Елена Талленика – Ночь высокого до. Премия имени Н. С. Гумилёва (страница 15)
и не найдены в ней воровскою порою рассветной
по прошествии ночи в слободе православной столицы?
кем дарованы мне? семь столетий проросшие травно
сохранили от глаз от людской любопытной породы
но любя быть свободной: поднимаю и с грацией плавной
посылаю обратно очередно бросая в болото
самым старым обрядом избавляясь от всяких излишеств
никому не принес «дурмузи» богоданного счастья
прикоснувшись к истории хороню в уготованной нише
под болотною тиной зеленей изумрудных исчадий…
ближе чем рядом
семя сомнений прячу от света готово в рост
как его сдержишь? единственный способ не в этот раз
крошечно не идеален уход и прост
но будет всхожесть и пик урожайный поместно даст
в разных условиях…
всё буйным цветом а ведь вставала за час до сна
не было ленью просто усталость и естество
семя сомнений сорт не редчайший но кто бы знал
что разрастется и так укроет густой листвой
в век богословия…
мой грех: сомненья в Его всесилии брали верх
столько молилась сузив углами жилищ уют
загнанной снилось что прекращаю и жизнь и бег
и отправляюсь туда где прощают и всем дают
ловят на слове…
где нет нужды повторять и просить Его сотни раз
знает о каждом вошедший каждый дитя не гость
семя сомнений за это знала с лихвой воздаст
и отлучит никогда не исполнив и доли просьб
иже присное…
время: песчинки сквозь пальцы: их счел мудрец
многое видится дальше и глубже началу дня
каждому сроку когда-то внезапный придет конец
те кто любил будут ближе чем рядом и значит Он внял
все наносное…
я любовалась
едины всем дочь море ты я любовалась образом стихии
волны всепоглощающей напор был совершенен
ты убегал с ребенком на руках от натиска ее ничуть не хилый
но уязвим но так вселенски мал когда зев вспенен
волна набрасывалась прижимался пес
ничейной брошенкой моей земной натуры
себя вблизи никто не рассмотрел и с расстоянья
мне посчастливилось с улыбкой наблюдать
тебе была волной ребенку няней
собаке развивающей инстинкт маскулатурой
у той картины можно замереть на триста вдохов счастья неземного
собака море дочка и отец и неба купол
я написала для себя ее беречь в уютном сердце чувством новым
любовью нежной к дочери твоей хоть это глупо
я написала для тебя ее запомня неизбывность обстоятельств
ребенок оставляющий следы: и мой ребенок
за этим невозможно наблюдать не принося для каждой слезки jааtis2
на руки взяв – утешив не прижать в тебя влюбленной…
цветок редчайший
на подступах к земному бытию строкой небесна
жил-был итог и то как возмужал уже: бессмертью
я не считаю без тебя года слезой не лестна
я просто нанизала естество на жизни вертел
я существую на пороге дат травой ковыльей
я проросла и навевать могу тоску по счастью
сопротивляясь я мозолю глаз вчерашней былью
никто не вытоптал: в траве из трещин в рост
цветок редчайший 
