Елена Старенкова – Шизофрения. История психиатра, оказавшегося на грани безумия (страница 19)

Заведующий сделал записи в историях болезней и пошел проведать Светлану Геннадьевну. Тихонько приоткрыв дверь, заглянул в палату. Спит.

«Ну наконец-то», – промелькнуло у него в голове.

Часть третья

Вершина

Ну что ж, заметили во второй части что-нибудь странное? Или может все так, как и должно быть? Порой то, что нам хотят выдать за правду, далеко от реальности. Помните наш разговор о восхождении на Эверест? Будем считать, что мы почти на вершине, и совсем скоро, спешу вас заверить, все встанет на свои места.

Глава 1

Начало сентября и начало мая – два любимых периода у врачей психиатрической службы. Любимых потому, что в это время у ординаторов начинается практика, а значит, на помощь придут пусть и неопытные, но свежие умы. Поначалу ординаторы выполняют чисто механическую работу: пишут эпикризы[73] и дневники под контролем врача. Затем им доверяют ведение нескольких пациентов. Будущим психиатрам необходимо обучиться работе врача, ну и, конечно же, развить клиническое мышление, а докторов стационара эта помощь пусть и ненадолго, но разгружает. Обычно врачей в отделении – один-два плюс заведующий, и этого количества, само собой, не хватает, чтобы спокойно и неторопливо вести пациентов, количество которых может доходить до 90.

Поэтому заведующая отделением и я, врач-психиатр, с нетерпением ждали будущих докторов.

Противный звон разрезал тишину. У ординаторов еще нет спецключей, а посему об их приходе нас оповещает звонок в отделение больницы.

Двое молодых людей появились в ординаторской.

– Здравствуйте, док!

– Здравствуйте. Меня зовут Елена Станиславовна, я врач этого отделения. На входе вы видели кабинет Ларисы Викторовны, заведующей. Приятно познакомиться. – Еще бы не приятно: помощь подоспела!

– Меня зовут Данил, а это Сережа. – Высокий худощавый парень указал на второго, пониже.

– Ну что же вы, доктора! И пациентам мне вас так представить? – заулыбалась я. Из года в год одна и та же песня. Приходят зеленые, просят им «тыкать», сильно стесняются, если к ним обращаются на «вы». Но быстро учатся и вырастают из «Данила» и «Сережи» в Данила Владимировича и Сергея Анатольевича.

Новоиспеченные доктора, наспех накинув халаты, отправились за мной в сторону отделения.

– Итак, молодые люди. У Ларисы Викторовны сейчас немного пациентов на курации, а вот мне ваша помощь ой как нужна. Сейчас мы войдем в отделение, – я остановилась перед дверью, – и я вам покажу моих пациентов. Кому-то нужно будет писать дневники, кому-то – выписки. Если новенькие поступают, смотрим вместе, а курацию пишете вы. Все буду проверять лично.

Доктора насупились, а Сергей Анатольевич даже одернул халат и расправил складки, всем своим видом показывая: будем стараться, док.

– В первой палате у нас лежат относительно стабильные пациенты. Они уже заканчивают курс лечения и готовятся к выписке. Здравствуйте, Фаина Александровна, – обратилась я к одной из пациенток. – Как у нас дела?

– Хорошо, спасибо, Елена Станиславовна. Когда домой?

– Скоро, через пару дней. Доктора, диагноз F20. Доброе утро, Татьяна Анатольевна. – Следующая пациентка уже ловила мой взгляд, так что я и с ней начала разговор. – Как вы сегодня? Жжение в теле поменьше?

– Ой, плохо мне, Елена Станиславовна. – Женщина сделала страдальческое лицо, театрально прикрыла лоб рукой. – Ой – как плохо!

– Та-а-ак, Татьяна Анатольевна, имейте совесть! Доктора только пришли, не пугайте их. Диагноз F21.

Пообщавшись со всеми пациентами в палате, мы вышли в коридор.

– Елена Станиславовна… Извините… Можно вопрос? – Сергей Анатольевич стушевался и опустил взгляд.

– Слушаю.

– А что такое F20 и F21?

– Доктор, вы что? Это шифры! Не могу же я разглашать диагноз пациента в присутствии других больных, поэтому пользуюсь стандартными кодами: F20 – шизофрения, а F21 – шизотипическое расстройство. Конкретно у той пациентки – псевдоневротический вариант. К завтрашнему дню основные коды знать, иначе диалога у нас не получится. Вам уже совсем скоро выходить врачами, а вы с элементарными вещами не знакомы.

Далее мы прошли палаты номер два и три. В них тоже лежат пациенты, готовящиеся к выписке. Затем прошли к палате номер пять.

– Елена Станиславовна, а где же четвертая палата?

– А вы внимательный, Данил Владимирович. Действительно, палаты номер четыре в отделении нет. Оно не раз перестраивалось, менялся профиль: были мы и острым отделением, и общепсихиатрическим, затем переезжали на место отделения неврозов – там мы работали с ковидом, а неврозы располагались здесь. Затем опять поменялись местами. Сейчас из него формируют отделение первого эпизода. Соответственно, когда оно строилось, никто и не подозревал, что его ждет. Так и получилось: функционируют палаты номер один, два, три и пять, а палата номер четыре отдана под кабинет психолога и для проведения судебных заседаний.

Тем временем мы подошли к пятой палате.

– Здесь у нас находятся особые пациенты. Проще говоря, острые. Только поступившие, в психозах, с затяжными психотическими состояниями. В среднем лежат тут около двух недель, в период активной терапии. Обычно этого времени достаточно, чтобы пациента вывести из психоза. Долечивать мы его будем уже в палатах с относительно свободным режимом.

– А здесь какой режим?

– Режим «Б», режим особого наблюдения и постоянного контроля. Пациенты выходят из палаты раз в два часа и только в сопровождении персонала. Здесь же в целях безопасности установлены камеры. Но я вас привела сюда не только для знакомства с пациентами. У меня есть уникальный случай, и я бы хотела вам его показать…

Глава 2

До того как я пришла работать в психиатрию, в том же отделении проходила и моя ординаторская практика. Эта пациентка лечилась здесь уже несколько месяцев. Моя ровесница, внешне больше похожа на ребенка: огромные синие глаза, светлые волосы до плеч, хрупкое телосложение. Я знала ее еще до болезни. Огромный багаж знаний в голове, светлый ум. Ей пророчили успешную карьеру. Она окончила медицинский вуз с золотой медалью, с легкостью сдала вступительные экзамены и поступила в ординатуру по психиатрии. Но стать психиатром ей так и не довелось.

Я приехала в отделение рано утром и, не успев осмотреться, сразу пошла на рапорт. Медсестра, дежурившая сутки, отчитывалась перед заведующей и врачами о произошедшем, рассказывала о состоянии пациентов.

– Светочка, как всегда, без изменений. Внешне мало опрятна, частично обслуживается персоналом. Контакту доступна, подчиняема, речь не по существу, настроение неустойчивое. Стереотипно повторяет слова за окружающими. Периодически замирает в неудобных позах. Аппетит снижен, кормили с рук. Ночь не спала… – с тоской говорила медсестра.

«Любопытно. Надо ее посмотреть», – подумала я и по окончании рапорта направилась обратно в отделение.

Как же я удивилась, увидев знакомое лицо. Первое время я надевала маску, чтобы она меня не узнала. Спустя время стало очевидно: Света и себя-то не помнит, не то что меня.

За ней было интересно наблюдать: человек хоть и «сошел с ума», но разительно отличался от большинства пациентов. Вместо стандартных пошлостей, которые выкрикивали иной раз пациенты в психозе, Света цитировала, как могла, стихи Пушкина, Фета, Блока.

Я внимательно изучала схемы лечения, которыми доктора пытались вернуть ясный ум Свете. Ни одна из них не помогала. Симптоматика мерцала, то усиливаясь, то практически исчезая. Клиника классической шизофрении.

Была идея провести Свете несколько курсов электросудорожной терапии: она, как ничто другое, помогает при резистентной к другому лечению клинике, но сбыться этому оказалось не суждено. Спустя полтора месяца моя практика закончилась, а Света так и осталась лечиться в отделении. Когда я была медсестрой, из-за коронавируса мы перевели всех пациентов в другие отделения больницы. Потом был ковидарий, и в конце концов мы вернулись в родное «гнездо».

Через полтора года, по окончании ординатуры, я сменила должность медсестры на должность врача-психиатра. Теперь в мои обязанности входили дежурства не только по родному отделению – по всей больнице. Каково же было мое удивление, когда я встретила Свету в соседнем отделении.

– Лариса Викторовна, она все это время находилась здесь?

– Да, помните, мы переезжали в ковидарий, а Свету перевели в соседнее отделение? С того времени только раз ее выписали, она продержалась вне стен больницы два месяца. Затем снова поступила на лечение в еще более плачевном состоянии, чем при выписке, и с тех пор она находится в больнице.

– Мы могли бы забрать ее к нам? Я бы хотела вести ее, может, что-то получится.

– Ну, если вы настаиваете, переведем.

Глава 3

– Конечно, я бы хотел посмотреть самые интересные и сложные случаи! – Сергей Анатольевич не дал мне договорить. Я улыбнулась. Нечасто встретишь будущего доктора с таким стремлением к знаниям. Чертовски приятно.

Мы прошли вглубь палаты. На самой дальней кровати виднелся силуэт девушки. Она сидела спиной к стене, поджав под себя ноги, и что-то бормотала. Светлые кудри спускались на плечи, девушка была настолько хрупкой, что казалось, будто ее полупрозрачная кожа буквально сливается с цветом волос.

– Свет… Света… – Пациентка не отзывалась. – Светлана Геннадьевна!