Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Убойная практика (страница 23)

- А ну всех посторонних отсюда! – выкрикнул совсем другой голос, но не менее громкий и властный.

- Тык куда, командор? Это же лазарет, тут все больные. Куда мы их и зачем?

- Да куда угодно! А зачем, так не вашего ума дело. Всех, мать его, на улицу, живо!

Миле было страшно представить, из кого там сейчас душу вытряхивают, но ей отчётливо представился некий щуплый целитель, которого, как щенка, трясли из стороны в сторону могучие руки. Собственно, по этой причине (и по той, что сидящие возле неё мужчины вмиг спали с лица) Мила сползла с койки вниз и уж было хотела залезть под неё. Но Кириан не дал.

- А ну назад, - прошептал он одними губами, прежде чем силком усадил молодую женщину обратно.

Ноги Милы задрожали. Губы и руки тоже, но всё это было кое-кому безразлично. Дождавшись, когда пациенты (кто на своих двоих, а кого и выносить пришлось) покинут лазарет, некий высокий и (прав оказался Намир) больше похожий на орка, нежели на человека, мужчина одним движением руки снёс ширмы и, гневно дыша, уставился сперва на Милу, а затем и на стоящих возле неё сникших магов.

- Это как вообще понимать? – гаркнул этот мужчина. - Кто из вас девку сюда притащить додумался?

- Я её сюда привёл, - виновато промямлил Кириан.

- Два наряда за Стену вне очереди за то, что исцеляешь кого попало! Сука. Ты, хрен собачий, не первый год на стене служишь, а мозгами соображать так и не выучился?

Когда оркоподобный мужик, потрясая знакомым Миле берестяным тубусом, сделал шаг вперёд, Кириан аж назад отпрыгнул. Он явно боялся своего начальства, и Мила мага понимала. Она бы такого громилу тоже боялась бы, да ещё как.

«Даром, что кожа у него светлая и клыков нет. А так чистый воды орк-каннибал», - подумала молодая женщина, хотя ещё ни разу в своей жизни орков вроде как не встречала.

- Командор, но она телепортацию чудом перенесла. Если бы она саму себя не подлатала, если бы я рядом не оказался, так и хоронили бы уже. А куда ж ещё человека в таком плачевном состоянии девать? В лазарет только.

- Куда девать, спрашиваешь? Да никуда! Какого ляда ты, сволочь, колдовать начал? Инструкции все напрочь забыл, а? Эта девка мне ещё нихрена не представилась, а потому твоя задача была просто смотреть, чтоб она никуда из ритуального круга не рыпалась. А подохла бы она там, так и хорошо! Это ещё ответственность Казорд-Бара была бы.

Страх Милы внезапно исчез напрочь. Ей и так было обидно, что о ней говорят, будто она вдруг невидимкой сделалась, а тут ещё и такое прозвучало, что… Мила буквально вскипела от негодования.

- Ах, жаль вам, что не подохла я что-то? – возмутилась она и, несмотря на хрипловатый голос, начала с каждым словом говорить всё громче и громче. - Сердитесь, что, не удался ваш сговор с господином фон Дали, да? Желали, чужими руками меня, тварь эдакую, на тот свет отправить? А вот ха, это вы, сука, видели?

Пожалуй, глупее некуда было показывать красному от гнева верзиле оттопыренный средний палец, но Мила не всегда могла свои эмоциональные порывы контролировать. Даже больше. Придя к выводу, что у кого-то чисто случайно вновь не получилось её укокошить, молодую женщину просто понесло.

- Ни одна падла меня не остановит, и уж тем более какой-то крикливый сродни бабе мужик, - продолжая смело смотреть командору прямо в глаза, с презрением заявила Мила. – Меня хоть к какому делу на этой вашей поганой Стене Мрака приставь, а я всё равно сдюжу. Сдюжу и ещё с лихвой возверну!

Зелёные глаза Милы горели праведной яростью, но то, что рядом с ней маг-целитель, она из внимания упустила. А господин Адриан Голден быстро строптивицу утихомирил один касанием.

- Командор, да не берите вы себе в голову, - мягко и даже жалобно попросил он. – У этой девушки с мозгами после телепортации совсем не то что-то. Знали бы вы, какой бред она нам только что наплела. Говорит, что на некроманта учится, а Кириан вон, сам видел, как она целительством занималась.

- Дубина, - процедил сквозь стиснутые зубы оркоподобный мужчина. – Я же потому и согласился на практиканта с жалкого третьего курса, что в будущем из него идеальная, мать его за ногу, кандидатура к нам на службу вырисовывалась. Все три нужных направлении магии в одном, да ещё характеристика на эту соплю, - кивнул он на обмякшую Милу, - такая нелестная, что мне вмиг подумалось – кремень-мужик приедет.

- Ну, баба с железными яйцами тоже неплохо, - очень зря попытался разрядить обстановку Кириан.

- Ещё два наряда за Стену вне очереди за то, что ты по-прежнему недоумок! - быстро вынесло свой суровый вердикт начальство и по новой начало злиться. - Я, сука, всё верлонской академии выскажу за это их М точка Свон. Я им поэму ихнюю, где даже по окончаниям нихрена намёка на половую принадлежность не прозвучало, в задницу то засуну!

Сказанное послужило тому, что Мила вмиг перестала командора подозревать в сговоре с господином фон Дали её на тот свет отправить. Но несмотря на то, что её мнение об этом мужчине немного улучшилось, мнение о самой себе она уже умудрилась безвозвратно испортить. Стоило командору ещё несколько нелестных предложений об академии высказать, как он вновь на неё переключился.

- Подтверждение личности, живо, - сурово потребовал этот громила.

Вяло, магия господина Адриана Голдена ещё на неё действовала, Мила достала из потайного кармашка на груди документы. И да, к тому презрительному взгляду, которым её одарили, она была готова. Вот только Мила не промолчала, как намеревалась. Она ещё не остыла настолько, чтобы вдруг не съязвить:

- Чего так смотрите? Судя по тому ору, что я слышала, других практикантов вы не заслуживаете.

- Судя по тому дерьму вот здесь, - напоказ развернул командор документы так, чтобы они стали видны целителям, - и тому дерьму, что из тебя, девка, льётся, прямо как из жопы, особого отношения ты тоже нихрена не заслуживаешь. Где-нибудь взаперти ты свои положенные три недели не отсидишься.

Командор швырнул документы так, что Мила едва успела поймать их. Ещё немного, и они бы ударили её по лицу.

- Сколько ей после телепортации в себя приходить? – между тем грозно осведомился командор, и Адриан Голден, кашлянув в кулак, ответил:

- Ну, трое суток где-то.

- Что же, пускай отлёживается, тварь, - от прозвучавшего ругательства Мила вздрогнула всем телом. – Слышишь, девка, отдыхай, пока ещё можешь. Жизнь на моей стене будет тебе та ещё предстоять. Ты у меня наравне со всеми впахивать будешь, покуда имени своему соответствовать не начнёшь. А там уж посмотрим, сможешь ли ты раздвинутыми ногами от своей практики отвертеться али нет.

Понятное дело, что командор отнюдь не вселенской красотой сидящей перед ним женщины соблазнился. По-хорошему, от той чуни, в которую Милу превратили тяготы пути и одежда, его бы воротить должно. Но ему всенепременно хотелось посмевшую вякать на него бабу на место поставить, вот он в открытую и начал твердить о том, что Мила Свон должна де сделаться милой и послушной. Вот только стоит ли говорить, что Мила Свон на указание знать своё место никогда адекватно не реагировала? Она смерила оркоподобного громилу свирепым взглядом и, приготовившись к войне, с безрассудной язвительностью заявила:

- Вижу, не хватает вам нынче силёнок мужиков запугивать и пользовать. Может, раз уже в лазарете, заодно и подлечитесь? Поправите мужское здоровье? А то на простецких девок что‑то засматриваться стали.

Сердце Милы отчаянно колотилось. Она с секунды на секунду ждала, что её вот-вот ударят да так, что мало не покажется, а потому внутренне напряглась. Но командор руки распускать не стал. С трудом переварив сказанное, он, багровый от гнева, уставился на Адриана Голдена и холодно приказал:

- Пичкай эту дрянь чем хочешь, но чтоб завтра на утреннем построении она на своих двоих твёрдо стояла. За поганый язык, я на этой, мать её, практике с неё три шкуры сдеру.

Глава 9. Нож, прикованный к столу цепью, зачастую единственный нож на всю округу

- Полагаю, вы несказанно удивлены обилию выбора?

Именно этим задорным вопросом закончил рассказывать про обширную программу предстоящей карнавальной недели Герман Грумберг, но его семейство усилий опытного оратора не оценило. Леди Каролина с кислым видом вяло захлопала в ладоши, и лишь уничижительный взгляд мужа заставил её вспомнить про положенную ситуации улыбку. А сын, казалось, и вовсе не слушал его восторженную речь. Он продолжал делать зарисовку знакомого (и вместе с тем незнакомого) Герману Грумбергу лица.

- Антуан, что из этого великолепия тебе больше всего понравилось? – посчитал он нужным отвлечь сына от его занятия.

- Ничего, - поднял на него угрюмый взгляд Антуан. - Мне понравилось бы услышать, что Его величество не растрачивает бюджет страны на ерунду. Война всё ближе, а вы отчего-то про развлечения толкуете.

Вынужденно Герман Грумберг устало вздохнул. Подобные слова он слышал и не раз, и оттого ему сделалось противно, что даже в родном доме он вынужден объяснять очевидное.

- По-твоему лучше предаться отчаянию? – строго спросил он сына.

- Причём тут отчаяние? Это разумная экономия средств.

- Пф-ф, вот глупости, – демонстративно фыркнул старый граф. – Столь обширная программа не просто так в этот год создана. Во-первых, для участия во многих увеселениях придётся вспомнить про наличие кошелька на поясе. Исподволь с аристократии и толстосумов корона затраченные на карнавальную неделю средства вернёт, а то и больше получит.