Елена Терехова – Смерть на кончике ножа (страница 4)
– А сам-то «непутёвый» что говорит?
– Уволюсь, отвечает, если принуждать начнёте. Брошу всё и уеду к чёртовой матери на Север. У него колонна лучшая по итогам прошлого года во всем объединении. Мужики его уважают, руководство ценит. А жена переживает, что после развода дачу делить придётся и капитальный гараж. Вот и посмотрим, что победит – дух коллективизма или частная собственность.
Галина пожала плечами.
– Жену тоже понять можно. Вместе много лет, всё с нуля начинали, а тут – молодуха на всё готовенькое.
– И не молодуха она вовсе, ровесница, дочка-подросток у неё, муж умер давно. Но кто ж там разберёт, что на самом деле происходит? Не люблю такие дела, лучше уж возиться с этим долбаным музеем. И кому такая гениальная идея в голову пришла? Взглянуть бы на этого товарища.
Женщина завязала тугой узел на косынке и спрятала под неё выбивающиеся белокурые кудряшки.
– Что там в наряде сегодня?
– Твои любимые шпильки. Запускай аппарат и отвлекись от чужих семейных драм!
И вот спустя некоторое время подруги собрались вместе. Михалычу эта сходка уж точно бы не понравилась.
– Ты принесла, что я просила? – Борисова перевела взгляд на Ксюшу. Та кивнула в ответ и вытащила из яркого полиэтиленового пакета толстую книгу.
– У деда в домашней библиотеке позаимствовала, у него там чего только нет, – улыбнулась девушка, протягивая увесистый том подруге.
– «Большая медицинская энциклопедия», – прочитала Галина выложенное золотыми буквами название на добротной коричневой обложке. – Зачем тебе это? Будешь выискивать у себя подходящие болячки, чтобы подольше на больничном посидеть?
Лена не стала отвечать на ехидные замечания, её внимание полностью сосредоточилось на содержании книги.
– Вот оно! – наконец воскликнула она.
– Что там? – Ксюша вытянула шею, стараясь заглянуть в мелькающие слова перелистываемых страниц.
– Я нашла слово, которое уже сутки не даёт мне покоя. «Транспозиция»! – На лице женщины сияла довольная улыбка.
– И? – нетерпеливо спросила Щербинина.
– Смотрите, что тут написано: «Транспозиция органов – состояние, при котором органы грудной клетки и брюшной полости расположены зеркально в сравнении с нормальной анатомией человека. Например, при транспозиции левые камеры сердца – левое предсердие и левый желудочек – находятся с правой стороны, а печень и желчный пузырь, наоборот, слева». Так вот почему девушка выжила! Она не простая оказалась, а зеркальная!
Ксения и Галина с тревогой смотрели на подругу.
– Ты в порядке? – обеспокоенно произнесла девушка. – Может, позвать дежурного врача? Или тебе нужно просто прилечь, отдохнуть? Так скажи, и мы уйдём.
– Никто никуда не ложится, никто никого не зовёт. Наоборот, я сейчас аккуратненько поднимусь – и мы с вами выйдем во двор, посидим на солнышке и обсудим последние городские события.
Неизвестная
Лето пришло! Какое же оно долгожданное в этих местах! Впрочем, июнь в Сибири за лето не считается, скорее – ещё один месяц поздней весны.
Городок утопает в зелени, на кольце гор среди малахитовых пятен елей, сосен и пихт можно разглядеть яркие всполохи листьев берёзы, ковры из травы и таёжных цветов. Солнечные зайчики плещутся в реках, отражаясь в серебристых боках рыбёшек, выпрыгивающих на перекатах из воды, чтобы схватить зазевавшуюся муху. Красота! И наконец-то можно хоть ненадолго забыть о надоевших шапках, шубах и шерстяных носках. Впрочем, для купальников время ещё не наступило – зябко по утрам, без вязаной кофты или плотного пиджачка пока не обойтись. Но самое главное, что лето – вот оно, вокруг! И дождей, привычных этим местам, было пока совсем немного. А если в июле природа сжалится над сибиряками и подарит им пару-тройку недель жары и возможность поваляться на бережку, значит – лето удалось! И вспоминать об этом местные жители будут ещё года три.
Территория больничного городка спроектирована и застроена довольно компактно, здесь всё под рукой: здание поликлиники, роддом, стационары кардиологии и терапии, лор-отделение, травмпункт, офтальмология. И место выбрано очень хорошее – рядом дамба, пациентам можно прогуляться на свежем воздухе, полюбоваться окрестностями, посидеть на скамеечках, насладиться тишиной, нарушают которую только журчание реки да писк вездесущих комаров.
Подруги расположились на скамейке под клёнами. Отсюда вид на реку, го́ры за ней и островки среди воды были особенно хороши.
– Вот такая история получается, – подвела итог своего небольшого рассказа Борисова.
– И чего ты всполошилась? – Галина была совершенно спокойна и, как всегда, рассудительна. – К нам это никаким боком. Следствие ведётся, люди работают. Или ты снова решила поиграть в сыщиков? Мне прошлого раза хватило, если честно. До сих пор от этой авантюры в себя прихожу.
Лена пожала плечами.
– Нет, не в этом дело. Просто стало интересно, почему никто и нигде не заикнулся о происходящем? Конечно, паника нам в городе нужна в последнюю очередь, но предупредить людей, я считаю, стоило бы. А ещё мне сама потерпевшая интересна. Как человеку живётся, когда он такой необычный… внутри?
Ксюша встала со скамейки:
– Девчули, извините, но мне пора бежать. У меня сегодня просто какой-то больничный день! Бабулечка моя Стеша тоже угодила в стационар, надо обязательно навестить. Мама собрала целый мешок всякой всячины, велено доставить.
С бабушкой Ксении со стороны мамы подругам удалось встретиться пару раз, и это были незабываемые моменты. Степанида Егоровна Домацкая даже в свои за восемьдесят с длиннющим хвостом выглядела настоящей дамой. Впрочем, ею она и была. Прямая спина, уложенные в безукоризненную причёску седые волосы, маникюр и вязанная крючком безразмерная шаль – такой образ не забудется. И при этом ни капли высокомерия. А какой она накрывала чайный стол! С настоящим фарфором, домашним вареньем и вкуснейшими эклерами собственного производства!
– И где же твоя посылка для любимой родственницы? – В руках Ксении, кроме полиэтиленового пакета, в котором она принесла энциклопедию, и маленькой сумки на длинном ремешке, ничего не было.
– Я же на машине! – рассмеялась девушка. – Если бы Галя так не спешила к тебе после моего звонка, я бы и её захватила из дома, но пока в два захода загрузила передачку для бабули, прогрела двигатель и выдвинулась в путь, Галя уже успела запрыгнуть в автобус. Мы у ворот больничного городка встретились. Я поеду. Галя, за тобой на обратном пути заскочить или ты со мной прокатишься?
– Спасибо, но я на общественном транспорте прекрасно доберусь. – Щербинина побаивалась лихого стиля вождения своей молодой подруги. – Бабушке от нас горячий привет и пожелания здоровья. А мы тут с Еленой Валерьевной ещё немного посидим, покормим своей горячей кровушкой местных вампиров да посплетничаем за жизнь.
Ксения, ловко перебирая стройными ногами, начала спускаться с дамбы по широкой асфальтированной дорожке. Золотистые локоны подпрыгивали на спине в такт походке.
Откинувшись на спинку деревянной парковой скамьи, Галина подставила лицо солнцу.
– Ты так и не сказала, будем ли мы обмывать твой новый телевизор?
Больничные коридоры всегда навевали на Ксюшу тоску. И пусть здесь чистотой сверкали полы и панели, потолки и стены регулярно освежались побелкой, запахи лекарств и хлорки делали своё дело: стоило девушке только переступить порог санпропускника, как у неё катастрофически начинал чесаться нос, а глаза наполнялись слезами. Вот и сейчас, ещё на крыльце, Ксюша заглянула в сумочку. Да, носовые платки в количестве пяти штук на месте, лежат, плотно уложенные стопочкой. Хорошо, что не забыла взять, а то получилось бы как в прошлый визит, когда пришлось выпрашивать у постовой медсестры бинт, чтобы устранить непроизвольную течь.
Руки оттягивались едва ли не до самого пола под тяжестью двух вместительных сумок, собственноручно сшитых Степанидой Егоровной из мешковины и украшенных вышитыми полевыми цветами. Бабушка Ксении знала толк в рукоделии!
Наконец-то показалась дверь палаты. Ксюша поставила свою поклажу на стоявшую у стены кушетку, поправила накинутый на плечи белый халат и постучала.
– Входите! – на разные голоса заговорили обитатели больничного помещения. Девушка решительно подхватила сумки и шагнула за порог.
В палате обитали четыре женщины, все пенсионного возраста. Степанида Егоровна лежала на кровати, находившейся практически у самой двери. Её белоснежные волосы привычно уложены в гладкий пучок, ночная сорочка, отделанная розовым кружевом, оттеняла бледное лицо, очки на кончике носа и книжка в правой руке дополняли портрет. Лодыжка левой ноги упакована в гипсовую повязку и надёжно закреплена фиксатором. Однако полученная травма явно не смогла победить бабушкин энтузиазм и положительный взгляд на жизнь.
– Вот и внученька моя прекрасная пожаловала! – торжественно произнесла пожилая женщина, поднимая очки на лоб и откладывая книжку на прикроватную тумбочку.
Светлые до прозрачности, когда-то васильковые глаза с любопытством уставились на Ксюшу.
– Господи, да ты похожа на гружёного мула, девочка! Чем это Валентина, мать твоя, так набила сумки? Они же просто неподъёмные!
– Всё точно по твоему заказу, бабуля. – Ксюша наклонилась к пожилой женщине и поцеловала её в щёку.