Елена Тебнёва – Академия Грейс (СИ) (страница 44)

Не стоит. И на балу, если подумать, делать мне нечего.

Озвучить свои мысли не решилась, опасаясь, что подруга живьем за такое съест. Пришлось еще походить по залу, приглядываясь к платьям и ценам, и наконец-то нашлось то, что устроило и душу и кошелек. Не такое шикарное, конечно, но смотрелось оно вполне неплохо. Его я и купила, хотя Лэн и сопела недовольно, намекая, что не слишком одобряет мой выбор.

С обувью и прочей мелочью определилась намного быстрее. Дан в лавке все-таки появился, уже когда все было упаковано и мы приготовились тащить коробки на себе. К счастью, этого не потребовалось: господин декан договорился о доставке, что позволило нам с Лэн еще немного побродить по городу и даже посидеть в уютном кафе. Дан с наших посиделок сбежал, сказав, что быстро вернется, и строго-настрого повелев с места не двигаться. Отсутствовал он и в самом деле недолго — с заказанными к чаю пирожными мы успели расправиться лишь наполовину.

И лишь оказавшись на территории академии, под защитой надежных стен, я осознала, что все это время опасалась очередных неприятностей. Выдохнула, прикрыв глаза, но попытку Лэн улизнуть и оставить нас с Даном вдвоем заметила и пресекла, вцепившись в бессовестную подругу обеими руками. Не менее бессовестный женишок многозначительно хмыкнул, обещал доставить покупки сразу же, как они появятся у него, и, попрощавшись, зашагал к главному корпусу.

— Ну и дурочка, — скорчив забавную гримаску, проворчала Лэн.

— Небитый битого не учит, — вяло отмахнулась я, и на этом, к величайшей радости, обсуждение моей более чем странной личной жизни сошло на нет.

И без того было над чем голову поломать. В итоге я едва вообще ее не сломала, пополнив список вопросов к Дану и укрепив уверенность в том, что расслабляться с ним нельзя ни в коем случае.

ГЛАВА 23

Проснулась я глубокой ночью от странных звуков. Где-то в городе тоскливо завывала нежить; что-то скрипело и шелестело, кто-то раздраженно шипел… Поморгав в полной темноте, я хотела было укрыться с головой и снова уснуть, но сдавленный смешок поменял планы. Пришлось, ежась от неожиданного холода, вставать и осматриваться…

Привыкшим к мраку глазам открылось прелюбопытнейшее зрелище. Покачиваясь на сквозняке, немелодичному пению неизвестной нежити вторили распахнутые настежь створки окна. Возле него стояла облаченная в длинную белую рубашку Лэн. С развевающимися светлыми волосами она вполне могла сойти за призрака. Только вот призраки обычно молчаливы, целительница же приглушенно ругалась и, кажется, пыталась то ли выпихнуть, то ли, наоборот, затащить в комнату кого-то громко сопящего и отчаянно цепляющегося за подоконник. Рядом, зажимая ладошкой рот, бессовестно веселилась Радиша.

— И долго он там висит? — поинтересовалась я у нее, не решаясь отвлекать целительницу от важного дела. В личности полуночного любителя чужих окон сомнений не возникло ни на миг.

— Минут пять уже, — шепотом отозвалась Радиша. — Интересно, что случится раньше: он отвалится или Лэн сдастся?

— Я его сама сейчас отцеплю, пусть убьется, если ума нет, — прорычала подруга.

— Я крепко держусь, — громко проинформировал немного дрожащий, но оттого не менее решительный голос. — И буду держаться, пока не согласишься!

— На что? — Подойдя ближе к окну, я заглянула через плечо пышущей негодованием Лэн и едва не присвистнула.

Карл явно был не в себе, когда отважился ломиться в окно вредной дамы сердца, не учтя, что довольно-таки долго придется висеть за этим самым окном. В легкой домашней одежде на пронизывающем ветру наверняка было невесело.

— Пойти. С ним. На бал, — отрывисто ответила целительница и рявкнула: — Залезай живо, чудовище!

— Не залезу, — упрямо заявило оное и совсем некстати шмыгнуло носом. — Пока не согласишься.

— А с кем ты идешь? — спросила я.

— Ни с кем, — поджала губы Лэн.

— Тогда почему с Карлом не хочешь?

— Потому что он придурок! — простонала она. — Ты только полюбуйся, что устроил!

— А иначе ты и слушать бы не стала! — обиженно донеслось из-за окна.

— А ты пробовал?! — возопила потерявшая остатки терпения Лэн.

— А он не пробовал?! — хором удивились мы с Радишей.

Признаться, я успела вообразить, что не единожды отвергнутый парень прибег к последнему варианту, а оказалось, что более легкие ему и в голову не пришли. Или же пришли, но были забракованы как заранее обреченные на провал. И вот даже не знаю, стоит ли его за это винить…

Наши осуждающие взгляды скрестились на целительнице — видимо, мы с Радишей мыслили в одном направлении. Лэн нервно передернула плечами, полюбовалась на из последних сил цепляющегося за окно Карла… и шумно выдохнула:

— Пойду. Пойду я с тобой на бал, чудовище ты эдакое, только залезь уже в комнату и не испытывай мои нервы на прочность — они и так твоими стараниями не толще паутины!

Карла пришлось затаскивать общими усилиями, но мы справились. Главное, что при этом соседей не перебудили. Лэн отвесила чокнутому поклоннику подзатыльник, закутала его в теплый плед, усадила на свою кровать и, витиевато ругаясь, практически силой напоила каким-то зельем собственного приготовления. Надеюсь, все же не отравой. Карл сопротивлялся, но шансов против Лэн у него не было изначально. Мы с Радишей с любопытством наблюдали за ночным представлением и сдержанно — чтобы не попасть под горячую руку — хихикали в особо драматичных моментах.

Наконец Лэн сочла, что простуда «чудовищу» не грозит, и выставила его из комнаты. В дверях Карл застрял, и целительнице удалось выпихнуть его лишь после клятвенного подтверждения, что на бал они пойдут вместе.

— Достал! — простонала Лэн, закрыв дверь и бессильно привалившись к ней спиной.

— Ну так дала бы ему свалиться или же замерзнуть, это навсегда избавило бы тебя от проблемы, — невинно улыбнулась Радиша, за что удостоилась угрожающего сопения и неласкового взгляда. Впрочем, ни то ни другое так и не смогло скрыть довольную улыбку целительницы.

Засыпала я в хорошем настроении. И снилось мне нечто странное и совершенно нелепое. Зал, освещенный лишь полной луной и украшенный живыми цветами, среди которых порхают яркие бабочки; я в том самом платье, кружащаяся под сказочную мелодию; Дан, забирающийся по плющу в огромное арочное окно… и множество белоснежных, сияющих в волшебном полумраке единорогов.

А следующий день оказался щедр на сюрпризы. И первый из них преподнесла Сантея Стай.

Мягкая, ярко-зеленая, не подозревающая о приходе осени трава льнула к босым ногам. Шелестели по-весеннему свежими листьями деревья, обрамляющие похожую на изумруд поляну. В воздухе разливался медвяный аромат, от которого слегка кружилась голова, а губы улыбались сами собой, и танцевали мерцающие золотистые искры, разглядеть которые можно было, лишь прищурившись. Так же сияли и пасшиеся здесь белоснежные, невероятно изящные лошади, от ухоженных шелковистых хвостов до острых кончиков серебристых рогов являвшие собой воплощение истинного волшебства.

Сантея Стай, прекрасная, как это утро, место и вера в чудо, вместе взятые, неспешно подошла к единорогам, застыла в нескольких шагах от них и, низко поклонившись, протянула руку. Через томительно-долгую минуту от небольшой стайки отделился самый любопытный и дружелюбный единорог. Окинув непрошеных, но тихих и вежливых гостей взором дивных лиловых очей, он осторожно приблизился, пофыркал, перебирая передними копытами, и ткнулся в ладошку нежно-розовым мягким носом. Шумно обнюхал, отступил, тряхнул головой, отчего в воздух взлетело еще одно облачко золотистых искр, и положил голову на плечо магистра. Она улыбнулась и провела ладонью по длинной, завивающейся кольцами гриве.

А меня словно толкнуло что-то. Как сделала первый шаг — не помню. Но казалось, что все делаю правильно, так, как нужно именно сейчас. Шла медленно, в полной мере ощущая и упоительную прохладу травы под ногами, и свежую сладость воздуха, и лучики солнца на щеках, отчего на душе становилось невероятно легко и светло. Чудилось — вот-вот взлечу, и даже крыльев, как в моих странных снах, не понадобится.

До магистра Стай я дойти не успела. Навстречу, столь же медленно, выдвинулся еще один единорог, помельче и поизящнее первого. Не дожидаясь ни поклонов, ни протянутых рук, воплощение магии грациозно скакнуло в сторону и легонько пихнуло меня мордой в плечо. Я рассмеялась и, набравшись смелости, коснулась переливающейся в солнечном свете гривы. Чистый шелк! И по пальцам словно крошечные молнии пробежали. Не больно, щекотно только… И радостно отчего-то.

Вчера я много читала о них. И картинки разглядывала более чем внимательно. Но реальность превзошла все ожидания. Даже сон, который по пробуждении показался красивой сказкой. Да и то ни один сон не способен поведать, каково на ощупь самое настоящее чудо…

До сих пор настороженно взирающие на нас единороги, не столь бесшабашные, как поприветствовавшая чужаков пара, расслабились, зафыркали, подошли ближе…

— Вас приняли, — тихо сказала магистр Стай, но услышали ее все.

Ребята, послушно замершие на краю поляны, вздохнули с облегчением и наконец-то рискнули последовать моему примеру.

Утром, идя на первую пару, мы и представить не могли, что нас ждет. А ждала нас сияющая Сантея Стай, мастерски открытый ею портал, невообразимо дивный край и волшебство. А перед этим — небольшая лекция, показавшаяся поначалу скучной. О том, как создавать исцеляющие амулеты, не будучи ни целителями, ни артефакторами. Всего-то и нужно, что обладать силой искусников и парой-тройкой шерстинок единорога. Ингредиент, конечно, не слишком распространенный, но отнюдь не редкий.