Елена Спирина – Академия Магии, или Клянусь Любить Тебя Вечно (страница 11)

— Пусть м… э-э Мрак и остальные боги являются всемогущими в этом мире, но и у них есть свои ограничения. Даровав силу своим созданием, боги не смогли помочь им освоить магию. Люди просто упивались могуществом своей силы и превращались собственно в свою же стихию. Например, — декан закинул ногу на ногу и обвел взглядом аудиторию, — родился мальчик, подарили ему стихию огня. Вырос мальчик, возмужал, дай, думает, пойду силу свою народу покажу. И пошел же. Но… чувств нет, эмоций нет, силы воли нет. И стал добрый молодец, не мужчинкой в самом расцвете сил, а самовоспламеняющимся факелом. То же самое с водой, девушки табунами устраивали потопы в селениях. Да что там, у нас пол мира в реках с девичьими названиями. И да, это не сказки, когда говорят, что то или очередное озеро, пруд или реку назвали в честь того или иного человека. Воздух и земля тоже не смогли себя проявить. Живой лес вам о чем-то говорит? Да? Нет? В любом случае, мы еще поговорим об этом. А воздушные волны? Все они раньше были живыми людьми разной расы.

Лорд Дейл будто перенесся в те времена и сидел с задумчивым взглядом, но продолжал рассказывать.

— Тогда были тяжелые времена. В живых уже давно никого нет, кто застал то страшное время. Все те люди, кто испарялись в своих стихиях бродили по миру живых. Дело в том, что в огонь, воду, дерево и воздух превращалась сущность человека, что-то, что было живо в нем, а душа… — Маркус опустил голову и поморщился, едва заметно. Но я видела, потому что не сводила с него взгляда не на секунду. — Душа продолжала парить. Следовать за своими живыми и существующими родственниками и друзьями. Не зримо, почти… почти не заметно. Нельзя было ощутить, потрогать, почувствовать или увидеть эту душу, это даже не приведения, всем нам знакомое, это что-то эфемерное, не существующее. Лишь окружающее пространство вокруг чувствовало его душу. Продукты портились, дома разрушались, животные с слабой жизненной силой умирали…. Рядом с такой душой умирало все сущное, кроме, разве что, человека.

Я представила такое состояние то, что тогда происходило в мире и мне стало не по себе. Не хотелось бы попасть в такой мир. Совсем не хотелось бы.

— Тогда Мрак и ушел на поиски своей младшей сестренки. Любовь добрая и отзывчивая, которая прониклась к погибающему миру сразу же жалостью и любовью. Вся ее сила заключалась в добром сердце. Тогда она подарила людям чувства, дала знания для того, чтоб обуздать свою стихию. Подарила дар жизни. Преподнесла подарок в виде различия запахов. Открыла с помощью Мрака проходы душ в загробный мир. А так же это она создала точку между нашим миром и гранью, откуда возможно вернуть человека, не успевшего переступит порог грани царства Мрака.

Казалось, этот рассказ затрагивает что-то личное у нашего преподавателя. С каждым словом его настроение портилось. Это было видно по выражению его лица.

— Но не все так просто. Когда Любовь раздаривала этот мир своими подарками, никто и подумать не мог, что она не просто свои силы тратит на это, которые потом восстановятся. Она отдавала всю себя, частички своей души. К этому миру Любовь привязана не столько даже эмоционально, сколько физически. У нее очень тесная нить между живыми и царством богов. К сожалению, не все об этом знают и не все, кто знает, испытывает благодарность богине, за свою жизнь.

Я видела Любовь и была с ней знакома. Всегда улыбчивая, очень красивая и я бы даже сказала звонкая девушка. Добрая, немного смущенная улыбка сможет расположить к себе любого. Слушая сейчас преподавателя, я не могла поверить его словам. Люба никогда не показывала, что ей тяжело. Что это ноша не так легка и беспечна.

— Нам всегда говорили, что Любовь — богиня слабая, и дар у нее только один, дарить всем любовь и симпатию. — Высказалась Сабрина, как мне показалось, пренебрежительно.

До того, как декан смог открыть рот, я уже вскочила с места и нацелила на эту девчонку злой взгляд.

— Даже если у этой богини и был бы один дар, тебе никто не давал права отзываться о ней в подобном тоне. — Мне было жутко обидно за Любу. Как оказалось, она столько сделала для этого мира, а о ней какие-то там напомаженные особы так отзываются.

— Тебя вообще никто не спрашивал. И не смей мне закрывать рот. — Она фыркнула, посмотрев на меня и, повернувшись к декану, нацепила на лицо милую улыбку и проворковала. — Лорд декан, у нас же стихийный курс, расскажите про Мрака, все таки он дал нам почти всю магию.

Декан Дейл выслушал Сабрину с непроницаемой маской на лице, после посмотрел на меня, все еще зло пыхтящей и стоящей возле своего места.

— Ари… на, присядь. — Чуть дернулись уголки его губ вверх. Повернувшись к месту, где сидела родственница какого-то там вельможи строго и, разделяя каждое слово по слогам, проговорил. — Я никому не позволю в моем присутствии делать хоть намек на оскорбление богов. — Обвел аудиторию взглядом и добавил. — Это касается каждого. Услышу еще раз какие-либо высказывания по этой теме, и вылетите из академии «с волчьим билетом».

— С чем? — тихо спросил паренек в очках на первом ряду.

А я, плюхнувшись на стул, уставилась на декана. Это откуда у него такие выражения?

— С чем надо, — поморщившись, будто проболтался, буркнул лорд Дейл, — никуда вас больше учиться не возьмут. — Бросил быстрый взгляд на меня, видимо заметил, что я на него смотрю с удивлением, сморщился еще сильнее и… я бы это назвала, выплеснул гнев. — Так, Барклис, чтоб вам больше не повадно было рот открывать, когда не надо, сегодня вечером помогаете кухаркам в столовой после ужина. Я проверю.

— Не имеете права, да я… я… мой дядя князь оборотней, а я должна за всякими там посуду мыть?

— Да. Это ваше наказание. И помолчите уже. — Больше он и внимание не обратил, на открывающую и закрывающую рот, Сабрину.

— Прювет, ушастик, — улыбнулась во все свои тридцать целехоньких зубов, когда в моей комнате открылся портал, и из него вышел довольный брательник.

— Сколько можно говорить, я не ушастик, — поговнялся он, но объятия для сестры открыл. — Как первый учебный день?

— Я в восторге. От истории Андалии, от пары общей магии, от своего декана… Прям, и словами не описать. — В захлеб лепетала я, найдя благодатные уши, которые готовы меня слушать.

— Да ты уже и так все описала, потом с деканом со своим познакомишь? — ехидненько так, спросил Ян и я, поубавив свой восторг, припомнила, свои слова…

— Ой…

Касьян рассмеялся громко и заразительно. Мне тоже стало смешно, но чувство стыда никуда не делось.

— Грыыы, — сидя в углу на моем покрывале, подхихикивал и Петя.

— О, так это и есть твой Петруша? — обратил на животинку внимание наследник дроу, — И как ты только умудрилась найти хайсами?

— Ты уже пятый или шестой человек, кто задает этот вопрос. — Ян улыбнулся своей потрясающей улыбкой и приобнял меня за плечи.

— Ну что, пойдем?

— Да, только можно Петю тоже взять?

— А почему и нет, конечно. Петр, вперед.

Касьян сделал шутливый поклон и взмахом руки указал на открывшийся портал. Зеленушка, как обычный выпендрежник, начал свое шествие с одеяла с гордо поднятым клювом… Вот зря он так, не заметил, как лапка зацепилась за нитку на одеяльце и Петруша плеваясь и с визгливым «уиии» покатился к нашим ногам. Я аккуратно руками подтолкнула его в портал. Так мы и вышли в переговорной приемного отца короля Кристофа.

Вернее…, это мы с Яном вышли, вслед катящимся клубком Петей. Клубок поймал сам король и, когда от туда показалась злая куриная голова моего зеленушки…

В общем, фурор мы сотворили, дай Боже. Кристофа пришлось отпаивать успокоительным, у стражи еще долго звенела кольчуга, какие-то там советники подали в отставку, ссылаясь на слабое сердце, и только прибежавшие Линсон и Натрин, стражники охраняющую мою

Эль, махнули рукой и ушли обратно к покоям моих племянника и племянницы. Ну, да, этих и хайсами не испугаешь, после маленьких детишек Яна.

Зато наглый Петр, подполз ко мне, таща несчастное одеяло, которое было маленько порвано(это зеленушка в порыве злости побесился. Знаете, походило это, конечно, на дрыгания какие-то, примерно как в фильме «Брюс Всемогущий», там Джим Керри лежал на кровати и истерил, вот тоже самое и Петя повторил), и, указав на меня хвостом, выдал свое веское:

— Грыыы.

— Сам виноват, я тебе утром сказала, приберись, а ты провалялся пол дня. А теперь посмотри, что ты натворил, пол замка в отключке. Не в одно приличное общество тебя взять нельзя.

— Фррр.

— Ариночка, доченька, что это? — король Кристоф отогнал от себя кумушек с ваткой и какими-то сиропчиками и подошел к нам, указывая на Петра.

— Гры, на гры, гры. — сердито прорычал зеленушка.

— А? — не понял король.

— Говорит не что, а кто он. Кристоф, знакомьтесь, это мой друг, соратник и сожитель. Зовут Петруша. Он хороший, просто манерам я его еще не обучила.

— Фррр, — снова фыркнул безманерный индивид.

— Домой отправлю, — прошипела я и показала кулак. Петя понял, устыдился и спрятался за моей ногой.

— Ари, где моя Ари? — бежит моя красота.

— Любимая, мы здесь, — кстати сказать, пока тут происходил бедлам устроенный Петром, Ян стоял и просто смеялся, складываясь почти пополам.

— Привет, красотка. Как мои племянник с племянницей? — обняла подругу и чмокнула в щечку.