Елена Терехова – И всё в шоколаде (страница 12)

Особо побаловать детей в те годы было нечем, разве что путевкой в пионерский лагерь во время летних каникул, да еженедельными походами в кино и парк аттракционов, которые современному подростку покажутся древнее динозавра. Но подрастающее поколение того времени довольствовалось малым, а однажды в жизни девчонок произошло событие, которое они, пожалуй запомнили на всю жизнь. В одно лето семья Кондрашовых в полном составе поехала на море.

Для любого человека поездка к морю – это целая жизнь, а что можно сказать о девочках из маленького сибирского городка, которые толком лета-то никогда не видели – дожди здесь нормальное положение вещей. Как только путевка из стола председателя профкома перекочевала в руки Бориса, дома началась невообразимая суета. Столько радостных визгов одновременно дано услышать не каждому. Отец был безудержно счастлив, что сумел доставить радость своим любимицам. Даже Людмила ожила, к ней вернулся прежний румянец и блеск в глазах, она снова стала такой, какой ее привыкли видеть – живой и настоящей. Уже только мысль о поездке внесла столько перемен в их дом, что же будет дальше? Каждый из них ждал от этого путешествия только чуда.

Кондрашовы ехали в отдельном купе и девочки чувствовали себя принцессами из сказки. Они обедали в ресторане, сидя за столом с белоснежной крахмальной скатертью. Полы вагонов были застелены ковровыми дорожками, на столиках в купе лежали кружевные салфетки и стояли живые цветы в маленьких стеклянных вазочках. А еще был какой-то особый запах. Так пахнет только в вагонах поездов дальнего следования – чем-то таким тонким и незабываемым. Этот запах настраивает пассажира на приятное путешествие и действует успокаивающе и расслабляющее. Вообще поезд с его равномерным постукиванием колес и поскрипыванием сцепки – это целый мир релаксации. Дальние поездки – отдельная история, для кого-то романтическая, для кого-то детективная, а для кого-то феерично-сказочная, такая, как для сестер Кондрашовых, впервые выбравшихся из своего городка и мчащихся по паутине рельс в мир пушистых пальм, шуршащих волн и белоснежных пароходов.

Девчонки даже спали плохо, так хотелось им все запомнить, запечатлеть в своей памяти. Они дотемна глазели в окно, следили за пробегавшими мимо столбами, деревьями, домами. Поезд проезжал по мостам через реки, эти реки впадали в то самое море, которое они так мечтали увидеть.

Наконец утром раздался голос мамы:

– Народ, подъем! Мы приехали!

Сна как не бывало. Еще не до конца открывшиеся глаза жадно смотрят в окно и пытаются уже у вокзала разглядеть море. Им кажется, что море должно быть здесь везде, вот спускаешься со ступенек вагона и ты у моря. Выходишь из здания вокзала, и тебя окатывает пенная волна. Садишься в автобус и его несет течением к неведомым берегам…

Реальность оказалась еще более прекрасной, чем фантазия. Воздух просто пьянил. Пляж искрился в лучах солнца. Оказалось, что блики исходят от мелких отшлифованных ракушек, в изобилии раскиданных по берегу. Девчонки собирали их в карманы и пакетики и фантазировали, какие подарки и сувениры они сделают из этих ракушек для своих друзей и знакомых, как спустя много лет, они будут слушать шум прибоя в раковине, приложенной к уху. Именно в эти дни Марина начала вести свой первый дневник. У нее не хватало слов, чтобы передать свои впечатления от увиденного и услышанного; одиннадцатилетняя девчушка широко открытыми глазами смотрела на окружающий пейзаж, вдыхала пропитанный йодом воздух и, словно музыку, слушала крики чаек, пролетавших над волной.

«Жаль, что я не умею рисовать, я бы нарисовала сто картин, по десять штук на каждый день отпуска. Я даже не знаю, как называются цвета, в которые окрашивается небо на закате, не могу описать словами, как изменилось море при шторме, – писала она в толстой тетрадке, скрепленной пружинкой, – только что оно было изумрудное, а через минуту стало серебристо серым. Пена шипит, как в шампанском в новый год, когда выбрасывается на песок. Жаль, что отпуск всего десять дней. Это так мало! Я скоро вырасту и обязательно сюда вернусь. Может быть, мне повезет, и я куплю себе домик на побережье, а может быть, я смогу приезжать сюда в отпуск, каждый год. Сначала сама, а потом со своими детьми. А еще однажды я приеду к морю со всей своей семьей, я привезу сюда всех, кого люблю – маму, папу, сестренок, а еще тетю Надю и дядю Володю, и даже вредного Сережку. Мы будем все вместе веселиться и отдыхать».

Десять дней пролетели, словно десять минут. Девчонки старались ложиться спать как можно позже, чтобы продлить сказочные мгновения. Жаль, что волшебные сказки тоже заканчиваются. Вновь были уложены чемоданы, только теперь к вещам добавились собранные на берегу ракушки и раковины, разноцветные камешки, засушенные веточки пальм, фотографии и еще множество разных, милых сердцу мелочей, которые будут согревать детскую душу морозной сибирской зимой.

Вновь впереди дорога – купе, вагон-ресторан, ковровые дорожки и крахмальные салфетки под вазочками с цветами. Паутина рельс переплетается, тянется далеко-далеко за горизонт, мелькают столбы, деревья, дома. Дорога такая же, как и несколько дней назад, с той лишь разницей, что поезд, проезжая по мосту, движется против течения реки. Все дальше и дальше от моря.

Девчонки немного присмирели у окна, видно было, что они уже скучают по этим местам, скучают по оставшейся где-то там, за окном поезда, волшебной сказке. Эйфория еще осталась, но она не могла сравниться с той, которая царила в их душах по дороге к морю.

Родной город встретил путешественников привычным для этих мест дождем. Вот уже разобраны чемоданы, принят с дороги душ и все расселись за большим круглым столом, застеленным красивой вышитой скатертью. Фотографии горкой вытряхнуты из сумки, остановившиеся в стоп-кадре чудесные мгновения.

– Смотрите, Леночка, – Людмила показала фотографию, – ты здесь совсем невеста. Даже не верится, что тебе всего шестнадцать.

– Мамуль, не надо, – ярко краснеет героиня рассказа.

– Ой, а это я, – верещала довольная Наташка, – смотрите, это я на дерево залезла! Мариш, а вот мы все, смотри! – суета, веселая перепалка сестер и воспоминания, воспоминания… Людмила и Борис смотрели на своих дочек и тихо радовались за них. Они такие дружные! Это так пригодится им в жизни. Хорошо, что они есть друг у друга, ведь никто и никогда не сможет поддержать тебя в горе и в радости, как близкий человек, как твоя родная сестра, практически твоя частица.

Вечер в семейном кругу плавно перешел в ночь. Переполненные впечатлениями девчонки уснули моментально. Людмила постояла в дверях их комнаты, перекрестила и прошептала: «Храни, Господи!». Дверь тихо закрылась за ней, легкий сквознячок перевернул страничку дневника: «Я так люблю свою семью. Когда я вырасту, у меня тоже будет муж, похожий на папу, такой же добрый и заботливый. А я буду, как мама, внимательная к детям и красивая. Все мужчины будут смотреть на меня и говорить моему мужу, как и папе – у тебя жена просто персик. Почему-то папе это не нравится, а по-моему, это очень мило звучит… персик… Мы всегда будем вместе».

На следующий день, пока девочки ходили по гостям к подругам, Борис собрал вещи и ушел из дома.

Лена, вернувшаяся домой раньше сестер, застала мать в полнейшем ступоре. Людмила ничего не могла ответить на вопросы дочери, только смотрела в одну точку остекленевшим взглядом и сжимала в руках кухонное полотенце. Дочь испугалась не на шутку. Неужели их мамочке снова придется лечиться у того доктора? И где отец? Что произошло? Может, он помчался вызывать «скорую»?

– Мама, мамочка, что с тобой? – Лена легонько потрясла мать за плечи, – посмотри на меня. Что случилось? Дорогая моя, не молчи! Где папа? Вы что, поссорились? – Людмила продолжала молчать.

Лена выскочила в подъезд и постучала в дверь к соседке:

– Тетя Катя, мама, кажется, заболела, – девочка смотрела огромными испуганными глазами, лицо ее побледнело от переживания. – Зайдите к нам, пожалуйста, а я девчонок поищу и папу.

– Конечно-конечно, – засуетилась Катерина, – только, Леночка, ты это… отца не ищи… не надо.

– Почему? – Лена вдруг страшно испугалась, – с ним что-то случилось? Вы что-то знаете?

– Ну что ты такое говоришь! Конечно же нет. Просто… ну в общем, он с вами больше не живет. Я слышала, как он уходил и Люда вслед ему проклятья кричала.

– Да вы что такое говорите! – Лена была просто вне себя от возмущения, – мы только из отпуска приехали, так отдохнули замечательно… Да вы просто сплетница! – Возмущению ее не было предела, Лена резко отвернулась от соседки, которую всегда ценила и уважала, и бросилась вон.

– Лена, Леночка! – неслось вслед, но девочка не останавливалась. Ее душили подступившие слезы и злость. Злость на себя, на родителей, которые все никак не могли утихомирить свои страсти и на соседей, которые все видели, все слышали, все знали и с плохо скрытыми насмешками жалели ее и сестер. Через год она заканчивает школу и все. Ее жизнь изменится. Она поедет учиться, начнет работать и проблемы семьи уже будут далеки от нее. Пусть близняшки теперь побеспокоятся. А с нее хватит! За свои шестнадцать лет она столько нервов потратила, глядя на семейную жизнь своих родителей, что давно очутилась бы в дурдоме, если бы не умела держать себя в руках.