Елена Солт – Я (не) твоя, дракон! (страница 13)
Взгляд льдистых глаз пронизывает насквозь. Я почти физически ощущаю, как он копается в моих мыслях. Чуть смещает руку, большим пальцем бесцеремонно очерчивает нижний контур моей губы, сминает её.
— Что вы де…
— Мы встречались раньше, — не спрашивает, а утверждает низким рокочущим голосом. Жадно втягивает носом воздух рядом с моим лицом.
Проклятье… Откуда? Откуда в нём это знание? Он не может помнить, не должен!
Другая рука Нортана лежит на кушетке рядом с моим бедром. Методично и старательно, дракон загоняет меня в ловушку. Давит близостью. Опутывает словами, будит забытые воспоминания.
Надо с этим заканчивать.
Провожу языком по пересохшему нёбу. Заставляю себя вспомнить, ПОЧЕМУ всё в прошлом. Во рту горчит, а в животе болезненно и пусто. На миг закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями, затем открываю их снова
— Я понятия не имею, о чём вы, — шевелю губами, стараюсь, чтобы голос звучал ровно и холодно.
— Да что ты? — Он вдруг ловко перехватывает меня, на этот раз его пальцы впиваются мне в затылок, не позволяя отстраниться.
Его губы оказываются напротив моих. Между нами пара сантиметров. Голубая радужка дракона словно подёрнута коркой льда. Вертикальные зрачки сужены до узких щёлочек и внимательно наблюдают за мной, ловя малейшие эмоции.
— Ви-се-ли-ца, — проговаривает, смакуя каждый слог. — Вот, что обычно ждёт умников, которые пользуются запрещёнными артефактами.
— И при чём тут я? — подаюсь вперёд, чувствуя, как натягиваются волосы у меня на затылке, которые дракон продолжает удерживать.
Тонкие губы Обертона растягиваются в хищной усмешке:
— Дай-ка подумать, — проговаривает с издёвкой. — При том, что запрещёнка прямо сейчас на тебе? Милая моя, ты ведь знаешь, кто я. Неужели, думаешь, что я не распознаю реверс, если увижу его, м?
— Я. Не. Понимаю…
— Хватит! — дракон оставляет в покое мои бедные волосы, вместо этого впечатывает ладони в кушетку по обе стороны от моих бёдер.
Ёрзаю, пытаясь отползти от него назад, но огромная лапища придавливает меня чуть выше коленки, вынуждая оставаться на месте.
— Слишком много внимания от лорда Обертона к простой адептке, вам не кажется? — шиплю оскорблённо. — Оставьте меня в покое! Я просто хочу спокойно учиться!
— Сдаётся мне, ты не простая адептка, Ханни, — в голосе Нортана слышится странная грусть, но следующая его фраза заставляет меня напрячься. — Кстати, из реверса можно извлечь последнее воспоминание того, кто его применил. Так и устанавливается вина. Знала это?
Вдох, выдох. Глубже. Спокойнее.
Не признаваться! Не выдавать себя! Стоять на своём!
— Я не знаю, зачем вы всё это мне говорите! Если хотите в чём-то меня обвинить…
— Хочу понять, какого хрена с тобой не так.
Со мной?! Или с тобой, Нортан Обертон?! Глотаю эту дерзость. Молчу.
— И вот, как мы поступим, Ханни. Ты отдашь мне свою побрякушку, а я, так и быть, подумаю и решу, что с тобой делать. Возможно, получится обойтись без тайной полиции. Давай! Будь умной девочкой.
Смотрю на его ладонь, протянутую в требовательном жесте. Гарпии! Он ведь блефует насчёт полиции? Или нет?
Пальцы покалывает от волнения. Хочется прихватить зубами краешек ногтя. Это нервное. Нортан не конченный мерзавец и не станет силой лезть мне под простынку, чтобы отнять подозрительную побрякушку? Ведь нет?
Это было бы слишком даже для него.
Полиция, так полиция. Любая отсрочка — это шанс что-то придумать. Сдаваться легко я не намерена.
— Я…
— Мистер Обертон! — раздаётся звенящий возмущением голос миссис Олынь. — Это возмутительно, в конце концов!
Нортан досадливо морщится:
— За дверью ждите, — рявкает раздражённо, — у меня к девчонке разговор!
Вместо того, чтобы стушеваться и лебезить, миссис Олынь проходит к кушетке, кладёт рядом со мной стопку свежевыглаженного постельного белья. Расправляет шерстяной плед шоколадного оттенка, набрасывает мне его на плечи.
Продолжая стоять между мной и Нортаном, целительница смеряет последнего строгим взглядом:
— Мистер Обертон, — кладёт руку мне на здоровое плечо, — мисс Бонс сейчас нужен отдых! А не беседа с мужчиной, ещё и в столь непотребном виде! О чём вы только думали…
— Не надо! Меня учить! Выполняйте, что велено! — рычит Нортан, пока я продолжаю поражаться смелости миссис Олынь.
Со следующей её фразой всё встаёт на свои места:
— Ах, вот, как вы заговорили сейчас? Помнится, были покладистее, когда я сращивала вам переломы и молчала о ваших драках! Зря, похоже?
Вот оно что! Миссис Олынь уже не молода, и она работала здесь ещё когда Нортан учился… Теперь понятно, откуда её свободный тон и отсутствие благоговения перед учредителем крупнейшей корпорации и родственником короля.
И вот почему Нортан не спешит поставить на место зарвавшуюся целительницу. Чувствует себя ей обязанным?
Несколько секунд они напряжённо смотрят друг на друга. Я забываю дышать. И неожиданно дракон уступает:
— Не зря, — цедит сквозь зубы, после чего встаёт, мажет по мне взглядом. — Сообщите мне, когда адептку Бонс будут готовить к выписке. Я лично сопровожу её в кабинет ректора по важному вопросу. Я с ней не закончил.
— Как угодно, мистер Обертон, — склоняет голову целительница. — Думаю, завтра утром у будет такая возможность.
— Хорошего вечера, миссис Олынь.
Только когда широкая спина дракона исчезает в дверном проёме и закрывается дверь, я откидываю голову назад, делаю глубокий вдох, а затем выдыхаю.
Итак, у меня есть краткая передышка перед смертью. Осталось подумать, как ею воспользоваться.
Поздно вечером, когда повсюду уже погашен свет, я лежу без сна одна в пустой палате и смотрю в побеленный потолок, где свет луны падает на круглую люстру, вырисовывая вокруг неё причудливые тени.
Прокручиваю в пальцах мамин кулон.
Нортан ясно дал понять, что не отступит и не оставит меня в покое. Дался ему этот реверс, даже если это действительно он! О чём Нортан не может знать наверняка! Зачем он мучает меня? Почему не оставит в покое? На этот раз мы должны были пойти каждый своей дорогой! Почему всё идёт не так? Снова…
Из-за заживляющего зелья и активной регенерации раны мучительно чешутся и зудят.
Наутро после бессонной ночи голова тяжёлая и ватная. Я почти не спала, зато успела тщательно обдумать план.
Сажусь на скрипучей узкой кровати, свешиваю ноги. Кончики пальцев касаются холодного каменного пола. На тумбочке ровной стопкой лежит чёрная форма крылоборца, которую вчера привели в порядок сразу после того, как сняли с меня.
Прямо поверх повязки натягиваю рубашку, штаны, портупею с оружием. Осматриваю себя в тусклом свете ночника. Штаны чистые и без пятен, рубашка целая и без дыр от когтей гарпий.
Я обязательно поблагодарю миссис Олынь за всё, но сейчас я должна сделать кое-что важное. Подхожу к окну, тихонько отпираю шпингалет и дёргаю на себя деревянную оконную раму, та поддаётся с жалобным скрипом.
В лицо ударяет прохладный влажный утренний воздух, напитанный запахами травы, земли и росы. Забираюсь с ногами на подоконник, смотрю вниз. Первый этаж, хотя и высокий. По низу стелется редкий молочный туман.
Оцениваю расстояние до земли. Выбраться я смогу, а вот забраться назад — вряд ли. Но выбора у меня в любом случае нет. Штрафные баллы лучше, чем виселица, как ни крути.
Не раздумывая больше ни секунды, перелезаю через подоконник, свешиваю ноги, а затем спрыгиваю вниз со звуком брошенного на землю мешка с песком.
Резкое движение отдаётся в плече болью. Терпимо.
Подошвы сапог скользят на влажной от росы и тумана траве. Чтобы удержать равновесие, касаюсь травы ладонью. Пальцы сминают тонкие травинки и тут же мокнут. Поднимаюсь на ноги, вытираю ладонь о штаны.
Оглядываюсь по сторонам. Небо из тёмно-серого становится розово-серебристым.
Чивик-чивик — громко поют вдалеке птицы. Замок спит. Идеальное время, чтобы осуществить задуманное.
Быстрым шагом иду прочь от замка, в сторону тренировочной площадки и обрыва. Мелкие камешки турмалина шуршат под ногами.
Реверс под рубашкой нагрелся, словно предчувствуя неизбежное. Накрываю его рукой. Оставлять бывший артефакт при себе слишком опасно. Я должна избавиться от него, причём так, чтобы не осталось следов.
Есть у меня на примете парочка заклинаний. Надеюсь, они сработают.