Елена Сомова – Добрый город Пегаса (страница 10)
По тюльпанам бежала вода, и затерянный часослов
битый час утверждал своё право здесь и сейчас
возвращать импульс жизни в любви, и в который раз
повторяли часы длинных стуков по лужам басы,
удлиненные паузы – эхо сердца. Стальные носы
бились в мокрый асфальт… утопающей полосы
белый цвет изменялся, приняв словно в руки рассвет.
В беге жизни цветы потеряли истины цвет,
и летят лишь водой. Пульс минут собирает букет.
14 – 15 ноября 2025 г.
***
В гремучей разобщенности вокзала
Одна душа другой душе сказала
О месте встречи в будущей любви,
Но громыхала осень, и связала
пути узлами, – всё ей было мало,
И бились лебеди, кружа в крови.
Давая волны крыльям, отопри
Ключом всевластия себе дорогу,
И будут биться в схватке осьминоги,
А ты держи курс вест в морях любви.
… окт. – 10 ноября 2025 г.
***
И симфоний дождя вездесущие параллели
Проникают в любовь и наводят порядок водой
в поле битвы за правду и ложь, их различья, живой
не отпущен бежать, и пролился сердечной слезой,
а одежду его мыши нравственности доели.
И вороний поклёв децибелами карканий шёл
полным ходом. Две станции мимо, покос кровоточит
бессердечьем восхода среди моровой тишины.
И единственной ноты гаданья лишён,
полновесного взгляда на мир и единственной ночи.
Срезы нового всхода
вспухли замыслом. И подробность подхода
растворилась в дожде, словно краска и с нею – факир.
9 ноября 2025 г.
***
Истина кричит сквозь бетон и шум машин, слышишь?
Объезжает и встаёт поперёк пути мышью.
Парочка петард, море конфетти, истинн
радостный подход, только не в обход мысли.
Думаем, она, истина, – ребро жизни,
Но скрывает смысл море укоризны.
Истина бежит, в несвободе ей ни дышать, ни выжить.
Истина – огонь, может даже смысл выжечь.
Иногда поврать – тоже не беда, можно.
Только вот, понять грань издалека сложно.
6 ноября 2025 г.
Степень
Эта степень «никто» в захудалой заброшенной свалке
одичалых болванов
крепка непомерным нажимом
на безудержный рост и запреты – запреты режима.
Взаперти и в запретах кровавей, и извергам лучше
починять зверобойские байки заштатной нахалке,
с дальнозорким прицелом отмякшей в слезах соцзащиты
в тридцатикопеюшечном соке морковного зверя,
с апельсиновым соком замешанном миксером грязным.
И, возможно, заразным.
Все заразные байки по мягкой по клаве мозги простучали.
Ее полное имя без отчества – Клавиатура,
не сказать чтобы дура,
не накинуть процентов на плечи,
в новогодние заросли бросить —