Елена Солт – Я (не) твоя, дракон! (страница 47)
Агнес тут же улавливает это:
— Не забивай голову, — она накрывает мою руку своей, — это был его осознанный выбор. Заполняй спокойно бумаги, я заскочу за ними через пару дней.
Агнес встаёт из-за стола.
— Уже уходишь? — спрашиваю у неё.
— Да, хочу успеть в управление за маршрутными листами, завтра у меня вылет в составе дежурной группы.
— О, будь осторожна!
— Всегда!
Тепло обнимаемся с ней на прощание.
Оставшись одна, наблюдаю за детьми, делаю несколько глотков тёплого чая.
— Паапааа, папочкаа!! — Мэнди вскакивает и несётся со всех ног к углу дома.
Нортан подхватывает дочку на руки, подбрасывает несколько раз, после чего вместе с ней на руках направляется в мою сторону.
Легонько щёлкаю Мэнди по носику-кнопке:
— Ну, здравствуй, принцесса, как прошёл день?
Мэнди с энтузиазмом болтает о миссис Эль, своей учительнице, жалуется на Вильяма, с которым они постоянно собачатся, доверительно сообщает о подружке матери, которая недавно ушла. Угу, Леро, встретил её на выходе.
— Беги, поиграй! — опускаю Мэнди на траву, и она убегает куда-то к деревьям, вслед за Вильямом.
Останавливаюсь позади Ханни.
— Здравствуй, детка, — упираюсь ладонями в спинку её стула, наклоняюсь, целую Ханни в щёку. — И что это за куча мусора на столе?
Ммм, весь день скучал по её запаху. Сладкие булочки и тягучая карамель. Так одуряюще пахнет только она.
— Это не мусор! — сопит сердито, шелестя бумажками. — Это заявления на восстановление в Управлении.
Да твою ж мать! Звездючее управление. Вот зачем притащилась Леро. Вслух говорю другое:
— Ты не передумаешь, да? — не переставая целовать её в уголок рта, смещаю руку со спинки стула на бедро Ханни. Стол хорошо всё скрывает.
— Ноортан! — Ханни вырывается, накрывает мою руку своей рукой, мешая движениям. — Сто раз обсуждали уже! У тебя есть любимое дело, я тоже хочу!
— М-м-м, дети?
— Их уже трое!
— И что?
— Хватит! Взгляни, что с моей талией! Она расплылась!
— Не болтай ерунду! Ты самая красивая, Ханни, была, есть и будешь.
Касаюсь губами её запястья и встаю. Прохожу к краю террасы. Прищуриваюсь, глядя вдаль. Детей как ветром сдуло и какая-то суета за деревьями. Что там творится?
— Через пару дней Агнес заедет за бумагами, — настаивает на своём Ханни.
— Ладно, ладно, — соглашаюсь рассеянно.
— Для начала буду помогать Киртису в Академии.
— Угу.
— Даже спорить не будешь? — подозрительно тянет Ханни.
— Нет. Если ты так этого хочешь.
Рядом раздаются шаги. Руки жены оплетают меня со спины:
— Спасибо!
— Пожалуйста, дорогая, всё для тебя.
— Мама! Папа! — все трое бегут к нам через лужайку, удерживая, кто в рубашке, кто в подоле горы сочных наливных яблок.
— Тристан! — возмущённо шипит Ханни. — Ты опять лазал по деревьям?
— Ладно тебе! — прошу тихо так, чтобы дети не слышали. — Он же пацан, что ещё ему делать?
— Он ребёнок!
— Шестилетний пробудившийся феникс, — возражаю с нажимом. — Высота яблони ему явно не смертельна.
— Ты их разбалуешь! — ворчит Ханни, но уже не так воинственно.
— Мам, а мы приготовим яблочный пирог? — спрашивает Тристан.
Треплю сына по вьющимся каштановым волосам. В межбровье первенца сияет золотистый символ феникса, такой же, как у матери.
— Конечно! — улыбается Ханни. — Будете мне помогать?
— Да, да, да!! — раздаётся наперебой.
— Тогда идёмте!
Провожаю их взглядом. Ветерок шелестит брошенными на столе бумагами. Морщусь, но придавливаю их вазой с печеньем, чтобы не разлетелись.
С чего бы мне спорить, любимая? Ведь идею Киртису подкинул я сам. Видел, что дома ты заскучала. Знаю, что полёты твоя страсть, что порой ты тоскуешь по былым временам.
В природе дракона ревностно сторожить своё сокровище. Но разве можно удержать в золотой клетке феникса?
Свой урок я выучил. Поэтому — отпущу. Но недалеко.
Потому что поклялся любить, защищать и беречь. Как могу и умею. Потому что ты только моя.
Конец.