Елена Сомова – Пламя внутри кувшинок (страница 8)

Но не давай души поганцам

ни укусить, ни обезглавить.

Им не понять из клетки чванства,

как тьму и солнце сопоставить,

что есть мечта и вечность в мире,

где им удобнее в сортире,

где уваженье лишь за плату,

как неважнецкая покупка

или письмо без адресата

не важное, пустое, – вата —

или пропитанная губка —

кровь закусить десной с зубами

и ковылять в глуши ногами.

И не лететь в плевках и дыме,

и не здороваться с чужими.

12 августа 2025 г.

***

Чудесен мир вне тупости, как пытки.

Пытаться исправлять неисправимые ошибки —

Как создавать условия для новых

чудовищных судьбы пробелов,

не о живых – о клонах

переживать в листочках белых

средь пестроты земного карнавала,

среди кошачьих стать сервалом,

дразнящим алчность дна – ему всё мало,

как дырок на мишени в тире

вместо картины о душевном мире.

Я создаю свой дом, в вершинах духа.

не сожрала чтоб новая проруха.

11 августа 2025 г.

***

«Беги, пока я танцую!» —

заманчивый шепот любовницы друга, шипя, отдается в ушах.

«Я просто рисую пейзаж…», – признается апрель.

Хоть настежь открыта ореховая дверь,

Бежать неохота. Бежит лишь грабитель и зверь.

Она и перстами прищелкивает, как огнем,

И мечет фигурами кукишей по зеркалам.

Апрельский сквозняк не дает нам остаться вдвоем,

Курительных струек свирепство и потный бедлам,

подчеркнутый варевом тонких потёмок вдвойне,

когда мир оплавился свечкой на той стороне,

куда не врывалась коллега любимого, – та,

что лихо танцует с прищелком перстов и креста,

упрятанного между пальцев. Когтистость и лак

перстам придают знак отличия. Дерзостно так

и музыка крови, и лак кровяной

из мягкого аромата уводят домой,

и дома пытают камланьем студеной зари,

где факелы—сталагмиты на раз—два—три

горят и не помнят щелчков из—под мышек. Спиной

восстала борьба. И соперницы всплеск стороной

проносят удары. Пылает стыдами лицо.

Что стыд одиночества, если есть множества перст,

готовых продлить танец смерти и щелкнуть в лицо,

умножив страданья по мигу любви. Краток, дерзок,

волнителен щёлк, ускользающий под тормоза.

Там спит стрекоза.

И месяц спустя всё окрасится светом тепла,

когда майский щебет птенцов озарит провода.

Тропинка вела к постижению зла и добра.

«Как цепко танцует!», – воскликнуло сердце, сполна

пропитанное этой чертовой сладкой весной.

Поди, успокой.