, что хватит перед не пойми кем трусить. – Уважаемый, я здесь не для того, чтобы топиться. Я здесь по заданию Первой Королевской Академии, мне доверено во‑о-он тот мост охранять.

- Брешешь, - уверенно заявил водяной.

- Нет, не брешу.

- Хо, тогда докажи, создай магию.

Как-то странно было творить магию, когда ты в одних панталонах и кипе вонючих водорослей (в которые, кажется, затесалась всё же не улитка, а пиявка), но Мила не посмела перечить. Она знала, что на обрывистый берег так просто не вскарабкается. Столь быстро, как ей хочется, в спасительных метрах от реки ей было не оказаться, а, значит, водяной запросто мог схватить её и всё же уволочь на дно. По этой причине Мила подчерпнула в ладонь воду и сделала максимум из того, на что была способна по криомагии – она создала внутри ладони крошечный кусочек льда.

- Вот, – торжественно показала она кристаллик, зажав его между большим и указательным пальцем. Увы, буквально через секунду лёд взял и выскользнул у неё из руки. Но Мила не растерялась. Делая вид, что так оно и было задумано, девушка в качестве доказательства подняла с земли платье. – А ещё вот, смотрите. Это форменная одежда, знаете ли.

- Пф-ф, кафедра некромантии, - произнёс водяной так недовольно, что Мила не поленилась ткнуть в нашивку на рукаве.

- А ещё внеурочный курс по водяной стихии. И вот поэтому, уважаемый, меня присматривать за мостом и определили, да-да.

- Ум-м, а что же это платье на земле валяется, а не на тебе, девица, надето? Гляжу, нравы-то у людей порядком изменились, - усмехнулся водяной, и его надбровные холмики насмешливо изогнулись, прежде чем он ненадолго по самые глаза ушёл под воду. Не иначе так водяной желал скрыть едкую улыбку.

- Не изменились, просто мне так плавать удобнее. Понимаете, у меня тут шкатулочка в реку упала, я её найти хотела.

Отчего-то после этих слов Мила ощутила себя очень глупо и, наверное, не зря. Водяной вдруг в голос расхохотался, а затем в считаные доли секунды оказался на берегу.

Вблизи смотрелось его тело жутко, а, увы, рассмотреть водяного Миле удалось во всех подробностях. Кроме широкого пояса, сделанного из водорослей и закрывающего понятное дело что, одежды на нём не было. Но молодая женщина не поэтому снова округлила глаза, просто выглядел водяной впечатляюще. Его голова, торс и руки были ещё вполне человечьи, но у людей как‑то не принято, чтобы на спине вырастало по четыре дополнительных руки-щупальца, как у кальмара. И не бывало у людей никогда хвостов и трёх пар членистых конечностей, как у раков. Кстати, из-за того, что водяной стоял на них, а не на плавнике хвоста, рост его показался Миле небольшим. Он выглядел всего-то чуть выше, чем ей по пояс. Однако, это ничуть не умаляло его опасности. Несмотря на то, что на длительные забеги по суше водяные никогда не были способны, передвигаться вдоль берега они могли очень быстро. Кроме того, эта особь даже среди своего вида, не иначе как выделялась массивностью и мускулистостью. Мила понимала, что такое чудище запросто её на глубину утащит. Ей чисто подвезло до этого из хватки его лап вырваться.

Между тем водяной улыбнулся, показывая свои острые игольчатые зубы. Ужас этой улыбки не сгладили даже смешные длинные отростки на его лице. Двое из них, возле губ, завивались как усы ловеласа-франта, а оставшиеся свешивались с подбородка подобно бородке.

- Хо, а что за шкатулочка?

- Служебная, - невольно отступая на шаг назад, сказала Мила. – Мне её местный маг для сбора мзды выдал, а я её… я её случайно обронила. Вот, вылавливаю.

- А, понятно, - задумчиво протянул водяной. – Знаем-с, видел как выглядит. Погоди‑ка минуточку.

Водяной исчез под водой так же быстро, как оказался на берегу. Мила даже вздрогнула от неожиданности, но само собой ждать, да ещё целую минуточку, она не собиралась. Быстро сорвав с шеи все водоросли и кувшинки, Мила, не став даже омывать от налипшего сора грудь, поспешно надела нижнюю сорочку.

По сути, эта нижняя сорочка из грубого полотна выглядела как длинная белая рубаха, которую полагалось носить под платье, причём даже в несусветную жару. И дело тут заключалось не только в моральных устоях. Если, конечно, не было желания, чтобы в месте грубых поясных шнуровок просвечивало голое тело, без этой нижней сорочки было никак не обойтись. Но фасон её был простым, надевалась она легче лёгкого, поэтому Мила не особо роптала на неудобство. Другое дело, что на влажное тело нижняя сорочка не захотела налезать привычным образом. Её пришлось резкими движениями расправлять и это в то время, когда, по-хорошему, следовало бы всю одежду схватить и делать ноги как есть, в одних мокрых панталонах. Но Мила побоялась нарваться на компанию сродни той, что её недавно с моста скинула. Будь она перед теми мужиками не в форме Первой Королевской Академии, а голышом, то одним купанием бы ей точно отделаться не довелось. Однако, из-за всего этого время оказалось потеряно. Стоило Миле перекинуть через левую руку платье, подхватить за шнурки ботинки и, задрав подол, сделать шаг к месту, где было бы удобнее всего подняться, как водяной снова возник на берегу.