Елена Тебнёва – Неправильная сказка (СИ) (страница 23)

Вряд ли. То, что я сейчас увидела… Было ли то на самом деле? Или я все же схожу с ума?

Я не смогла произнести ни слова, а потому только кивнула.

В порядке. Похоже, само понятие порядка для меня сильно изменилось. К добру ли?

— Ты сказал что-то про высшего чентоля… — Наконец-то я обрела способность говорить. — А какие они еще бывают? Низшие?

— И высшие, и низшие, и истинные. Говорят, именно истинные, и чентоли, и люди одновременно, создали когда-то Эйторру. И до сих пор ходят по этой земле. У нас почитают Великого предка, которого изображают наполовину человеком, наполовину — чентолем. Возводят храмы, проводят обряды… Кстати, Сверкающая — воплощение его ветреной возлюбленной, которая, по легендам, даровала миру магию.

Вот эта сказка была мне по душе. В ней, по крайней мере, никто не умирал.

— Вот бы встретить истинных, — мечтательно протянула я.

— Надеюсь, этого никогда не случится, — резко оборвал мечты Йонто. Поймал мой изумленный взгляд и куда мягче пояснил: — Вопреки красивым легендам, они хищники, Ана. Уничтожают все на своем пути, пожирают всех, кто не сумеет убежать.

— Я сумею, — возразила я. — Ты же со мной.

— Настолько мне веришь? — усмехнулся Йонто, и можно было бы все превратить в шутку, но… Я прислушалась к себе, поняла, что шутить не хочу, и серьезно кивнула:

— Да.

Веревки из его рук все-таки выскользнули. Он подобрал их и спрятался от меня в своих непонятных узорчатых сетях.

— У истинных тоже нет крыльев? — сменила я тему, с неожиданной досадой отметив, что мне-то, похоже, не доверяют вовсе.

— Есть у них крылья. У всех, — вынырнул из работы Йонто. — Просто у низших они прозрачные, как воздух, но прочные. Если приглядеться…

— У меня зрение минус два, приглядываться бесполезно, — разочарованно вздохнула я.

— Какое? — не понял он.

— Плохое.

Даже не помню, что с очками сталось. То ли обронила, пока меня вниз головой тащили, то ли осели в карманах торговцев вместе с другими моими вещами.

— Что же ты сразу не сказала? — оживился Йонто. — У Мирины, кажется, были капли для таких случаев… Я спрошу.

— А что, магией нельзя? Ну там дунул, плюнул и готово? — заинтересовалась я.

Магией я, правда, пока не прониклась. Но все же…

— У всего есть своя цена, — ответил Йонто и, собрав готовые сети, поднялся. — Мне нужно уйти. Вернусь к вечеру.

— Почему ты мне веришь? — прежде, чем он ушел, задала я беспокоивший вопрос. — Ни разу не усомнился, что я действительно из другого мира. Почему?

Йонто остановился. Посмотрел задумчиво, пожал плечами.

— Потому что верю.

— Дерусь, потому что дерусь, — пробормотала я.

— Я больше не дерусь. Слишком устал, — усмехнулся Йонто.

— Еще такой мелкий, а рассуждаешь, как столетний дед, — не удержалась от шпильки я.

Он вновь пожал плечами, в который уже раз наказал не выходить за очерченный охранками круг, нырнул в сплетенную деревьями арку — и исчез.

Балбес. Пусть ему и стало лучше, но, на мой взгляд, теневыми тропами он явно злоупотреблял.

ГЛАВА 12

Остаток дня я провела, собирая на полянке травы — в последнее время это весьма меня увлекало, — играя с дорком и размышляя, как скоро удастся попасть домой.

Йонто всегда возвращался прежде, чем мир укроет ночь. Ночи я не боялась. Не в этом лесу. В Эйторре водилась и нечисть, и нежить — порождения мест, отравленных истончившейся Гранью, подобие обитавших за ней тварей, — но здесь было безопасно. Йонто показывал мне охранки, отпугивающие от дома и людей, и хищников, будь они живыми — или не вполне. Прозрачные шарики на тонких ножках едва заметно мерцали и походили на больших светлячков.

Но сейчас тьма сгущалась, лес завел особую ночную песнь, а Йонто все не возвращался. И обычные звуки, казавшиеся раньше успокаивающими, пугали. Я сидела на крыльце, вглядываясь и вслушивась в темноту, и нервничала. А если что-нибудь случилось? Что-нибудь страшное? Чем я могу помочь? Что я вообще могу? Даже найти его не сумею, потому что понятия не имею, куда он ушел!

Я все же поднялась. Дошла до колодца, из которого ныне тянуло прохладой и сыростью, зябкой, покрывшей спину мурашками. И показалось, что там, за границей сторожевых деревьев, кто-то тихонько стонет…

Шаг. Еще.

И стоны, полные боли, становятся громче.

А я почти бегу. Спотыкаюсь, падаю, встаю… Вот мерцают в траве охранки-светлячки, а сразу за ними чернеет чей-то силуэт. Кто-то лежит, скорчившись, тяжело дыша, и говорить-то не в силах.

Кто-то…

Йонто?

Да.

Нет. Нельзя. Нельзя идти. Нельзя слушать. Нельзя…

Но ноги против воли ступают по траве. Голова идет кругом, воздуха не хватает.

Шаг.

Еще.

Нельзя.

Стою, дрожу. Так хочется податься вперед… Но я отступаю.

И ледяная рука сжимает сердце. А горячая — плечо. И такой же горячий шепот обжигает ухо:

— С ума сошла?!

Кто-то по ту сторону невидимой, но ощутимой границы, которую я едва не нарушила, зло шипит. Кто-то… Что-то.

Что-то темное, страшное и голодное. Я впервые вижу такое и… Лучше бы никогда не видеть. Но я глаз не могу отвести…

Меня разворачивают, и я утыкаюсь носом в мягкую ткань, знакомо пахнущую лесом и луной. Откуда я знаю, как пахнет луна? Просто знаю, и все. Она сияет над верхушками деревьев, обливает полянку серебром, и больше нет той тьмы, в которой я потерялась, которая пыталась меня обмануть, оживив прятавшиеся в душе страхи.

И того, что шипело в паре шагов от нас, тоже нет.

Есть только Йонто. Растерянный, испуганный. Злой. Обернуться он не позволил, а когда за нами закрылась дверь дома, прислонился к стене и выдохнул, будто сбросил с плеч что-то тяжелое. И я почувствовала, что стало легче дышать. Показалось даже, что до этого мига я и вовсе не дышала.

Лагерь торговцев оказалось не так-то просто отыскать. Расположение его Йонто помнил весьма приблизительно, и пришлось постараться, чтобы нащупать путеводную ниточку. Потом все было легко и привычно. Кто заметит тень в тенях?

И все же он задержался. И это едва не обернулось трагедией.

Давно подобные твари здесь не рыскали. Столь же давно, сколь и шэты не рвали пространство.

За закрытой дверью было безопасно. Или же так лишь казалось? Не важно. Ярко и вместе с тем мягко сияла пара лунных камней, которые Йонто принес несколько дней назад — сам он привык обходиться без света, а если никак не получалось, то в ход шли свечи. Нос камнями намного лучше. Особенно сейчас.

Ана была бледна. И руки ее дрожали. И…

Н нужно было что-то сказать, как-то успокоить, но… Слова не находились.

Чтобы успокоиться самому, он шагнул к Ане и быстро снял с нее канш. И прежде, чем она успела отреагировать, протянул ей бледно-голубой, ограненный в форме капли кристалл на затейливо плетенном шнурке.

Ана не жаловалась, но Йонто видел, как она то и дело касается канша, как морщится и вздыхает. И он ее понимал: вроде бы и кожаный, и прилегает неплотно, а все одно неприятно, ошейник есть ошейник.

— Это тот же переводчик, только удобнее, — пояснил он, когда Ана надела кулон.

— Ты за ним ходил? — тихо спросила она, рассеянно поглаживая кристалл. В прозрачной глубине что-то мерцало, словно там спрятали крохотную зажженную свечу.

— И за ним тоже, — кивнул он. — Зачем ты пошла гуда? Кого видела?