Елена Станиславова – Роман о любви на далёком острове (в трёх историях) (страница 36)
Глава 9. Второе воскресенье. День рождения Алекс
Воскресное утро выдалось дождливым, но Рурик сказал, что синоптики обещают скорое прекращение осадков. Однако Алекс решила, что дождь завтраку не помеха. И этот завтрак немного запоздал – сначала оба спали дольше обычного, а потом у них нашлось занятие поважнее завтрака.
После первой чашки кофе Алекс включила телефон, и тот ожидаемо забулькал, заквакал, разразился целой канонадой коротких звуков. Алекс закидали сообщениями. Рурик удивлённо повернул голову, выразительно глядя на гаджет в руках Алекс.
– В чём дело? Что-то случилось?
– Случился мой день рождения. Мне сегодня исполнилось тридцать. Вот все и поздравляют, – ответила Алекс, отправляя ответные «спасибо» маме, бабушке (которая вспоминала о существовании внучки несколько раз в году) и единственной близкой подруге.
– О, поздравляю! Я не знал, а то бы подумал о подарке. Я сейчас позвоню Оули, чтобы в кафе для нас приготовили праздничный ужин. Мы как раз к нему вернёмся, – и Рурик тоже взял в руки телефон.
Бегло просмотрев оставшиеся поздравления, Алекс всё же заглянула в рабочий чат (хоть и дала себе обещание не заходить туда до конца отпуска, но ведь отпуск, считай, почти закончился…) и застряла на сообщении, пришедшем ещё в пятницу. Предложение показалось ей интересным. Известный туроператор хочет организовать пилотную рекламную кампанию тура по местам съёмок весьма популярного, даже культового сериала. Весь прикол заключался в том, что тур этот конный и он… по Исландии. Срок – середина августа. «Нереалистично, слишком мало времени осталось. Такие вещи нужно как следует проектировать», – решила Алекс. Но заказчику ответила, что свяжется по этому вопросу завтра.
После завтрака Алекс ещё раз захотела прокатиться на Эгле, и Рурик пошёл седлать лошадей. Дождь к тому времени закончился, в этом случае синоптики не ошиблись с прогнозом. Голубоглазая лошадка Алекс с удовольствием бежала рысью, Гамли под седлом Рурика последовал её примеру и вскоре вырвался вперёд. Так они добрались до живописного озера, у которого спешились и опустили лошадей пастись. Рурик поднял с земли чёрный кусок лавы, отдалённо напоминающий лошадиную голову, и протянул его Алекс.
– Возьми, это мой подарок. – Он смотрел на Алекс незамутнённо серьёзным взглядом.
– Спасибо.
Алекс взяла лёгкий пористый камень и положила его в карман куртки. Подарок, конечно, своеобразный, но он будет напоминать ей о лошадках, об Исландии и о Рурике.
Кобылка Эгла которую хозяин фермы выделил Алекс, была саврасой, а конь Рурика – гнедым, и Алекс показалось, что гнедых лошадей на ферме больше всего. Она вспомнила, что видела ещё чисто белую лошадку и светло-серого в яблоках коня.
– А каких, вообще, мастей бывают исландские лошади?
– Всяких. И с подпалинами, и с разного цвета ушами, только чисто серых лошадей мы недолюбливаем. Это, конечно, пустое суеверие, связанное с нашей мифологией, но, тем не менее, серые лошади, не серые в яблоках, а именно серые, в Исландии встречаются реже других мастей.
– А в чём виноваты серые лошади?
– Раньше люди верили, что на серых лошадях ездят колдуны и прочие люди, связанные с потусторонним миром. В наших мифах упоминается серая лошадь, которая на самом деле не лошадь, а оборотень или призрак. Она появляется около озёр или рек в туманную погоду. Любой, кто заберется к ней на спину, слезть уже не сможет, лошадь прыгнет с ним в воду и утопит всадника. А в сагах всадники на чисто серых лошадях появлялись как предвестники скорой безвременной смерти. В оборотней и призраков сейчас никто не верит, но предубеждение осталось.
– У тебя тоже нет серых лошадей?
– Тоже нет. Но это потому, что серая масть редкая, а у меня всего десять лошадей.
Тут Алекс подумала, что десять лошадей – это совсем не много. По идее, здесь можно развернуться и сделать бизнес более эффективным. Но тут же приструнила летящих скакунов своей мысли. Ведь это не её бизнес.
В обратный путь двинулись шагом, Алекс совсем не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась. Но пора было обедать, а потом и уезжать с фермы.
– А расскажи ещё что-нибудь про исландских лошадей.
– Цена лошади всегда была немалой. Верховые лошади ценились выше, чем вьючные. Раньше люди, не имеющие лошадей, могли одолжить их у соседей, но важно было соблюдать договор. У викингов-первопоселенцев даже были законы, касающиеся лошадей. Например, существовал штраф за использование чужой лошади без разрешения хозяина. Если человек просто вскочил на чью-то лошадь, он должен был заплатить шесть эйриров серебра, а если же лошадь сделала хоть один шаг, то уже три марки.
– Интересно. А три марки серебра – это много?
– Одна марка весила чуть больше двухсот грамм. За это серебро можно было купить не самый лучший меч или не самую симпатичную рабыню.
– Рабыню. Кошмар.
– Но так было, это история, от неё никуда не деться.
Так за разговорами Рурик и Алекс незаметно доехали до фермы. Пообедали вчерашним рыбным супом и бараниной, а потом стали собираться в обратный путь.
– Я прихватил тафл, вечером поиграем. Однако в руках у него, кроме уже знакомого плоского деревянного ящичка, Алекс увидела ещё какой-то пакет, но не стала спрашивать, что в нём
После обеда у Рурика были дела на ферме, потом он пошёл отдать распоряжения Оулавюру и Хельге. А Алекс подошла к лошадям и долго гладила Эглу по шее, трепала ей гриву, а потом уткнулась носом в её шелковистую щёку и крепко зажмурила глаза, чтобы не выпустить наружу слёзы. Алекс не слышала, как подошёл Рурик, она почувствовала его присутствие и обернулась. Прозрачно-голубые глаза мужчины показались Алекс ещё прозрачнее. Он сказал только одно слово:
– Алекс.
Она видела, что Рурик хочет сказать что-то ещё, но вместо этого он прижал её к себе, и так они стояли какое-то время, а рядом жевали траву Эгла и Гамли. И слёзы всё-таки выкатились из глаз Алекс. Тогда Рурик обхватил её лицо обеими руками, наклонился, и его губы забрали эти слёзы себе. И Алекс сказала только одно слово:
– Рурик…
Домой к Рурику возвращались уже вечером. Он вёл машину медленно и осторожно – трафик был неожиданно плотным. Внезапно телефон Рурика зазвонил, он посмотрел на номер и ответил, переключившись на громкую связь, чтобы не убирать руку с руля. Разговор был недолгим. Женский голос что-то взволнованно говорил по-исландски. Рурик отвечал односложно, но было видно, что он встревожен и расстроен.
– Твоя… ээ… подруга звонила? Что-то случилось?
– Это не подруга. С подругой мы, как говорят, поставили отношения на паузу, и пауза эта будет вечной. Звонила дядина жена. Дяде плохо, сердечный приступ. Сейчас я отвезу тебя в отель и поеду к ним. Алекс, извини, что так получилось.
– Тут не за что извиняться. Конечно, поезжай к ним. Потом сообщи, как будут дела у дяди.
Рурик высадил Алекс у входа в отель и уехал. А Алекс поднялась к себе в номер и стала собирать вещи – завтра обратный рейс. Каникулы подошли к концу…
И тут Алекс вспомнила итальянскую песню, которую так любила её мама, «Римские каникулы», да, «Vacanze Romane». Алекс тут же нашла эту композицию в «Моей музыке», села на кровать и стала слушать сильный чистый голос Антонеллы Руджеро…Алекс не понимала слов песни, да это было ей и не нужно. Ей было достаточно слова «каникулы» и мелодии, словно волна, набегающей и отступающей вдаль. Почему-то в голову Алекс пришло ещё одно слово – «романтика», но она тут же себя осадила. Да уж, романтика у тебя. Нордическая. Твёрдая. Слово «твёрдая» мгновенно запустило следующую цепочку ассоциаций. Неизвестно, до чего бы доассоциировала Алекс, но в дверь постучали. Рурик пришёл.
– Всё обошлось. Ложная тревога. Доктор приезжал. Дядя чувствует себя лучше. Пошли праздновать твой день рождения. – Он протянул Алекс руку.
Когда они выходили из отеля, вёльва Миа с бейджиком администратора, охватила обоих внимательным взглядом, кивнула Рурику, улыбнулась Алекс и долго смотрела ей вслед.
В кафе кроме Рурика и Алекс никого не было (что, собственно, и неудивительно, ведь оно по выходным закрыто для посетителей). Неведомый Алекс Оули расстарался. Салат с нежнейшей свежей капустой и крабами и рыба, запечённая со сливками, таяли во рту. А потом Рурик принёс из холодильника маленький круглый тортик, где вместо вишенки на белой глазури красовались две цифры, естественно, «3» и «0». Причём тройка была синей, а ноль – красным. Из сумки была извлечена всё та же бутылка Ferreira Branco Seco Porto, а из того самого пакета, который Алекс приметила ещё на ферме, книга в кожаном коричневом переплёте. Рурик протянул книгу Алекс:
– Ещё раз с днём рождения! А это ещё один мой подарок. «Книга о занятии земли».
Алекс взяла из его рук книгу. Тяжёлая. Прочитала название. Landnámabók (Алекс уже усвоила, что гласные с диакретическими знаками произносятся как дифтонги, «ланднаумабоук»).
– Спасибо, – сказала она тихо.
Теперь у неё есть книга, которую невозможно прочитать. Но это неважно. Или важно? Она подумает об этом позже. И Алекс повторила:
– Спасибо, Рурик.
Звон бокалов в форме тюльпана прозвучал эхом её благодарности.
А потом была ночь, которую Алекс забыть не сможет.