Елена Терехова – Чувство снега. Скандинавский нуар в русском стиле (страница 10)

– Два часа ночи – самое подходящее время для такого откровения, – без восторга ответил он.

– Джим, Джим, я поняла. Мы не там ищем!

– Где еще мы должны искать? Мы проверяли телефоны и электронную почту всех погибших детей – там ничего не было. Эти смерти чистый суицид. Их никто не провоцировал, никто не угрожал. Они не были членами никакой секты.

– Были! Именно поэтому они НЕ пользовались телефонами и соцсетями. Переписку можно отследить. Ты сам говорил, что у Камиллы был найден блокнот с какими-то закорючками. Ты еще спрашивал ее мать, не ходила ли она на курсы стенографии. Это была не стенография. Это была зеркальная запись. Проверь, есть ли что-либо такое среди вещей Руперта Филипса и Джефри Макгроя. И, пожалуйста, посади своих ребят снова проверять телефоны. Те, кого нет в соцсетях, у кого нет электронных аккаунтов – эти наши клиенты.

– Без присутствия адвоката я все равно их допрашивать не могу, а для обыска в доме Джефри мне нужен ордер. Он же еще живой… – голос Джима как-то запнулся, – я надеюсь.

– Да брось ты. Миссис Макгрой тебя и без ордера пустит. Я утром буду у тебя.

– Ты подозреваешь, что учительница могла создать секту?

– Подозревать – это твоя работа. Моя – копаться в причинах и искать смягчающие обстоятельства. У меня садится телефон и нет шнура зарядки. Я позвоню тебе уже из дома.

– Умоляю, дай поспать. Звони не раньше восьми.

IV

Эйлин проснулась от трели дверного звонка. Ощупью нашла тапочки, отметила, что в окне уже светло, и, еще не открыв дверь, почувствовала запах кофе. Оливия. Кому ж еще не терпится ее разбудить.

– Нет от тебя покоя, за кофе спасибо, проходи, я сейчас, – все на одной ноте.

– Не спросишь, какие новости я принесла?

– Зная твою профессию, – уже из ванной крикнула Эйлин, – новости либо плохие, либо очень плохие. Но сенсационные.

Она вернулась в гостиную, умытая и причесанная. Свежий запах зубной пасты мирно смешивался с запахом кофе. Так уютно, так по-домашнему.

– Да. Ты права. Плохая новость – это то, что Ана Мидлтон – девочка из класса Джефри, по утрам помогает матери-почтальону разносить почту – вчера видела Джефри на причале, где паркуется катер его отца. Миссис Макгрой позвонила в охрану причала, и ей сказали, что лодки в доке нет. Очевидно, что парень ушел в открытое море. Береговая охрана уже оповещена, но поиски затрудняются низким туманом. С вертолета ничего не видно.

– Так…

Эйлин не успела донести стаканчик до рта. У нее заметно затряслась рука, противная вчерашняя заноза страха снова зашевелилась под кожей спины. Она поставила стаканчик на стол.

– …Если это была плохая новость, то я не хочу слышать очень плохую.

– Придется. Очень плохая – это то, что катер все-таки нашли. Его протащило течением на запад, и он застрял в подводных скалах у острова Силли, – Оливия явно с удовольствием наблюдала ужас в глазах подруги, – все плохо, но не критично. Катер застрахован. Спасательной надувной лодки на нем не обнаружено и Джефри тоже.

– Остается только надеяться, что лодку подберут либо рыбаки, либо французские пограничники.

– Ты думаешь, он планировал суицид? – с тоской в голосе спросила Эйлин, и сама удивилась никчемности этого вопроса.

В тишине гостиной трель телефона прозвучала как какофония.

– Привет, это я, Джон. Как видишь, не дождался твоего звонка. Есть новость. Джефри нашелся. Он жив и здоров, слегка охлажден и сильно напуган. Скоро будет дома. Я не смогу его допрашивать без твоего присутствия. Так что, до скорого.

V

Куда подевались стать и заносчивость Джеффри Макгроя. За столом напротив инспектора сидит маленький напуганный мальчик. Ладони его длинных рук зажаты между колен. Колени слегка дрожат и ритмично открываются и закрываются. Он почти шепотом отвечает на вопросы следователя.

– Ты знал о намерениях ребят?

Молчание. Джим вынимает из папки мятый листок.

– Можешь сказать, что это такое?

Джеффри равнодушно смотрит на него.

– Каракули какие-то.

Джим достает из ящика стола зеркало и прикладывает к листку бумаги. Паренек меняется в лице, колени сжимают его запястья так, что слышен хруст пальцев.

– Каракули, да не совсем, – Джим ведет зеркалом вдоль строчек. – Не вздумай меня отговаривать… Я все уже решил… Умереть под залпы салюта – это круто… – Джим кладет зеркало на стол.

– Вы не имеете права копаться в моих вещах, – парень еще пытается как-то оттянуть момент.

– Ага. Ты о моих правах не беспокойся, а твои, – он кивнул в сторону Эйлин, – тебе мисс Колд разъяснит. Будешь помогать следствию – тебе на суде зачтется. Так что же это было?

– Я не хотел… – Губы Джеффри складываются точно в такой же залом, какой два дня назад был на лице его матери.

– Все началось с Виктории. Она выпила бутылку водки, сидя на самом высоком обрыве, уснула и упала в море. Девчонки говорили, что ее лапал отчим и грозился изнасиловать, если она не будет «хорошей девочкой». Тогда дело замяли и ее отчим избежал скандала о педофилии.

Он замолчал.

– Это мы знаем. Ты-то тут при чем? – напирает Джим.

– Мисс Стоун брала у нас интервью для своей статьи и как бы в шутку заметила, что Виктория «украла» у отчима звездный час – вместо его фотографий, которые были бы во всех газетах, теперь у всех на слуху имя самой Виктории Адамс. «Это как Марк Чепмен – убийца Джона Леннона. Жил себе никому не нужный и безызвестный, а один выстрел – и он уже знаменит не меньше своей жертвы», – объясняла она свою мысль.

Джим и Эйлин молча переглянулись.

– Всем хочется славы. Разве не так?! Вот я и придумал, как сделать, чтобы нас помнили. Это была моя идея создать клуб «Стань знаменитым сегодня». Мы бросали жребий – кто следующий и вместе обсуждали метод самоубийства. Каждый должен был уйти своим путем.

У парня потекли слезы. Он их и не скрывал, и не вытирал.

– Я никогда не думал, что кто-то из нас пойдет до конца. Это была игра. Как отражение смерти в зеркале жизни. Тогда мы и стали писать друг другу, как Леонардо. Леннон – Леонардо, понимаете? Накануне ночи Гая Фокса жребий вытащил я, но Руперт настоял, что это сделает он. Фейерверк – отличное прикрытие для выстрела. Я согласился, но надеялся, что он раздумает. Потом, когда это произошло, я решил, что ребята меня никогда не простят, и потому ушел в море. Там это больше походило бы на несчастный случай, но члены клуба знали бы, что я не трус и не прячусь ни за чьими спинами.

VI

Эйлин вышла из здания полиции. Придется серьезно подумать, как вытягивать парня. Хорошо, что ему еще нет восемнадцати. Если судьей будет мэтр Стравински, старика можно будет уболтать трудностями переходного возраста, разводом родителей, желанием самоутвердиться среди одноклассников. Ну и все такое.

Она не успела пересечь двор и открыть дверцу машины, как снова полил дождь. Ноябрьский, нудный, серый. «Хорошо, что у меня нет собаки, – подумала она, – выводить бедное животное в такую погоду, да еще и два раза в день – это бесчеловечно». Села за руль, включила телефон. Нашла опцию «Контакты». Прокрутила до буквы «О». Оливия Стоун. На экране высветилось: «Вы уверены, что хотите удалить данный контакт?». Эйлин жестко надавила зеленую точку на дисплее.

Она пристегнулась, уже привычно устроила поудобнее левую ногу и с удивлением отметила, что, несмотря на дождь, нога не болит.

Анара Мачнева.

Мой крест

– Не оставь меня, Аллах, – плачет мужчина. Сердце на исходе сил качает кровь, которая выплескивается ему прямо в руку. Он уже не чувствует боли, в ушах нарастает шум. С трудом открывает глаза и видит темнеющий в туманном небе крест. – Прости, Господи.

Дыхание перехватило сразу же, стоило лишь выйти из аэропорта. Черт, как они тут живут! На улице —43, Олег ощутил, как под брюки ледяными пальцами пробирается холодный воздух, и пожалел, что собирался в эту командировку впопыхах, не взяв с собой теплых вещей. Подхватив дорожную сумку, побежал к парковке, автомобиль уже ждал.

– Эй, мужик, – окликнул он водителя, – открой багажник, сумку закину.

– И я не мужик. Глаза разуй, – ответил хриплый женский голос.

Олег поспешил извиниться, хотя в водителе было сложно признать женщину: темный пуховик, черная вязаная шапка скрывала прическу. Даже голос грубоват. Впрочем, Люба не обиделась, сказала, что не впервой.

Они выехали на шоссе.

– Вы слышали об убийстве в такси?

* * *

Об этом слышал весь Сургут. Люба охотно поделилась своими соображениями, а Олег сравнил ее слова с информацией из рапорта, прочитанного им в самолете. Он уже имел кое-какое представление о том, что произошло.

Аскаров Мухаммедшапи, водитель такси, был найден заколотым в своем автомобиле. Предварительное заключение судмедэксперта – смерть от потери крови и замерзание. Орудия убийства не найдено. Ничего не украдено. Проводится опрос друзей и знакомых, версий пока нет.

* * *

– Следователь Гизатуллин на проводе, – услышал Олег в ответ на свое «але», сказанное сонным голосом. 6 часов утра!

– Нам доложили, что вы в Сургуте, – продолжил серьезный голос. – Если хотите увидеть место убийства, выезжайте прямо сейчас.

Еще один труп! Олег мгновенно проснулся, схватил штаны, натягивая их на ходу, побежал на выход. Гизатуллин назвал адрес: Нефтеюганское шоссе, не доезжая травматологии.

Темное морозное утро и снова такси. Водитель полулежит в своем кресле, пуховик пропитан кровью и замерз. Труп покрыт инеем, глаза закрыты, блестящими полосками на лице замерзли слезы. Жертва – восточной национальности, черные волосы, густая борода, характерные черты лица.