Елена Соловьева – Нянька для Львят (страница 26)
— Договорюсь о перелете, — пообещал Глеб. Опустил руки на мою талию и прижал к себе, почти каясь своими губами моих губ. — Ты не будешь возражать, если одну комнату в нашем доме мы оборудуем под спальню Миши? Лиза уже составляет проект.
Мои брови недоуменно взлетели.
— Ты предлагаешь нам с братом жить у вас? И Лиза не против?
Последнее было особенно поразительно. Впрочем, я уже заметила, что Лиза проявляла к моему брату повышенный интерес. Прониклась участием к его судьбе. Но жить всем вместе под одной крышей? Вот так сразу?
— Мы все дружно «за»! — объявил Глеб. — Да и Мише будет лучше в большой семье.
Против последнего мне было нечего возразить. Окруженный вниманием, Миша восстанавливался очень быстро, удивляя даже повидавших многое врачей клиники. Он привязался к своим маленьким друзьям Юле и Кириллу. А при виде Лизы улыбался от уха до уха и смущенно краснел, слушая любые ее речи с приоткрытым ртом. Даже мои просьбы брат не выполнял так быстро и с такой охотой, как Лизины.
— Тогда и я не скажу ничего против, — призналась я.
Перед перелетом мы решили устроить небольшую вечеринку. Погулять по городу, посмотреть достопримечательности, посетить какой-нибудь ресторанчик. Мише, к сожалению, пойти не разрешили.
— Я останусь с ним, — предложила Лиза. — Так что не волнуйтесь, отдыхайте и набираетесь впечатлений. И, Марина… — Она вздохнула и, сцепив руки в кулак так, что побелели костяшки пальцев, посмотрела на меня долгим и немного печальным взглядом: — Прости меня. Я была не права в отношении тебя. Только теперь, увидев, как трогательно ты заботишься о брате и как сильно любишь его, поняла свою ошибку. Я тоже люблю Глеба, племянников и желаю им счастья. С тобой они его получат, теперь я в этом не сомневаюсь.
— Спасибо, — прошептала я растроганно. — Я понимаю тебя и твои сомнения. Но хочу, чтобы больше между нами не было недопонимания и недомолвок.
Мы обнялись как родные сестры.
А на следующий день мы вернулись домой. Благодаря заботе Лизы и ее деловым качествам, к нашему возвращению была готова комната для Миши. Ему еще предстояло пройти трудный путь по восстановлению, но результат успешно проведенной операции был уже заметен. Брат больше не подволакивал ногу, осваивал все больше слов. Его память восстанавливалась, как и здоровье.
Пока мы с Лизой распаковывали вещи, Юля, Кирилл, Глеб и Миша решили устроить нам торжественный ужин. Мы собирались пригласить на него Тиграна Градова, но тот вынужденно отказался, сославшись на занятость.
— Девочки, к столу! — позвал Глеб. — Надеюсь, мы вас не отравим…
Лиза от неожиданности закашлялась. Пришлось похлопать ее по спине.
— Почему отравите? — переспросила я Глеба.
Он насмешливо поморщился. Подмигнул Кириллу и признался:
— Боюсь, что иначе как отравой, наш ужин не назовешь. Ты же знаешь, я не мастер кулинарии.
— Папа сам готовил, — хихикнув, шепнула Юлька. — А мы помогали как могли. Так что результат непредсказуем.
— Зато торт покупали в магазине, — горделиво добавил Кирилл. — Я сам выбирал.
Судя по выпяченной груди и приподнятой голове малыша, торт действительно вкусный. Наверняка шоколадный, ведь это любимое лакомство мальчика.
— Хорошо, давайте попробуем, — предложила я. — А уж после решим, отрава ужин или нет.
Меня как почетную гостью усадили во главе стола. Подали белоснежную салфетку, тарелку, столовые приборы. Конечно, приятно, когда за тобой ухаживает мужчина. Но когда он это делает вместе с детьми — приятней втройне.
— Очень вкусно, — не уставала хвалить я.
Пусть котлеты подгорели, а в салате попадалась луковая шелуха, не беда. Ведь Глеб и дети старались, а это главное.
Я не заметила, как быстро пролетел остаток дня. Мы смотрели мультфильмы, читали и просто болтали — ни о чем и обо всем сразу. Казалось, в этот вечер пытались наверстать все упущенные дни. К вечеру дети так устали, что уснули на диване в гостиной. Глеб отнес их наверх.
— Братик, думаю, тебе тоже пора спать, — позвала я зевающего Мишу. — Пойдем, уложу?
— Лучше я его провожу, — вызвалась Лиза. — Почитаем какую-нибудь книжку перед сном. Не волнуйтесь за нас. Если что, я и за детьми присмотрю. А вы с Глебом можете наконец-то побыть наедине.
Перед уходом Лиза подмигнула, и от этого намека мои щеки предательски заалели.
В гостиную вернулся Глеб. Присел рядом и предложил:
— Не хочешь выпить бокал вина? Может быть, принести еще мороженого? Или лимонад?
Кажется, он искал любой предлог, чтобы не отпускать меня от себя.
— Уже поздно, — напомнила я.
— Сегодня ты можешь остаться в моей спальне, — предложил Глеб. Хотя нет, это было даже не предложение, а мольба. — В доме у тебя есть отдельная комната. Но я надеялся… Если ты не против?
Разве я могла ему отказать?
— Не против.
Я улыбнулась, заранее предвкушая незабываемую ночь. Наверное, самую главную в моей жизни.
Глава 39
Так странно было оказаться в спальне Глеба. В чисто мужской спальне: ничего лишнего, все просто и со вкусом. Бело-серые тона, тяжелые темные шторы на окнах, комод, шкафчик с книгами. Центральное место занимала кровать. Большая, с мягким изголовьем, застеленная покрывалом цвета графита, она как нельзя больше подчеркивала характер своего хозяина. Такая же крепкая, надежная, и в то же время простая и нежная.
— Здесь очень уютно, — похвалила я.
В эту комнату я прежде не заходила. Но почему-то представляла ее именно такой.
— Спасибо, — отозвался Глеб.
Я улыбнулась в ответ. Присела на край кровати: в спальне не оказалось ни стула, ни дивана. Глеб в мгновение ока оказался рядом. Обнял решительным жестом и приник к губам в восхитительном поцелуе.
У меня закружилась голова, сбилось дыхание. Сердце стучало с удвоенной силой. Я понимала, что сейчас произойдет, но не испытывала ни страха, ни излишнего стеснения.
Глеб — мой мужчина. Первый и главный в моей жизни.
Его рука легла на мою грудь, принялась гладить и легонько сжимать. Хриплый стон вырвался из моего горла. Я и не подозревала, что эта часть моего тела может принести столько удовольствия. Наивно полагала, будто женский бюст предназначен исключительно для кормления младенцев и ублажения мужских взглядов.
Ан нет…
Глеб определенно знал, что и как делать. В его движениях чувствовалась уверенность и непреклонность. Он не выпустит меня из спальни ни за что на свете, в этом можно было не сомневаться.
Да я и не помышляла о побеге.
Зацелованная чуть ли не до бесчувствия, откинулась назад и позволила ловким пальцам Глеба расстегнуть верх платья. Глеб спустил его с моих плеч, обжег горячим дыханием и взглядом. Казалось, он не может отвести от меня глаз. В них полыхало пламя первобытной страсти.
Я инстинктивно прикрыла грудь руками. Тогда Глеб опустил голову и покрыл мои пальцы легкими, почти невесомыми поцелуями.
— Не стесняйся, ты так прекрасна, — попросил до предела возбужденным голосом.
— Я еще ни разу не была с мужчиной… — признание слетело с моих губ прерывистым вздохом.
— Тогда я самый счастливый мужчина на земле, — признался Глеб. — Я буду очень нежен, обещаю. Если почувствуешь себя неловко или захочешь меня остановить — просто скажи.
Я кивнула и первой потянулась к нему. Запустила пальцы в его жесткие волосы, губами коснулась кончика носа. Наивный жест, практически детский, но Глеб пришел от него в восторг. Он наблюдал за мной и, поняв, что я готова к продолжению, вновь склонился к моей груди.
От прикосновения его губ чувственное наслаждение пронзило все мое существо. Я притянула к себе его голову, страшась, что этот восторг может внезапно закончиться. Ласки Глеба будоражили кровь, заставляли покусывать губы от нестерпимого наслаждения и издавать невнятные всхлипы.
В какой-то момент Глеб заглянул мне в глаза и спросил:
— Ты готова?
Вместо ответа я легла на кровать и призывно распахнула объятия. Другого поощрения Глебу не потребовалось.
Сумасшедший вихрь эмоций и ощущений закружил нас в своем бешеном танце. Глеб исполнил обещание, был нежным и внимательным любовником. Самым желанным и самым любимым.
После я надолго прижалась к его груди, блаженно прикрыв глаза. Он гладил мои волосы и шептал комплименты. Так бы и лежала всю жизнь, забыв, что происходит за пределами комнаты.
— Выходи за меня замуж? — неожиданно предложил Глеб.
Нет, я, конечно, надеялась на такое развитие событий. Но в тот момент оказалась не готова сориентироваться сразу.
— А?.. Что?.. — спросила, широко распахивая глаза.