Елена Свободная – Не изменяйте ведьмам! Спасти самое дорогое… (страница 8)

– Да знаю я твой праздник! – уворачиваясь от слюнявых поцелуев в шею, пропыхтела я. – Он даже на яблочный спас не тянет…

– Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь, – с садистским удовольствием прошипел он мне в лицо, шаря лапами уже под курткой.

Коленки начали подрагивать – этот гад точно знал, что и как нужно делать, а распаленное полнолунием тело отреагировало соответственно. Может, тетя Линна в чем-то и права?.. Эта мысль разозлила еще больше, заодно придав сил. Кое-как отпихнув его, я попыталась отдышаться и призвать гормональную систему к порядку. Демьян справился быстрее и снова пошел на приступ, бормоча какую-то хрень, совмещающую в одном предложении слова на "ш", "в" и "л".

– Что, какие-то курсы прошел? Или все-таки нашел мне нормального мужи…умн..ном? – очередная попытка бывшего засунуть свой язык мне в рот увенчалась успехом, и я его укусила.

Зашипев, он отдернулся и влепил мне пощечину. Лицо тут же онемело, а затылком я треснулась о стену так, что в ушах зазвенело! Попытка закричать успехом не увенчалась – горло буквально свело от страха… Мое: «Эй, кто-нибудь! Помогите!» прозвучало едва слышно, а оттого еще и очень жалко. Ощущение, как будто я пытаюсь очнуться от жуткого кошмара, но разбудить себя никак не получалось.

– Хочешь сказать, у тебя сейчас никого нет, – хрипло пробурчал Демьян мне в шею. – А как же тот красавчик?

– Не завидуй, – кажется, мои попытки оттолкнуть бывшего, его только раззадоривали. – Иначе он и у тебя будет!..

А вот у меня уже совершенно не осталось сил на сопротивление. Страх и ужас, дремавшие в глубине моей души слишком долго, рванули наружу, сковывая мое тело… Сердце буквально выпрыгивало из груди, в глазах темнело… И мне никто, совершенно никто не мог и не хотел помочь… Как почти всю мою жизнь… У меня была только я, а значит, мы обязаны снова справиться!

В тот момент, когда лапа бывшего скользнула за пояс моих джинсов, где-то за грудиной, чуть выше солнечного сплетения, взорвалась черная звезда… Проклятие слетело с губ раньше, чем я успела внятно подумать о том, какой же гадости я ему желаю… Демьяна отбросило на перила, едва не отправив в полет на этаж ниже, а дверь моей квартиры распахнулась во всю ширину…

– Аня-у!

В лицо бывшего прыгнул незнакомый черный кот, целя в глаза когтями. Тот отмахнулся, сбрасывая животное, и рванул вниз, голося на весь подъезд оскорбления, самыми безобидными из которых были «шлюха» и «чертова ведьма». Может, мне показалось, но в его волосах только что появилась первая седина… Куда припустил кот я не заметила. Наверное, по короткой лестнице на чердак. По крайней мере, это было самым логичным объяснением.

На подгибающихся ногах я заползла в свою квартиру и, прикрыв дверь, чтобы не разбежались мои собственные коты, опустилась на пол. Нет, они не дураки, чтобы рваться на улицу из места, где живут их миски с кормом, но испуганное животное способно на все. Голова не соображала от слова совсем, кровь в ушах шумела так, что казалось вот-вот хлынет наружу. Неожиданно острая боль проткнула виски, и я едва успела перевернуться на четвереньки, как меня вырвало.

Обливаясь потом, я привалилась к стене и рванула молнию на крутке. Меня колотила нервная дрожь, щека горела, а на затылке наливалась шишка. Слишком давно я жила в безопасности. Отвыкла, что мужчина может броситься с кулаками. И уж тем более, никто никогда не пытался меня изнасиловать… Мне даже в голову не могло прийти, что тот, с кем я делила жизнь, еду и постель, в принципе способен на такой… такое… такую мерзость! Снова начало подташнивать, и я бросила тоскливый взгляд на уже пострадавший пол.

Вопросы метались в голове, как вспугнутые курицы в сарае. Что теперь делать? Где мои коты? Что теперь будет? Кто открыл дверь? Что высматривал тут Демьян? И самый главный: что за проклятие я произнесла и как именно оно подействовало?.. Из коридорчика, ведущего на кухню, выглянул озадаченный Илья Николаевич. Круглые оранжевые глаза поймали мой мутный, расфокусированный взгляд. «Ну и зачем ты это сделала?» – как будто говорил он. Я неопределенно повела плечами. Что-то решив для себя, кот потрусил ко мне. Из-за его спины тут же вылетели Юра и Саша, откуда-то сверху на них спикировал Игорь, и завязалась потасовка. Из комнаты вышел Сергей Иванович. Его взгляд тоже был укоризненным.

– Иди ко мне, мой идеальный кот, – сипло позвала я его, одновременно протягивая руку и Илье Николаевичу.

Серый пушистый лоб тут же ткнулся мне в одну ладонь, а рыже-полосатый – в другую. Почесывая их за ушами, я откинула голову на прохладную стену и потеряла сознание.

А может, уснула. Потому что снилось мне странное… Заснеженное поле или огромный пустырь с торчащими из-под крупичатого наста сухими ветками кустов… Кое-где уцелели веники желто-серой травы… Тяжелое серое небо давило на голову, а ледяной влажный ветер остужал щеки… В далеке виднелась черная полоса то ли леса, то ли бесконечно длинной лесополосы… В серых зимних сумерках было не разглядеть.

– Какими судьбами, приграничница? – прошелестел над ухом сиплый насмешливый голос. – Ни тебе не время, ни твоим близким… Может, хочешь попросить о чем-то?..

Шевельнув губами, я неожиданно поняла, что, несмотря на зимний холод, они пересохли и горят, как при температуре.

– Мне ничего не надо, – беззвучно проговорила я. – Вроде бы…

Ветер, метнувший мне в лицо растрепанные, почему-то длинные, темные волосы, сухо закашлялся. Так могла шелестеть осока или прошлогодний камыш, но почему-то я была уверена, что это смех разумного существа. Настолько разумного, что оно сомневается в моей собственной способности думать!

Эта мысль неожиданно разозлила. Щеки вспыхнули, а на глаза навернулись слезы.

– Хочу быть свободной! – крикнула я, но ветер унес громкие звуки, оставив только тихий шепот.

– А тебя разве кто-то держит? – снова раздалось где-то совсем рядом. – Да и не связаны ты ничем, приграничница… Разве что, совсем немного, но это так… ваши человеческие заморочки…

– Хочу быть свободной от страхов, от обязательств, от всего!..

Злость на умничающее нечто подстегнула мыслительный процесс, но, как оказалось, не настолько, чтобы оно перестало издеваться:

– Для этого тебе надо умереть… Впрочем, ты подошла как никогда близко к исполнению своего желания… Знаешь, чем такие, как ты платят за Нечаянные Проклятия?..

Меня бросило в жар. Я знала. Утрата силы и медленное, мучительное угасание. Тетя Люба предупреждала. Но ведь я… Я хотела достать Демьяна. Да, со злости, которой накопилось слишком много, и его попытка принудить меня стала последней каплей… Так о каком Нечаянном Проклятии говорит мой невидимый собеседник? Тем более, что все равно не сработало.

– Знаешь, – как-то понял он. – У тебя есть две недели, чтобы все исправить, Аня… Две недели, пока открыты двери… Две недели, чтобы…

Дернувшись, я пришла в себя. Или проснулась. Или… гадать дальше не хотелось. Потому что от очередного свидания затылка со стеной, перед глазами снова замелькали черные точки.

– И чего с ней делать? – ворчливый, обеспокоенный голос надо мной совсем не напоминал надтреснутый сухой шепот пустоты. – Антонина, поглянь, может, ты сообразишь?

– Не надо со мной… ничего… делать, – с трудом ворочая языком, пробормотала я. – Сейчас встану. И все уберу. И… Стоп. А где?..

Оглядевшись, я обнаружила вокруг чисто вымытый пол и неизвестно откуда взявшуюся мокрую тряпку, аккуратно расстеленную у порога.

– Да мать притерла полы, – материализовалась передо мной Антонина, глядя укоризненно-ласково, как на непутевую внучку. – Что ж, ведьма ведьме не поможет?

– Тогда… – постепенно многострадальная глова включалась в диалог. – Тогда задам более актуальный вопрос: с чего вы вдруг такие… заботливые стали?

– Так ить это, – Антонина беспомощно завертела головой в поисках сообщницы, но Петровна явно сочла свой долг выполненным и предоставила отдуваться дочери. – Тебе ж дел теперь выше крыши!.. Вот мы и решили… Я чай заварила…

– Хорошо, что вы все объяснили, – пробормотала я, трясущимися руками стягивая куртку, – плохо, что я ничего не понял…

Поднявшись на ноги, я кое-как пристроила ее на вешалке и прошла на кухню. Кто бы мне объяснил, что со мной сейчас происходит? Интуиция просто орала, что это как-то связано с визитом Демьяна, который мое сознание уже пыталось спрятать. Как всегда, когда случалось что-то очень страшное, с чем по его мнению, моя психика не могла справиться. Но я с наслаждением мазохиста попыталась восстановить поминутно.

Этому очень помог горячий чай. В этот раз старухи заварили мяту, липу и чабрец, но стоило мне налить себе чашку, тут же исчезли. Что тоже оказалось очень кстати, потому что мне требовалось подумать. Открытая дверь моей квартиры. Проклятие. Демьян с поседевшей шевелюрой. Вряд ли он кому-нибудь расскажет, что я сделала. Скорее всего, уже хлопнул где-нибудь пятьдесят грамм коньяка и отправился в барбершоп красить волосы. Но ведь был еще один свидетель… Нечаянное проклятие!

Я кинулась в прихожую в поисках телефона и быстро набрала номер Машки:

– Маш, тетя Линна еще в городе? Мне срочно нужно с ней поговорить! – почти прокричала я, едва произошло соединение.

– Тпру, залетные! – опешила подруга, с которой мы расстались всего пару часов назад. – Мама в ночь улетает, так что есть предположение, что она сейчас где-нибудь в баре, с Натали, например… А что случилось? Ты что-то чувствуешь? Ей не стоит лететь?