Елена Солт – Измена. Чужая истинная (страница 5)

— Алана, — моего плеча касается мужская рука, скользит вниз, по предплечью почти невесомо кончиками пальцев, касается центра ладони, после чего чужие пальцы сплетаются с моими, надёжно и крепко, так что и я и пикнуть не успеваю.

Краем глаза замечаю, что, пока я глазела по сторонам, Сардар успел принять человеческий облик. При этом зачарованные чёрные доспехи, рубашка и кожаные штаны по-прежнему на нём.

— Алана Мэрвир — раздаётся громогласно над моей головой. — Моя невеста и будущая жена, прошу признать и уважать!

В следующее мгновение все присутствующие опускают головы и низко кланяются, демонстрируя беспрекословное повиновение. Смотрю на них, затем на Сардара, с его самодовольной ухмылкой.

Мэрвир?! Он это серьёзно? Его тяжёлый подчиняющий взгляд мигом гасит несмелые мысли протеста. Я выскажу их позже. Наедине.

— Идём, Ла-на, — приказывает тихо и мягко тянет меня за собой. — Я покажу тебе твои комнаты и объясню, что от тебя требуется.

Скриплю зубами. Даже отец и муж не обращались со мной так… потребительски. Сардару повезло, что я приучена не устраивать публичных сцен. Я приберегу их для него лично, хорошо, что подходящий повод и обстановка вот-вот представятся.

А сейчас я лишь нервно улыбаюсь уголками губ и позволяю ему увести себя прочь от десятков любопытных липких взглядов, в каждом из которых ничего, кроме колючей неприязни.

Кусаю губы, пока мы рука об руку пересекаем площадь и поднимаемся по ступеням величественного замка, высеченного в чёрной скале. Если бы не весь ужас ситуации, я бы сейчас в восхищении глазела по сторонам, но обстановка не слишком располагает к восторгам.

Сардар уверенно ведёт меня вверх по лестнице и налево по коридору. Лакеи и горничные в форменных чёрных ливреях низко кланяются и расступаются.

Ноги в сандалиях на тонкой подошве ступают по холодному каменному полу. Звук шагов эхом отлетает к потолку. Из стен тут и там торчат горящие факелы. Атмосфера кажется жутковатой, словно меня привезли в логово чудовища из страшной детской сказки.

Вот только я давно не девочка, и сказки тоже стали взрослыми и опасными.

— Сардар! — поворачиваюсь к дракону, когда мы останавливаемся напротив одной из дверей.

Он не реагирует. Молча открывает тонущую в темноте коридора дверь и подталкивает меня внутрь.

Растерянно замираю на пороге, после чего слышу за спиной щелчок и звук проворачиваемой металлической задвижки. Ну, вот и всё. Я в ловушке.

Взгляд упирается в огромную кровать у стены с массивным балдахином из чёрной парчи и столбиками из эбенового дерева. Смотрю на неё расширенными в ужасе глазами и вздрагиваю, когда мне на плечи ложатся горячие мужские ладони.

— Расслабься, Лана, — раздаётся над ухом бархатным голосом.

Расслабиться? Как я могу расслабиться, когда я заперта наедине с чужим мужчиной? Сардар когда-то успел снять перчатки, и теперь его руки жгут мне плечи, даже через плотную ткань дорожного плаща.

Вместо того, чтобы расслабляться, я, наоборот, напрягаюсь, сжимаюсь до состояния тугой пружины. Что он задумал? Боже.

Я не вижу его, но чувствую спиной и ягодицами его стальной торс. Медленно и осторожно Сардар ведёт ладонями, смещая их с моих плеч, очерчивает ключицу. Я задерживаю дыхание, готовлюсь в любую секунду дёрнуться в сторону.

Щёлкает застёжка плаща, раздаётся тихий шелест, и в следующий миг мои плечи, грудь и лопатки обдаёт прохладным воздухом. Он снял с меня плащ, только и всего. Фух.

Слышу звук шагов за спиной. Дракон медленно движется, обходя вокруг меня. Осматривает жадно и пристально, будто корову на ярмарке. Его взгляд задерживается на моей часто вздымающейся груди.

Мне неуютно и страшно. Хочется снова завернуться в спасительный плащ. С тоской во взгляде провожаю полёт плаща, который отправляется на пуфик у стены.

Обхватываю себя за плечи, чтобы хоть как-то спрятаться, закрыться от наглого мужского взгляда.

— Ты очень красивая, Лана, — произносит хрипловатым голосом.

Смотрю на него недоумённо, думаю, что ослышалась. В памяти тут же всплывают обидные слова Иниса про «брюхатую корову». И на этом фоне то, что я слышу сейчас, звучит как насмешка.

Но Сардару не смешно. Он выглядит серьёзным, и я окончательно перестаю понимать что-либо. Молчание затягивается. Чувствую себя глупо, хмурюсь и не нахожу ничего лучше, чем ответить:

— Спасибо.

Меня учили, что за добрые слова принято благодарить. Это называется вежливость.

Кажется, ему этого достаточно. По крайней мере, он прекращает пожирать меня взглядом, показывает рукой в сторону:

— Тебе здесь нравится?

Эмм. Речь, очевидно, о комнате. Единственное, что я успела заметить в ней — это огромная кровать. Заставляю себя не смотреть на это пугающее ложе и выбросить из головы все неприличные картинки о том, как именно оно может быть использовано.

Неопределённо веду плечом, осматриваюсь по сторонам.

Окно. Здесь ещё огромное, во всю стену, панорамное окно с дверью, выходящей на балкон. Туда и направляется Сардар. Заворожённо смотрю, как уверенной загорелой рукой с выступающими венами, он нажимает на дверную ручку, легко открывает дверь и выходит наружу.

В комнату врывается поток свежего ночного воздуха с лёгким ароматом костра, в дверном проёме отчётливо виднеется иссиня-чёрное бескрайнее небо с мерцающими звёздами. Ноги сами несут меня следом.

Здесь, в горах, всё иначе. Звёзды ближе и ярче. Красота ночного неба влечёт и манит, заставляет забыть о земных трудностях и мыслить понятиями вечности.

— Как красиво! — вырывается против воли.

Прислоняюсь плечом к дверному проёму, продолжая обнимать себя за плечи.

Сардар стоит впереди. Широко расставив руки, упирается ими в балконное ограждение. Ветер треплет его угольно-чёрные волосы до плеч. Поза расслаблена и в то же время в ней читается спокойная сила.

В отличие от меня, он смотрит не вверх, на мечтательные звёзды, а вниз, туда, где у подножия скал, мерцает тысячами огней Блэртаун, столица Бладрии. Окидывает взглядом свои владения, которые взял по праву сильнейшего.

Я видела, как смотрели на него рыцари и подданные: с беспрекословным признанием и уважением. Такому, как генерал Сардар Хард, нет нужды кому-то что-то доказывать. Он уже это сделал, взяв желаемое.

Сначала чужую страну, теперь чужую истинную. Что дальше окажется в опасной области его «хотелок»? Во рту вдруг становится горько. Неприятно ощущать себя очередным трофеем дракона, который, кажется, привык получать желаемое любой ценой и без оглядки на чьё-то мнение.

Моё, например.

Хочется снова выпустить шипы. И звёзды больше не радуют. Сардар будто улавливает незримую перемену во мне. Оборачивается, окидывает меня цепким взглядом, отталкивается от перил.

Приближается вразвалку, мигом заполняя собой всё пространство балкона.

— Идём в комнату, ты вся замёрзла и дрожишь.

Меня уговаривать не нужно, я и так инстинктивно пячусь назад. В комнате нет ветра, но едва ли теплее. Здесь, в горах, вообще прохладнее, чем на привычных мне южных равнинах.

Сардар обходит бордовый велюровый диван с двумя креслами и низким чайным столиком из тёмного эбенового дерева, останавливается перед камином из серого камня, склоняется над ним, и в несколько ловких движений добивается того, что языки оранжево-жёлтого пламени, тихо потрескивая, принимаются лизать сухие поленья.

Затем дракон поворачивается. Огонь освещает его мощную фигуру, создавая вокруг неё некий магический ореол. Настороженно наблюдаю за тем, как Сардар, не разрывая зрительного контакта со мной, щёлкает пряжкой ремня. Во рту становится сухо, внутри растёт паника. Но дракон лишь снимает верхний ремень с ножнами и покоящимся в них мечом, с тихим глухим звуком осторожно опускает его на край чайного столика.

Окидываю его тревожным взглядом, отмечаю, что на драконе по-прежнему надеты чёрные кожаные доспехи. И… он ведь не продолжит раздеваться дальше, ведь нет?

Или…

— Подойди, — раздаётся очередной приказ, — Лана.

Жёсткий тон генерала Харда не оставляет вариантов для манёвра и торга. Нервно прикусываю нижнюю губу и послушно приближаюсь, глядя на него снизу вверх и внутренне рыдая от страха.

Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от него. Вздрагиваю, когда дракон делает шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Жадно втягивает носом воздух над моей головой, принюхиваясь, будто дикий зверь. Впрочем, так оно и есть, по большому счёту.

— Посмотри на меня, — низким требовательным голосом.

Касается моего подбородка, мягко, но уверенно вынуждает поднять голову и глаза. Веду взглядом по мощной мужской загорелой шее, по широкому волевому подбородку с явно колючей двухдневной щетиной, отмечаю играющие на скулах желваки, жёсткую линию губ, хищно раздувающиеся ноздри, ровный прямой нос, хмуро сдвинутые брови и угольно-чёрные глаза с вертикальным зрачком, пульсирующим подчиняющей ртутью.

— Ла-на, — произносит по слогам с хрипотцой, ведя костяшками пальцев по моему плечу, вызывая в ответ на касание стаю мурашек волнения и страха. — Сейчас я скажу тебе кое-что важное, и ты это хорошенько запомнишь. Кивни, если поняла.

Нервно сглатываю и киваю, не в силах разорвать подчиняющий зрительный контакт. Стою неподвижно, а внутри разгорается паника. Противный тоненький голосок в мозгу требует закрыть ладонями уши и не слушать, потому что то, что прозвучит сейчас, может изменить ВСЁ, и как раньше уже не будет.