Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Таинство посвящения (страница 26)

Вильям Далберг от сказанного стал выглядеть ещё недовольнее. Было очевидно, что он считает себя состоявшимся хитрецом. Вот только вид профессора Аллиэра дал Антуану понять кое-что другое – тёмный эльф их тут всех за детей неразумных считал, и понимание этого оказалось для него крайне неприятно.

***

Саймон Сильвер недолюбливал Вигора Рейна, а Вигор Рейн недолюбливал Саймона Сильвера. Казалось, этого достаточно, чтобы эти двое никогда не общались, но сегодня всё вышло иначе. Оба мужчины вместе с Милой Свон сидели на дальнем от белокаменной дорожки берегу озера и с энтузиазмом обсуждали что-то.

Собственно, так вышло только по тому, что Вигора вызвал пред свои грозные очи профессор Аллиэр, а затем, когда смуглый каторжник, проклиная некоего мерзкого эльфа, поплёлся обратно, он столкнулся нос к носу с Милой и Саймоном. Они поприветствовали друг друга, но не разошлись по своим делам дальше. Все трое застыли, переглянулись и после Мила сказала:

- Я тут неплохое такое местечко знаю. Тихое. Можем поговорить.

- Детка, я только за когда собираются трое, но с двумя бабами мне как-то бы оно понравилось, а вот вместе с ним нет, - всё же решил позлословить Вигор, и щёки Саймона даже побагровели от злости.

- Виселица по тебе плачет.

- А по тебе нож. С малолетства такую деятельную купчину не перевариваю. Тошнит аж. А прирежешь, так вроде как легче на душе становится.

- Хватит вам, - шикнула Мила. – Один разбойник, другой торгаш, у меня совесть тоже ой как нечиста. Все мы тут с изъяном вообще-то.

Саймону эти слова не понравились, но зато Вигор усмехнулся и успокоился.

- Ладно, веди давай. Где там твоё укромное местечко? – сказал он. И Саймон добавил бы что-нибудь, но Мила на него очень выразительно посмотрела. Вот он и промолчал.

Как уже писалось, пришли они на другой берег озера, благо идти надо было недолго (это самое озеро по размеру больше напоминало пруд). Сухие веточки и трава при этом шуршали под ногами, первая зелень только начинала появляться. Даже почки ещё не набухли, хотя то здесь, то там можно было увидеть крокусы, подснежники и ярко-жёлтые цветы мать‑и‑мачехи. В последних числах марта подобное не часто можно было увидеть в этих краях, всё-таки север. Настоящая весна в Вирград редко спешила, и Мила втайне надеялась, что нынешняя погода затянется. Ей нравилось, конечно, что заморозки прошли. Но пока не было у озера столь надоедливых оводов, слепней и мелкой мошкары – это ей ещё больше нравилось. Лучше уж наслаждаться яркими крыльями первых бабочек, нежели бороться с постоянно зудящими укусами насекомых.

Вигор снял с себя плащ и, постелив его на землю, сел. Ноги бывший каторжник при этом привычно для себя вытянул, а потому казалось, что он не разговаривать сюда пришёл, а просто понежиться на солнышке. Саймон прислонился к дереву и скрестил руки на груди. Мила осталась стоять между мужчинами.

- Я вот что сказать хочу, - первой начала говорить она. – Побывала я в доме лера Грумберга.

- Это когда же? – удивился Вигор.

- В ночь со вторника на среду. Позавчера то есть.

- И мне не сказала, - недобрым голосом протянул Саймон.

Вынужденно Мила на друга виновато взглянула и только затем призналась:

- Прости, но я предполагала, что ты мне по этому поводу высказать можешь. А мне собственных укоров, знаешь ли, с головой хватало.

- Хм, - между тем нахмурился Вигор. – Выходит, ты впустую туда нос сунула? Или всё же нашла что-то? Если да, то скажи. Я могу свести тебя с кое-какими людьми, кто в таком товаре очень заинтересован.

- И это я торгаш, значит, - тут же презрительно фыркнул Саймон, и его слова заставили Вигора задумчиво прикусить нижнюю губу.

- Может, что-то дельное в секретере Грумберга и лежит, - стараясь игнорировать распри, продолжила Мила, - но вскрыть замок у меня не вышло. Извини, Вигор, ты меня учил, конечно, но вот такой из меня ученик никудышный. Поэтому на, вот твои отмычки.

Молодая женщина вытащила из кармана замотанные в ткань воровские инструменты и бросила их Вигору. Тот ловко поймал свёрток в полёте, и Саймон, глядя на это, возмутился так, что даже позу сменил:

- То есть это ты его просила тебя отмычками учить пользоваться, да?

- Ну, да.

- Пф-ф, тогда неудивительно, что у тебя ничего не вышло. Наш Вигор людей резать мастак, а не замки вскрывать. Надо было меня просить тебя этому делу выучить.

- И это я ещё разбойник получается? - демонстративно рассмеялся Вигор.

- А то ж! Мне сундуки вскрывать было надобно, так как товар то туда, то сюда, а сундуков этих на складе обычно до жопы, а ключи от них вечно то теряются, то путаются между собой. С хорошими отмычками оно сподручнее, знаешь ли.

- Хватит! – пришлось рявкнуть Миле. – Короче, ничего я у Грумберга дельного стащить не смогла и во второй раз я к нему ни за что не полезу. Отчего? Да оттого, что я через мэтра Оллена пробралась к Катрине Флетчер, и она мне рассказала, что все отцовские письма эта сволочь Грумберг сразу после прочтения сжигает.

- Это бы я и так тебе рассказал, - тут же буркнул Саймон.

- Так чего не рассказал? – гневно воззрилась на него Мила. – Ты почему молчал вообще?

- Да потому, - в раздражённом тоне начал отвечать друг, - что, когда ты про свою затею речь повела, мне отчего-то сперва захотелось в твоей бестолковой голове пробудить разумную мысль, что в принципе лезть к леру Грумбергу не надобно. Но нет, ты же умнее всех. И в результате ты так на этой идее зациклилась, что в моё объяснение не поверила бы, вот почему! Ты, Милка, вечно найдёшь кому довериться. Кому угодно, но только не мне.

- Я тебе доверяю, Саймон, - стараясь сдержать свою горячность, сказала Мила. В конце концов, Саймон ради неё такую сложную комбинацию хотел провернуть. Теперь ведь Мила достоверно знала, что ой как не Катрине Флетчер идея изменить состав зелья в голову пришла.

… Другое дело, что вышло всё оно паршиво, и сыпать соль на рану друга никак не стоило.

- Слышьте, вы свои шуры-муры при себе держите, а? – вклинился Вигор. – У меня тут дурное настроение вообще-то, мою мечту о куче лёгких бабок вы взяли и похерили.

- Ты мечту о куче лёгких бабок похерил, а я вот мечту жизнь себе сохранить похоронила! – мигом вспылила Мила, и после едва не расплакалась. - Потому что всё, ребят, всё. Я действительно не знаю, что ещё мне делать.

- Тебе нужно отчислиться и уехать в другую страну хотя бы на пару-тройку лет, - уверенно сказал Саймон, и Вигор, не задумываясь, поддержал его.

- Ну вот теперь да, теперь вот я с ним согласен.

- Но я этого сделать не смогу. Просто-напросто не смогу, - жалобно пролепетала Мила и замолкла.

Молодая женщина не знала, как объяснить, что не готова всё начинать с нуля. Другая страна только на словах выглядела хорошо. Ведь там, в этой другой стране, Миле предстояло вновь сделаться никем, ей предстояло вновь раз за разом искать любую возможность заработать, чтобы элементарно не ложиться спать на пустой желудок. Там, в этой другой стране, Милу не ждало ничего, что могло бы поддержать её на плаву. Ей досталась бы только боязнь, что руки Антуана Грумберга всё же дотянутся до неё. Ей досталась бы дрожь в коленях, что однажды её личность будет кем-нибудь раскрыта и тогда всё… Тогда всё ей, Миле, припомнят. И исчезновение из Верлонии без оплаты долга, и сокрытие настоящего имени…

- Вы, наверное, не поймёте, - наконец, сказала она. – Ты, Вигор, привык жить как перекати-поле и только рад что-либо вопреки закону совершить. А ты, Саймон, не знаешь, что такое бедность. В полной мере ты ни разу не ощутил её, и, тем более, у тебя есть всецело готовая поддержать тебя родня. Вы просто не понимаете, я не могу написать заявление на отчисление.

Она не выдержала и заплакала. Миле было стыдно плакать, но эти слёзы она не могла сдержать, как бы ни тёрла лицо рукавом платья.

- Хм. Ну, из-за того, что кое-какое следствие в академии только-только закончилось, группа покамест пришла к мнению на какое-то время оставить тебя в покое, - задумчиво глядя на неё, сообщил Вигор. – Это для тебя хорошая новость или как?

- Не знаю, - ответила Мила и, не желая больше показывать охватившие её эмоции, уверенно пошла прочь. Ей хотелось побыть наедине с собой какое-то время.

Глава 11. Иллюзии заставляют людей предавать самих себя

Неспешно шагая по белокаменной дорожке, Поль думал о бедной лер Флетчер и о том, что, пожалуй, тоже мог бы перепутать лежащие в двух одинаковых ящичках инструменты. Кто там на надписи «чистые», «грязные» (мелким шрифтом, да ещё сбоку!) смотрит? Он бы абсолютно также визуально оценил ложки и положил бы понравившиеся на поднос.

«Какой был бы позор», - аж мысленно содрогался Поль, представляя подобное. И ладно бы только это. Куда как больше Поля мучила совесть. Он чувствовал глубокую вину из-за трагедии, произошедшей с лер Флетчер.

- Зачем? Ну зачем вы пригласили её на это занятие? – едва сдерживая себя от крика, не так давно выговаривал ректор своему незадачливому преподавателю. – Для вас одного правила академии не писаны, что ли?

- Господин фон Дали, лер Флетчер сказала мне, что очень хочет в дальнейшем заниматься преподаванием, но переживает, что может не справиться, - стараясь игнорировать суровые взгляды архимага и следователя, попытался объясниться Поль. – Она настойчиво просила дать ей попробовать себя хотя бы в нескольких занятиях и, так как девушка она толковая, то я подумал… Простите, я не должен был этого делать!