он шел легко он шел не торопясь он шел бесцельно
он шел один когда пустыни ночь кострами зрима
он шел бы так но случай выбрал день увидеть сцену
когда над Лазарем вознес персты Господь и смерть отринул
и он стал Господу восьмым учеником седьмому братом
и он став Господу восьмым учеником рыдая верил
но не готов был место уступить когда девятый
вошел неслышно освещен огнем и встал у двери…
богу раннего неолита
ты возможно читал их по кругу судьбы раннего неолита
тех немногих кто лепрозорен волосат и коряв был послом
доброй воли делиться бивнем я была бы ему подругой
мне не знать превосходства в ссорея ведома до чувства боли
и молчания ягнят под ливнем – я молитва
ты возможно не всем спаситель дав исполнить угрозу рыка
больше отнял следы исчезнут если кровь орошает густо
я была бы в любви искусной мне в ладонях кузнечик прыгал
осторожно могла носить их до травинок малюток грустных
ты возможно не очевидец отказавшийся от бессмертия
первым возгласом наслажденья волосат и коряв удивлен
и себя не меньше и подруги своей шерстистой
я ни с кем не смогла бы видеться неолита обглодан вертел
иногда в простоте животной зарожденье милейших истин
оберегая собственную боль
классический фрейдистский детский страх: жизнь не театр
я не смогу чудачить сампан разбитый в декорациях строки
толкаю в дно оструганным бамбуком а муть реки буддистски не быстра
размеренна осмыслена чуть льдин не стала жертвой близость дна реки
и днище у сампана не упруго я просыпаюсь не сама-собой как не в себе
под звуки и сигналы рассылка обещает выгод жизнь: купи-купи
орущий попугай оберегая собственную боль перепеленываю страх
кропящий ало и говорю сознанью: полежи пока мне тело не во что впрягать…
татуировкой синей литеры обозначу
выкрашу волосы в рыжий потом остригу до корня
татуировкой синей литеры обозначу
я не могу иначе я с каждым днем упорней
несоответствие вижу с бабой начавшей клянчить:
господи дай мне силы…
через стекло зеленый все изумрудней купол
свечи поочередны – тающий воск пчелиный
я поменяю бытность вытянув в жало губы
буду нектар медовый мацать с тугою глиной
делать для пчелок свечи их недовольной Матке
буйное лип цветенье за частоколом улья
господи дай мне силы – ноющей каждый вечер
перхает медом сладким матки повадка дурья…
неизменны ответы всеведущих звезд
масть Таро из колоды и карты одни и те же
неизменны вопросы неизменны ответы всеведущих звезд
я философ и мне относиться всерьез
ведь сковало цепями и трут как веревки от лодок
пирсом набережной мостком их держу усмиряя море
рядом рыщет голодный пес ожиданья потерь и горя
в Торе всем утешенье не находить
вынимаю Таро из колоды опять и опять
плакать ли счастливо хохотать:
златовласая голая нимфа грустит обнажая titь
под разрушенной башней кирпичного остова кладь
ты летишь с ее зубьев падаешь вниз крича: прости
я растила ее венцами:
каждый день по кирпичику к небу: высокой стать
стай была маяком древней готики вечный стиль
падаешь будто лица нет прошу перестань!
перестань мой любимый замучила звезды
вопрос один – мне година сплела на груди 
