Елена Соловьева – Ученица особого назначения. Невеста особого назначения (страница 3)
– Соль-то мы не купили… И муку.
– Ей-бо!.. – Пашка хлопнул себя по лбу. – Нюрка нас пришибет!
Мне ничего не оставалось, как покивать. И мысленно приготовиться к выволочке. Хозяйка приказала на вырученные деньги приобрести целый список самых необходимых продуктов. Собственно, за этим нас и отправили всей дружной командой.
– Ох, ё! – воскликнул Пашка. Продемонстрировал дыру в кармане. – Деньги выпали… наверно, зацепился, пока по камням карабкался…
– Ну, все, домой можно не возвращаться, – констатировала я.
– Давайте в церковь зайдем, – предложил Лешка. – Возьму с подношений немного, отец и не заметит.
Не впервой ему приходилось нас выручать: то масла подкинет, то яиц вареных притащит. Сдается, батька его замечал убытки, но никогда виду не подавал. На то ж и нужны подаяния, чтоб нуждающимся раздарить. То, что у нас опекунша есть, еще не значит, будто мы не нуждаемся.
– Нельзя, – с сожалением выдохнула я. – В храм муку первосортную носят, а нам приказали самой дешевой купить – на новые пироги. Нюрке неважно, чем шахтеров кормить. Главное ― к себе заманить.
Лешка хлопнул меня по спине и подбодрил:
– Не будь букой. Авось, Нюрка и не заметит подмены.
Она и вправду не заметила. Ни на муку, ни на мешочек с солью никто внимания не обратил. Зато меня Машка с Глашкой – хозяйкины помощницы – сцапали и чуть ли не силком потащили в сторону бани.
– Вы чего, ополоумели?! – возмутилась я. – Три дня назад мылись.
– От тебя воняет, как от козы! – фыркнула и сморщила носик Глашка. Пышная рыжеволосая красавица, она была любимицей всех мужчин в округе. – Опозоришь наше заведение перед почетными гостями.
– На твое счастье этот бестер извращенцем оказался, – поддакнула ей Машка, самая взрослая, но и самая опытная из девушек Нюрки. – Вишь, экзотики ему захотелось. Совсем зажрались, монстры ненасытные. Им теперь не красавиц подавай, а девчонок, на парней похожих.
– Бестер здесь, у нас? – От неожиданности я перестала сопротивляться. Позволила затащить себя в предбанник и даже начать раздевать. – Обождите, какая ему девушка понадобилась?..
Глашка стянула с меня шаровары и поморщилась. Ну да, от болезни и скудного питания я больше похожа на жердь, чем на девушку. Да кому до того есть дело?..
– Тебя он выбрал, дуреха! – рявкнула Машка. – Так и сказал, Уголька приведите. Радуйся, хоть на что-то сгодишься. Этот бестер маман столько денег отвалил – и ей хватит, и нам, и тебе на приданое останется. Глядишь, с деньгами на тебя кто и польстится…
Глава 2. «Назвал груздем – забирай в короб!»
– Не пойду! – завопила я. – Лучше в шахты меня отдайте, только не это!..
Рванулась из рук Глашки, кинулась к двери. Машка преградила путь, заслонив проем пышным телом. Широко расставила руки и объявила:
– И не мечтай улизнуть! За тебя деньги заплачены, будь добра отработать.
– Не убудет с тебя, – поддакнула подружайке Глашка. – Потерпишь разок, а там, глядишь, и понравится.
Я поднырнула под пышную юбку Машки, толкнула дверь и вывалилась на улицу. Прыжком поднялась на ноги, прикрыла грудь руками. Хорошо, хоть штаны снять не успели, иначе нагой пришлось бы в поле драпать.
– Опомнись! – приказала Глашка. – Куда тебе рыпаться? Или с голоду сгинешь, или шакалы сожрут. Куда тебе, худосочной, против зверя дикого?
– А чем бестер-то лучше?.. – тихо шепнула Машка.
Я услышала. Не оглядываясь, рванула к яблонькам. Там, за ними, дыра в заборе – пролезть, наискось через речку-парашку, да в поля. Права Машка, уж лучше шакал, чем бестер.
Боялась я не близости и даже не боли. Баба Глаша давно рассказала, какова женская доля – терпеть да мужицкие прихоти выполнять. Сказала, что в дар за покорность женщинам детки достаются. Да и мужья ублаженные ласковые да щедрые.
Нет, деток я хотела. Да и от мужа ласкового бы не отказалась. Но стоило представить, что зеленоглазый бестер увидит обнаженной, – хоть вой. Говорят, в больших городах женщины все наповал хорошенькие, чистенькие да холеные. Куда мне против них? Поиздеваться если только, посмеяться над простодырой…
– Петька! Ленька! – Глашка использовала запрещенный прием – кликнула вышибал. – А ну, держите ее, пакостницу мелкую! Ишь, чего учудила! Тут у нас бордель, а не институт благородных девиц. Нечего цацу из себя строить!..
Я старалась ее не слушать и не чувствовать, как по щекам катятся горючие слезы. С Глашкой и Машкой все понятно – для них под любого мужика лечь ― раз плюнуть. А бестер-то каков! Вот что ему от меня надобно? Неужто так решил заставить молчать? Получше-то способа нету?..
– Отстаньте от меня! – выкрикнула я. Утерла кулаком застилающую глаза влагу. – Не хочу быть как вы. Не стану!..
Столько лет меня не трогали, даже мысль никому не приходила предложить лысую да тощую девушку клиенту. Думала, так и проживу всю жизнь пацанкой. Так нет же, надо было этому бестеру явиться!..
Вот и долгожданные яблоньки. Вот и забор. Только дыры-то в нем нет…
– Заделал Федор лазейку твою! – громыхнул сзади Ленька. – Некуда тебе бежать, малявка.
– Смирись уж, – посоветовал Петька.
Я, конечно, ловкая да прыткая. Но куда мне против здоровячков-вышибал?..
Скрутили, аки теленка жертвенного. Поволокли в баню, на лавку бросили.
– Ненавижу! – рыкнула я.
Извернулась и таки тяпнула Леньку за руку. Почувствовала во рту соленый привкус и злорадно улыбнулась. Пусть бугай хоть часть той боли и унижения почувствует, на которые меня обрекает.
– Ах, ты, свинота! – рявкнул Ленька и замахнулся кулаком. – Ща вот зубы повыбиваю, будешь знать!
– Не сметь! – послышался грозный окрик Нюры. – Не то я вам сама зубы повышибаю, нечем будет лыбиться!
Дородная, высокая, чуть полноватая, но все еще интересная, наша хозяйка вплыла в предбанник. Рыжие кудри под чепец спрятаны, как у порядочной горожанки. Морщины белилами засыпаны, в руках чемоданчик докторский. Платье белоснежное, а душа черная, как сажа.
– Что же ты, деточка, разбушевалась? – притворно ласково пропела Нюра над моим ухом. Присела рядом на лавку. – Знала ведь, у кого живешь. Хочешь ― верь, хочешь ― нет, но доля наша не самая печальная. Ты посмотри на жен углекопов – все как наповал больные, дерганные, голодные. И на моих девочек глянь – кровь с молоком!
Я покосилась на Глашку – ну да, хороша, хоть и перестарок. Двадцать три уже, а спросом пользуется. В этом возрасте у женщин поселка уж по десятку деток, лицо, как сапог, да спина знаком вопроса. А эта ничего, бегает.
– Все одно не пойду! – я продолжила сопротивляться. – Лучше с бедным, да по любви.
Тетка Нюра заколыхалась, как сливочный пудинг, который кухарка для особых гостей готовила. Потом вздохнула, зыркнула на меня серыми глазищами и укорила:
– Да если б не моя доброта, померла бы ты в шахте. Кто б тебя, такую ущербную, принял? Шахтерам руки рабочие нужны, помощницы. А я пожалела…
Мне стало стыдно и неловко. А еще жутко обидно за себя и за всех малышей, брошенных родными мамками.
– Тетенька, пожалуйста, не отдавайте… – взмолилась я. – Все-все буду делать, что прикажете. Самую грязную и дрянную работу. Вы же знаете, я не лентяйка. Только не отправляйте к бестеру. Все деньги отработаю, что он вам отдал.
Нюра нетерпеливо всплеснула руками и покраснела с досады. От уговоров перешла к запугиванию:
– Вот дуреха! Разве ты столько заработаешь? Да и не в деньгах дело – бестер этот грамоту предъявил, тремя королями подписанную. Он может получить любого человека в свое полное распоряжение, так-то, деточка… Не пойдешь сама – на веревке отведут. А меня по миру пустят, а то и голову отрубят за непослушание.
После этих слов я обмерла.
– Кто же он такой?.. – прошептала испуганно.
– Джекоб Фокс, – округлила глаза Нюра. Обернулась, точно боялась, что ее подслушают. – Сторожевой лис Их Величеств! Так что хочешь или нет, но идти придется. Не ради своего будущего, так ради нас. О мальчишках подумай – куда они пойдут, если наш игорный дом прикроют? Пашка выживет, а что с Макаркой станет?
Знала хозяйка, на что давить: разве я смогу бросить друзей? И голос у нее тягучий, липкий, точно липовый мед. Никогда Нюра не была со мной так ласкова.
Так прежде от меня и не зависело ничего…
– Давайте ей белладонны дадим, – предложила Машка. – Она ничего и не почувствует. Даже не запомнит.
– Ага, только слюни будет пускать или хохотать, как ведьма лесная, – не согласилась Машка. – Иль еще чего похуже отколет.
– Потерплю! – решила я. – Все же терпели…
– Вот и умница! – обрадовалась Нюра. Достала из чемоданчика флакончик с розовой жидкостью, серебряную ложку. Отмеряла нужную дозу и подала мне: – открывай рот. Сейчас примешь свое лекарство, помоешься… Сделаем из тебя красавицу!
Пришлось покориться. Позволить Машке с Глашкой отскоблить тело мочалкой, облить чуть ли не с ног до головы духами. Затем отвести в комнату, в которой сами девочки готовились принимать клиентов.
Машка и Глашка отыскали и нацепили мне на голову белый парик, похожий на башню из войлока. Поколдовали над лицом, выдали нижнее белье и платье. Подвели к зеркалу – одной из главных ценностей игорного дома: серебряному, в полный рост.
Красавица из меня не получилась.
Накрашенное лицо стало еще более худым и испуганным. Темный загар не смогли скрыть ни белила, ни румяна. Корсет до того стянул талию, что ее можно было обхватить чуть ли не ладонью. Полупустой лиф топорщился.