Елена Тебнёва – Светлячок (СИ) (страница 39)
Я кивнула без раздумий, хотя, казалось бы, как можно доверять незнакомцу?
— Тогда прошу тебя — ничего не бойся. Что бы сейчас ни произошло, тебе ничто не грозит, клянусь, — со звенящим в голосе напряжением сказал Атон, и я заволновалась.
Нет, я по-прежнему не чуяла опасности, но обострившиеся чувства кричали, что сейчас произойдет что-то важное, что-то, способное изменить все. Или всего лишь направить на верную дорогу?
Когда Атона окутала слабо мерцающая серебристая дымка, я прижала ладонь ко рту. И не зря: дымка разрасталась, меняла очертания… и через пару ударов сердца развеялась, оставив посреди лужайки самое что ни на есть волшебное существо.
Серебряного синеглазого дракона из моих снов.
Как завороженная, я двинулась ему навстречу. Сейчас он не отдалялся, не исчезал, не тонул… и вскоре моя протянутая ладонь ощутила прохладу и гладкость чешуи, а волосы на макушке взъерошило горячее дыхание.
— Ты настоящий! — восторженно прошептала я, поднимая голову и без страха глядя в знакомые синие глаза. — Какой же… Какой же ты красивый!
О сказанном я ничуть не пожалела. Дракон был не просто красив — великолепен. До сих пор я ни одного не видела, разве что только на картинках да во снах, но с реальностью ни в какое сравнение это не шло.
Мгновение, серебристая мягкая вспышка — и вместо дракона передо мной вновь стоял мужчина. Близко так, просто до неприличия, но я и не подумала отстраняться. Восхищение все еще переполняло меня, и я просто не знала, что сказать, как выразить то, что чувствовала.
— Я бы предложил тебе полетать, — улыбнулся Атон, проведя кончиками пальцев по моей щеке, — но, боюсь, мы привлечем нежелательное внимание. Но в другое время и в другом месте я с радостью покажу тебе мир с высоты драконьего полета. Хочешь?
Говорить я все еще не могла, а потому закивала, совсем как Дейдра недавно. Ею же себя и почувствовала — и наконец-то пришла в себя.
— Почему ты это сделал? — воскликнула я, все же отступая на шаг. — Такой тайной направо и налево не разбрасываются!
Хотя, если подумать, вполне в духе их семейства. Вон сколько секретов я уже узнала. Вот только Атон, в отличие от Деррека и Вальдера, не знал о магической клятве, обязывающей меня хранить молчание.
— Я и не разбрасываюсь, — покачал головой маг. — Ты сама пожелала узнать мою историю. И это ее неотъемлемая часть.
— Но…
— Ты сказала, что доверяешь мне, — не дал возразить он. — А я доверяю тебе. Все просто.
Все просто, да. Если не брать в расчет то, что мы совершенно не знали друг друга!
Настоящее безумие. Но оно, как ни странно, мне нравилось.
До скамейки я дошла на негнущихся ногах. Атон одним движением руки расчистил к ней тропку, и травяные заросли не доставили ни малейших хлопот. Опустившись на теплое, все еще хранящее тепло солнечного дня дерево, я подняла глаза на присевшего рядом Атона:
— А Эван тоже?..
Почему-то подумалось, что дракон из мальчишки вышел бы смешной, нескладный и путающийся в собственных лапах и хвосте непременно с кисточкой на конце, и образ этот, яркий и объемный, вызвал улыбку.
— Нет, — покачала головой Атон. — Только я.
— Как же так получилось? — выпалила я и запоздало прикусила язык. Не стоит лезть не в свое дело!
Но Атон считал иначе. Он совсем не рассердился, помолчал немного и признался:
— Я ношу эту фамилию не по праву крови. Александр Клайдан усыновил меня сразу после рождения.
Ни тоски, ни ноток горечи в его тоне я не уловила, а потому осмелилась задать вопрос:
— Значит, Инар… Он тебе не брат?
Это объясняло, почему именно они не ладили. Ревность в таких семьях — дело, увы, нередкое.
— Брат, — озадачил меня маг. — Единоутробный. У нас троих одна мать. И только Инар с Эваном — истинные наследники рода Клайданов. Вернее, теперь только Эван…
Атон все-таки нахмурился. Наверняка мысли о погибшем брате до сих пор причиняли боль, и стало неловко оттого, что я невольно разбередила старые раны. Видит Светлая пара, я не хотела и дальше продолжать этот разговор, слишком тяжелый для Атона, но он отчего-то решил поделиться тайнами своей семьи. И я слушала затаив дыхание, потому как видела: ему нужно выговориться. Не знаю, почему именно здесь и сейчас, почему именно мне, но это уже было не важно.
Оказалось, что юную — пожалуй, даже слишком — Энис Грайвен выдали за Александра Клайдана против ее воли. Жениха она толком не знала и узнать не стремилась, зато трижды пыталась сбежать. Последний раз — уже после замужества и рождения Инара — увенчался успехом.
Беглянку искали всеми силами, но так и не нашли. Та объявилась сама — через три года. Исхудавшая, перепуганная почти до смерти… ждущая ребенка. Вопреки ожиданиям Александр принял ее обратно. Более того — со всех свидетелей взял магическую клятву о том, что они никогда и никому не выдадут подробностей возвращения блудной жены. А когда родился Атон, без колебаний назвал его сыном, дал свою фамилию и покровительство рода. К тому моменту он уже знал, что глупая девчонка, каковой была Энис три года назад, умудрилась влюбиться, и не в кого-нибудь, а в самого настоящего дракона. Влюбиться сильно, страстно, до потери разума. Причем взаимно. Вот только до свадьбы дело так и не дошло: он погиб незадолго до церемонии. Энис осталась одна в окружении не слишком дружелюбно настроенных драконов. Судьба чужачки, чистокровного человека, их не волновала — ее терпели лишь из-за того, что она была избранницей их собрата, — но вот ребенок, которого она ждала, дело другое. Не так уж часто у драконов рождаются дети, и даже полукровка был ценен. Энис окружали заботой и вниманием, считая дни до заветного дня, но однажды ей удалось подслушать разговор, после которого будущая мать и сбежала — в чем была, ничего с собой не прихватив. Лишь дитя, которое у нее хотели отобрать, едва он издаст свой первый крик.
Конечно, ее нашли. Но к тому моменту Атон уже родился и принадлежал могущественному магическому роду, тягаться с которым не решились даже драконы. Впрочем, в их клан Атон все равно попал, но уже по собственной воле — и надолго не задержался, поняв, что просто не сможет там жить. Все-таки он в большей степени человек, нежели дракон, и вряд ли что-то может это изменить.
Энис же, лишившись иллюзий молодости, сумела другими глазами взглянуть на мужа — и полюбить его. Потом на свет появился Эван, и старая история окончательно забылась. По крайней мере никто о ней не вспоминал.
Почти никто.
— Мама сама рассказала мне все, — невесело усмехнулся Атон. — Когда у меня начались… некоторые проблемы со второй ипостасью, коей у приличных магов нет и быть не может. Кто же знал, что наш разговор слышал Инар. Он так и не простил маму. И меня — тоже. До последнего был уверен, что я вообще не имел права на жизнь, что мама предала его, оставив в младенческом возрасте, что всю любовь, предназначавшуюся ему, отдала мне. Конечно же, мы не ладили. Оттого Эван и не верит, что меня расстроила гибель Инара. И что я действительно старался отыскать и покарать убийцу…
— Я верю, — вырвалось у меня. Слишком уж потерянным выглядел сейчас Атон, сердце так и сжималось от незаслуженно нанесенных ему обид. Одни только боги ведают, чего ему пришлось натерпеться в юности. Озлобленные старшие братья, как никто, умеют портить жизнь, в этом я ничуть не сомневалась.
— Почему? — в упор посмотрел на меня маг, и сердце пустилось в галоп. Даже больно стало, и дыхание сбилось, а в голове ни единой мысли не осталось.
Наверное, именно потому я и сделала то, что сделала: подалась к Атону и быстро коснулась губами его щеки.
Колючая. А глаза — удивленные.
Правильно, вряд ли к нему каждый день чокнутые ведьмы пристают.
Хотя, если посчитать еще и ночь…
Окончательно смутившись, я вскочила с лавки и метнулась к тропинке, но не успела. Атон заступил дорогу, и я совершенно по-глупому попятилась, будто не сама только что его поцеловала.
Сделав еще один шаг назад, я уперлась в ствол дерева. Атон оказался рядом, навис надо мной, протянул руку и кончиками пальцев, едва касаясь, провел по моей щеке. И я почувствовала, как поплыл наведенный зельем облик.
— Не надо!.. — прошептала в панике, не зная, что предпринять.
Конечно, он и так знал, кто я, видел под иллюзией настоящую меня, но совсем лишиться ее было страшно. Я куталась в нее, как в пусть и дырявую, но уютную шаль, и совершенно не желала с ней расставаться.
— Я хочу видеть
Маг поймал мой испуганный взгляд, улыбнулся… и я успокоилась. Нет, не было никаких чар, просто я вдруг тоже очень захотела, чтобы он меня видел. Без всяких дымок. И без лжи, которая в последние дни стала моей тенью.
Легкий ветерок огладил щеки, бросил в глаза прядку волос. Светлую, без намека на рыжину даже в свете золотистых огоньков.
— Так гораздо лучше, — выдохнул Атон и, склонившись, накрыл мои губы своими. Замер, давая шанс отстраниться, но я им не воспользовалась. Напротив, подалась навстречу магу, обвила руками его шею и прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, что дарили осторожные касания его губ, с каждым мигом становящихся все смелее и щедро делившихся этой смелостью со мной.
Когда мы оторвались друг от друга, казалось, что мое сердце вот-вот из груди выпорхнет. Но когда маг вновь потянулся ко мне, я отпрянула и неуверенно прошептала: