Елена Стриж – Черновики. Тетрадь 2 (страница 2)
Прошло несколько дней, в среду кто-то днем звонил, но она даже не подошла к двери, опасалась, что опять пришел сосед. Пятница, мама забрала Гену к себе на выходные, Кира пришла с работы как обычно к семи. Зашла на кухню и увидела мужа с дядь Егором.
– Так рано?
– Отпросилась. Уже поужинал? – хотела спросить «поужинали», но не решилась. – Сильно не налегай на пиво.
Муж не любил пить, это и хорошо, но иногда, если была компания, мог пару баночек опустошить, как говорится, за компанию. Хлопнула дверь.
– Он ушел? – спросила Кира, натянув футболку, вышла в коридор. – Вы?
В ее сторону из кухни шел дядь Егор.
– Твой муж пошел в магазин, послал его, так что у нас есть время решить наш вопрос.
– Вопрос?
Она не думала, что в доме посторонний, поэтому вышла в коридор в одной футболке, а поняв, что стоит полуголой, быстро вернулась в спальню. Появился стыд, схватила юбку и уже хотела надеть, но в комнату вошел мужчина.
– Прошу, не надо, – жалобно пропищала она.
– А если муж узнает?
– Вы же обещали.
– Я держу свое слово, разве ему намекнул? Нет. Мое слово закон. Не будем терять время. Ложись!
– Прошу!
– Время тикает, он уже подходит к магазину.
– Прошу, не надо! Что я вам сделала? Я…
Мужчина развернул ее, как в прошлый раз толкнул на кровать и сразу пристроился сзади. Пальцы женщины вцепились в покрывало, его ладонь скользнула ей между ног. Он присвистнул, и через секунду зубило скользнуло в воронку.
"Скорей-скорей, – запричитала она, боясь, что вот-вот вернется муж. – Скорей же". Дядь Егор похоже и сам спешил, уже не болтал, затрясся и через минуту, успокоившись, сполз.
– Фух, – тяжело выдохнув, он поднялся, застегнул молнию на штанах, посмотрел на голый зад женщины, ухмыльнулся и, не сказав больше ни слова, вышел из спальни.
Однажды еще в школе Кира проиграла своему другу.
– Хочешь, я уроню вот этой фишкой коробку?
Девочка взяла фишку от домино, взвесила ее в руках, посмотрела на большую коробку от музыкального центра, а после, бросив, кивнула.
– Невозможно!
– Если сдвину, поцелую.
– Кого?
– Тебя.
Она хихикнула и положительно кивнула головой, понимала, что фишкой невозможно даже с места сдвинуть коробку, не говоря про то, чтобы ее уронить. Никита сразу засуетился, в начале стола установил фишку, за ней коробочку из-под лекарств, после пенал, книгу, энциклопедию. Видя все это, Кира стала переживать, но все равно не верила, что получится. Дальше пошла коробка из-под обуви, за ней коробка из-под сапог, сверху для веса положил пару книг и уже в самом конце непосредственно последнюю коробку от музыкального центра.
– Ну что, рискнем? – и он подсел к столу.
– Нечестно.
– Честно. Процесс задает фишка, это как лавина, цепная реакция, а потом, – и толкнул первую фишку от домино, и вся идеально продуманная схема стала рушиться.
Кира сжалась, смотрела, как наклонилась коробка из-под сапог, надеялась, что она не упадет, но покачнувшись, рухнула на последнюю коробку, и та сразу опрокинулась.
– Есть! – радостно вскрикнул Никита и, гордясь своей работой, развел рукой.
– Между нами, – понимая, что должна поцеловать, сказала девочка.
– Только не спеши, я должен насладиться этим моментом.
Вот и теперь, спустя столько лет, домино сработало. Лишний бокал в кафе, романтическое настроение, вопрос: "Не проводишь меня?" Потом парк, поцелуй, рука на груди и снимок, который ускорил процесс падения следующей фишки.
Дядь Егор ничего не рассказал ее мужу, но это не означало, что на этом все закончилось. С каждым днем ситуация усугублялась, он приходил часов в десять, и Кира, открыв дверь, впускала чужого мужчину. Она уже запуталась и не знала, что делать, а он по привычке толкал ее на кровать и, пристроившись сзади, раздвигал створки.
Еще в институте Кира с друзьями ходила в поход и там вывихнула запястье, болело сильно, в городе ей наложили шину и плотно все перебинтовали. Первые дни прошли нормально, но после короста, что образовалась на месте глубокой царапины, стала ныть. Кира терпела, думала, что пройдет, но на следующий день уже не смогла уснуть. Испытывала жжение, зуд, хотелось почесать, но не могла. Не вытерпев этой муки, сняла шину и довольная, что добралась до источника раздражения, стала царапать ногтями. И только когда пошла кровь и на смену зуду пришла боль, успокоилась. Но это было блаженно.
Вот и сейчас его зубило вонзилось в нее, она заскулила, испытала зуд в паху и желание, чтобы он не останавливался, а все продолжал и продолжал. Между ног ныло, жжение нарастало, прогнулась. Уже давно не было стыда за свое поведение, а желание получить этот отвратительный и унизительный секс. Его зубило с чавканьем врывалось в нее. Кира заскулила. Ощутила надрыв, что давно не испытывала. А после стиснула зубы, боялась показать мужчине, что ей приятно, что вот-вот взорвется от оргазма. А он все продолжал и продолжал долбить. Женщина заскулила, тело предало ее, он еще дернулся, а после почувствовал, как что-то сильное, словно удавка, обхватило его ствол и стало сжимать.
– О… – не выдержав такой муки, произнес он. – Да ты однако…
Резкий толчок, и Кира заскулила от давно забытого наслаждения.
Мужчина ушел, бросив ее растерзанное тело, а она еще долго приходила в себя.
– Милый, я не хотела, – врала себе, поднимаясь и пошатываясь, шла в ванную. – Не хотела.
Теперь Кира уже не знала, что происходит, хотела спасти семью и в то же время делала все, чтобы ее разрушить. Однако отдать должное, дядь Егор ни разу не проговорился мужу о том, что его жена вытворяет. Она хотела этого предательского секса, не признавалась себе, что ждет мужчину, чтобы силой повалил на кровать, раздвинул ноги и стал тыкать зубилом в ее мякоть.
– Зачем это?
Мужчина защелкнул на ее запястье наручники, приковал к батарее.
– Лежи смирно, я сделаю тебе сюрприз.
– Мне пора домой, скорой он придет.
– Сегодня пятница, сын у бабушки, а за мужа не беспокойся. Полежи, отдохни, ведь еще предстоит поработать.
Кира попробовала освободиться, но он специально зажал стальные наручники так плотно, чтобы у нее пропало желание сбежать. Ближе к восьми вечера мужчина вернулся. Слышала в зале чужой голос, но не могла понять, кому он принадлежит. В висках стучало, появился страх разоблачения.
"Я все вытерплю. Все ради семьи".
Пластиковый кляп, теперь она не может закричать. А после сплошная черная латексная маска, что закрыла ей глаза и волосы, сделав из нее невидимую женщину, у которой осталось только тело. Ошейник и поводок.
– Веди себя хорошо. Обещаю, сегодня последний день со мной, – от услышанного Кира постаралась улыбнуться, но кляп не дал этого сделать. – И перестань твердить про жертву. Какое тебе дело до фотографии, что мне удалось снять. Ты там с мужчиной под ручку. Разве ты не знала? – женщина замычала. – Там ничего нет, ты просто шла, но я вспомнил, как ты говорила, что любишь мужа, вот и удивился. Как так? Любишь, а гуляешь с другим. Подумал, что это твой приятель с работы, уж слишком скромно он себя вел. А вот что ты подумала? А? – женщина опять замычала. – Вот, то-то же. Ты в душе хотела секса и получила его, может не так как мечтала, но все же получила. А теперь вставай, нам пора сделать подарок.
Кира запаниковала, она не видела, куда идет, кто там в зале и что будет дальше.
– У тебя не так давно был день рождения?
– Да, но он уже прошел.
Женщина оцепенела, она узнала голос мужа, поводок дернулся и, сделав шаг, она вышла из комнаты.
– Я приготовил тебе подарок. Можешь не говорить спасибо. Это все для тебя, она покорная рабыня. Надеюсь, понимаешь меня.
– Ух ты…
– Она хочет этого, очень хочет, и готова заниматься сексом хоть до утра. И ты в этом сам убедишься. Только одно правило, не снимать. Боится раскрыть свое инкогнито.
– Ага… – по-детски ответил Иван, и она услышала, как скрипнуло кресло.
– Можешь делать с ней все, что хочешь. Ну же, бери подарок и начинай.
Первая фишка домино уже давно упала, цепная реакция падения набирала силу, еще секунда-другая, и последняя коробка, наклонившись, стала падать.
Ошибка
Завтра новый год и еще целый день работы, но именно сегодня закрыли салон и пошли отметить праздник. Галина помнила, как в детстве заглядывала под елку и думала, когда же придет Дед мороз и принесет подарки. Первое время ее укладывали спать, но чуть повзрослев, она садилась на пол и смотрела на елку. А мама суетилась около стола, намекая папе, что пора садиться.