Елена Темнова – Пеликен (страница 10)

По мере изучения скинутых Вероникой в чат материалов, исчезающих после ознакомления с ними, на лбу Дениса все больше проступала испарина, в висках застучало. Это была черная бухгалтерия «Нордикса»: неуплата миллиардных налогов, вывод денег в офшоры, незаконное использование опасных для экологии компонентов. На нескольких видео представителями компании обсуждались условия негласного сотрудничества с чиновниками. Еще на двух роликах вытворяли непотребство влиятельные люди, из-за своих порочных слабостей попавшие на крючок и теперь лоббирующие интересы золотопромышленников.

Даже мимолетное ознакомление с компроматом ставило жизнь в опасность. Но то, что предлагала Вероника, выглядело чистым безумием.

– План такой. У меня есть личная почта Вальберга. Ты напишешь ему, якобы по какому-то уголовному делу, и прикрепишь несколько сканов из того, что у меня имеется. Он все поймет.

– И убьет меня.

– Это вряд ли, ему нужно будет знать, откуда инфа.

– Почему ты не сделаешь это сама через левый аккаунт? Скажешь, чтобы заплатил, а если нет, то материалы попадут в открытый доступ. Не пойму, зачем в этой схеме я?

– Все сложнее, дорогой. Вальберг уверен, что с силовиками у него все схвачено, и не станет выполнять требования, если за противником никто не стоит, только лишь из-за угрозы разглашения. В наше время любой компромат легко объявляется фейком. Особенно если нет желающих доказывать обратное. Он пойдет на уступки, только если поймет, что опасность реальна – его самого и все его активы могут арестовать, империю разрушить. Он должен поверить, что против него пошла система. Сейчас от этого никто не застрахован.

– Я стану для него воплощением системы? Ты себя слышишь?

– Ты ее маленький винтик. Но раз у тебя в руках такие материалы, то значит, их передал тот, кто движет всем механизмом, имеет нужный ресурс, желая остаться в тени. Вот что он поймет. Я изучила ход его мыслей. При всем величии он страшный параноик. На этом можно сыграть.

– Но все эти преступления совершены не на моей территории, даже теоретически я не смогу возбудить дело. И Вальберг не может этого не понимать.

– Ошибаешься. Может, ты невнимательно смотрел. В одной из схем по отмыванию денег замешана «Незабудка», а это твоя вотчина. Если ты возбудишь дело по одному эпизоду, сможешь присоединить и остальные. Как видишь, я подкована. Ты ведь не думаешь, что адвокаты Вальберга глупее меня? Начать можно с малого – ты же фотки на прииске делал, когда в смерти какого-то работника разбирался. Вот и покопайся снова, чем не официальный повод?

– Откуда вообще у тебя эти материалы?

– Со временем все узнаешь. Сейчас сказать не могу. Извини, – она отпила из фужера на высокой ножке красное вино. В глазах появился блеск хищника. – И еще. Надо, чтобы Вальберг приехал лично.

– Это еще зачем?

– Пусть понимает, что все серьезно: если вздумает брыкаться, его закроют прямо здесь, обратно за границу не выпустят. Ну и действовать он будет не на своей территории, вне зоны комфорта. Так на него будет легче надавить. Кстати, для него из Алькумэя вывезли одну реликвию – статуэтку Изгнанника, найденную при строительстве парка. Вальберг поймет, о чем речь, выставлял в запрещенной сети, хвастался. Пусть захватит ее с собой.

– Статуэтка-то при чем? Извини, но все, что я слышу, смахивает на полный бред.

– Это будет твой подарок для меня лично. Я прочитала, что Изгнанник приносит удачу, у него есть интересная легенда…

– А когда он поймет, что никто за мной не стоит, меня твой Изгнанник тоже спасет?

– Пока Вальберг разбирается, мы будем уже далеко. Я закажу тебе билет на Кипр, документы подготовлю. Мы будем вместе, Денис, наконец-то. И с огромными деньгами на закрытых счетах, я подчищу следы цифры, уведу в офшор.

Денис не сразу понял, что предлагает ему Вероника, но, если отбросить лишние слова, – шантаж, и не просто кого-то, а основного владельца «Нордикса» Марка Вальберга. Олигарха, вращающегося в самых верхах, со своей службой безопасности, укомплектованной лучшими бывшими сотрудниками спецслужб, сворой дорогих юристов. Наверняка имеющего выходы на таких людей, которых в новостях показывают. И кем? Районным следаком из далекого захолустья, он и банки оленины ни с кого ни разу не получил. А тут… Да его сотрут в пыль, не дадут доехать до камеры.

– Вот твой кусок, – сказала Вероника, и в опустевшем чате возник новый файл. Увидев цифры, Денис непроизвольно протер глаза ладонью, машинально хотел сделать скриншот, но в приложении это было запрещено.

Такие деньги – ключ от всех дверей. Целое состояние на следующие сорок лет безбедной жизни и плюс еще немного на дорогие траты. Получив их, он автоматически вошел бы в круг избранных, о которых говорят с завистью, скрывая осуждение. Если лишь на секунду представить, что это реальность, дальше жить без этого ощущения невозможно. Ему всегда казалось, что рано или поздно с ним случится нечто подобное, он читал о золотоискателях у Джека Лондона, грезил большим кушем с детства, но все эти мечты давно исчезли в рутине будней. Это его шанс, он мог бы рискнуть, была первая мысль. Вторая, что его шанс – преступление. Моментально сработал внутренний блок.

– Не мой уровень, – ответил он коротко.

– Какой уровень себе отмерил, на таком и останешься. Вальберг – мошенник, который обманом присвоил госпредприятие в девяностых. А мошенников надо наказывать. По моральной части проблем не вижу. Или ты просто испугался? – подначивала Вероника. – Разве плохо злом отвечать на зло?

– Тут вход только в одну сторону. Для меня зло есть зло, – быстро ответил Денис. – Как там бишь у Толстого: коготок увяз – всей птичке пропасть.

– Как хочешь, – Вероника вышла из сети.

Огонек над ее фото погас. Денис откинулся в кресле, запрокинул голову и закрыл глаза.

Часть II

Ты вроде бы не хочешь спать и есть, а все равно спишь и ешь, как робот, биологический робот, а не человек. Пошли первые сутки, как Денис перестал проверять, не пришло ли сообщение от Вероники. Тяжелее всего было, когда он проснулся и собирался по привычке написать ей «доброе утро». Хотел услышать ее голосовые, как она сладко зевает, собираясь ложиться спать, ведь где-то там в Москве уже ночь. Всего лишь переписка, но он и не подозревал, что так тяжело ее прервать. Гонял в голове прежние вопросы: а правильно ли он поступил? Может, и стоило пойти против себя, против принципов. Ведь не случайно Вероника появилась в его жизни? Это был его шанс.

Тишина пустой квартиры сводила с ума, хотя стены те же, мебель прежняя и так же падал свет из окна на постель – но теперь все казалось другим. Наваждение какое-то. Ночь не снимала усталости. Утро повторялось привычными ритуалами. Овсянка или творог, бутерброд с икрой – здесь не экзотика, а обыденность. Красные пузырьки лопались на языке. В белом тумане, среди снегов только они сияли, как красные капельки крови. Вероника не писала. Ве-ро-ни-ка, каждый слог, как маленький взрыв икринки во рту, разливался солью, блаженством и болью. «Нет, эта женщина не могла принадлежать мне, – понимал Денис. – Не могла стать моей и та жизнь, которую она обещала. Бабушка говорила: „Не по себе сук рубишь“. Не по себе».

Бабушка с дедом практически вырастили его – вскоре после смерти матери отец тяжело заболел, и они забрали мальчика к себе. Бабушка приехала в Алькумэй с материка еще в советское время и знала, что такое настоящие деревья и как можно рубить сук не по себе. Дедушка был местным, ему, как и внуку, не всегда были понятны ее поговорки. Когда Денис встретил Веронику, начал рассказывать ей про свое детство и как будто узнавал себя заново. Она вернула ему самого себя, ведь иначе прошлое не было повода вспоминать. Много лет он не думал о них, а теперь, вот те на, не мог унять картинки из юности, мелкие детали, обрывки разговоров всплывали в голове – только поделиться теперь не с кем. А очень хотелось. Не смотреть на ноутбук. Не проверять телефон.

С другой стороны, у этих отношений изначально не было будущего. Но он разморозил в себе надежды, давно утраченные. Он еще молод и может завести семью. Может любить. Ранний брак закончился, как и большинство таких союзов по статистике, мрачным периодом, затем разводом. Он не винил бывшую жену за то, что она выбрала лучшую жизнь, понимал, что она просто выбрала жизнь. Ведь с ним, вечно отсутствующим, даже когда он находился рядом – занятой, сосредоточенный на себе, закрытый, – ей жизни не было. С Вероникой он каким-то образом нашел в себе то, чего, как ему казалось, там не имелось – слова, чувства, эмоции.

Какой же он дурак! Думать так долго про девушку, которую никогда вживую не видел. Сдался ей этот Север и Мэйлмют Кид. Пришло время прощаться с иллюзиями, возвращаться к прежней жизни. Без надежды на изменения, без будущего, без семьи. Без детей, о которых он вдруг задумался, без внуков, которых рассчитывал увидеть.

Денис как будто отходил от долгой болезни – за время общения он изменился, жил от сообщения до сообщения. А сейчас чувствовал слабость, морок прошел. Ломка.

Теперь он пойдет на поправку. Книги и чай, долгие прогулки, музыка – он придет в себя. Ради чего он так старался, шел по головам на работе? К чему теперь это? Главное, настойчиво пыталась проникнуть в его сознание против воли скорбная и жестокая правда. Девушка изначально хотела найти здесь «лоха» для грязной работы, а как только он отказался – заблокировала потому, что он стал не нужен, а вовсе не потому, что обиделась. А казалось, что Вероника так близка ему по духу, у них синхрония, волшебство, космос. «Правильно, ключевое слово – „казалось“», – решил Денис.