Елена Соловьева – Апельсинки для Осинкина (страница 23)
Никогда не думал, что дома буду чувствовать себя как в клетке. Квартира казалась пустой, и сами стены как будто давили. Прошлую неделю хотя бы Бабайка скрашивал одинокий досуг, а в эту остался с Тимом и Русалкой. Псу там гораздо лучше и привычнее.
Я ему немного завидовал…
Сам бы с радостью остался в селе, рядом с Ариэль и Апельсинками, но долг превыше всего. Не мог я бросить одних детей ради других, вот и разрывался на части. Физически был здесь, а душой совсем в другом месте. Впрочем, плотный график не позволял расслабляться. Домой, в холостяцкую квартиру, я приходил только спать. Без сил падал на диван и практически сразу отключался. Иногда даже не раздеваясь.
После прихода Оксаны я сменил замки, так что теперь мог не ждать непрошеных гостей. О бывшей так точно не думал. Но недоумение осталось до сих пор.
Она реально думала, что я соглашусь на ее предложение? Буду прыгать от радости только лишь от того, что она снизошла до усыновления?
Девочку ей захотелось…
Она говорила о ребенке так, словно речь шла о новой сумочке или паре сережек. Не замечая моего негодования, Оксана расписывала, какими должны быть волосы ее приемной дочери, глаза, даже рост.
— Достаточно! — грубо прервал я, услышав, что дочь будет обязана называть Оксану по имени, без всяких там «мама». У нее это слово звучало, точно ругательство. Наверное, потому, что она не понимала его значения. — Мы не будем никого удочерять и не станем снова парой. Я не собираюсь на тебе жениться, Оксана. Все кончилось.
В ответ на это она закатила истерику, обвинила меня во всех смертных грехах. А, поняв, что это не действует, попыталась выдавить из себя слезы. Но разжалобить меня не удалось. Я не мог и не желал связывать свою жизнь с женщиной, для которой дети — это лишь средство достижения собственной цели. В тот вечер я окончательно осознал, насколько сильно заблуждался относительно Оксаны. Из нее не выйдет ни хорошей жены, ни достойной матери. На глубокие взаимные чувства она попросту не способна.
— Уходи, — попросил я. — И будь добра вернуть ключ от квартиры.
— Я люблю тебя, как ты не понимаешь?
Вместо того чтоб признать поражение и ретироваться, Оксана перешла в контрнаступление.
— Не понимаю потому, что это неправда, — растолковал я, теряя терпение. — Не трать попусту ни мое, ни свое время. Думаю, мы оба найдем ему более достойное применение.
Я нисколько не сомневался, что Оксана быстро отыщет мне замену, потому что никогда не испытывала настоящих чувств. Сейчас в ней говорила уязвленная гордость, и только.
О разрыве я не сожалел ни капли. Наоборот, был даже рад, что отношения с Оксаной закончились. То, что она не пожелала вернуть ключ, посчитал мелочью. Да и ее слова о том, что она дает мне время одуматься, не принял всерьез. Думал, ей так будет проще смириться с отказом.
Но бывшая оказалась настойчивей, чем я предполагал.
Через неделю после, как я думал, окончательного разрыва она как ни в чем не бывало, объявилась в клинике.
— Андрюша!..
Увидев меня выходящим из кабинета, бросилась обниматься. Пришлось остановить ее предупреждающим жестом.
— Что ты хочешь? — устало спросил я. День выдался тяжелым, а последний пациент ― крайне сложным. — Случилась беда с кем-то из знакомых детей?
Это было бы единственным разумным объяснением происходящему.
— Нет, просто пришла проведать тебя, — возразила она, растягивая на лице улыбку. — Ты против?
— Да, — кивнул я. — Мы уже разговаривали об этом.
Девушки с ресепшна с интересом наблюдали за нами. А я надеялся, что Оксана не дойдет до того, чтобы устроить некрасивую сцену в клинике.
— Помню, — призналась она и, понизив голос до доверительного шепота, добавила: — Но мы ведь можем остаться друзьями, верно?
Я пожал плечами.
С одной стороны, это вполне приемлемое предложение. С другой — что-то не верил я, будто Оксану устроит такое положение. О дружбе она знает, пожалуй, еще меньше, чем о любви.
— Что это у тебя?.. — Нахмурив лоб, Оксана перехватила мою руку. — Ты стал делать маникюр? Но почему лак розовый?..
Я улыбнулся, поняв, о чем идет речь.
Это Вася с Кларой поколдовали надо мной в последний приезд. Испробовали на мне новые тени, помаду и несколько детских лаков. Ну, и красавчиком я стал, без слез смеха в зеркало не взглянешь. Разумеется, перед отъездом всю эту «прелесть» я стер. Оставил лишь розовый лак на большом пальце левой руки, как напоминание о девочках. Стоило взглянуть — и настроение разом улучшалось.
Вот как сейчас.
— Да, это мои Апельсинки потрудились, — с нескрываемой гордостью произнес я. Вытянул руку и еще раз полюбовался их работой. А после усмехнулся. — Это ты еще не видела мою прическу, девочки назвали ее «Три пальмы на острове». Мне, кстати, шло.
— Девочки?.. — ужаснулась Оксана и шарахнулась в сторону, приложив руку к высоко вздымающейся груди. — Апельсинки?
— Да, Клариса и Василиса, — охотно признался я. — Этим будущим стилистам всего по пять лет, но фантазия у них неистощимая.
— Ты что, удочерил их?.. — охнула Оксана.
Девушки на ресепшне затаили дыхание. Им, кажется, тоже было интересно узнать подробности.
— Они дочери моей девушки, — с гордостью произнес я.
— Так это правда?! — зарычала Оксана. Ее холеное лицо стало красным от злости, а прищуренные глаза недобро блеснули. — Ты завел интрижку с деревенщиной? Может, еще и женишься на ней?!
— С радостью! — объявил я.
Зарычав, как разъяренная тигрица, Оксана топнула ногой и продемонстрировала такой небывалый словарный запас непристойностей, что позавидовал бы любой грузчик. К счастью, это был конец рабочего дня, и детей в кинике не было. И все же мне пришлось попросить Оксану уйти.
А после произошло то, что заставило меня в момент забыть и об Оксане, и о ее непристойном поведении. Приняв звонок от Волкова, я чуть не поседел окончательно.
— Газ?.. — переспросил убито. — Уже еду к вам, ждите.
Глава 36
Так и знал, что нельзя оставлять их там. Кто-то (и я даже подозреваю, кто именно) решил расправиться с моей Русалочкой. На этот раз точно не показалось. В ее доме повредили газовую трубу и проводку. Сделали это намеренно. Едва бы Ариэль вошла и щелкнула выключателем…
Хорошо, что Тим был рядом с ней.
Да и Марина Ивановна не подвела. Если прежде я недолюбливал излишне любопытную соседку, то теперь был готов расцеловать в обе щеки. Если бы не подозрительность этой старушки, могло случиться страшное.
Жаль, она не видела в лицо того, кто сотворил зверство.
— Убег, зараза! — Марина Ивановна с досады хлопнула себя по колену. — Запетлял огородами. Вот тебе и попила чайку, теперь он мне поперек горла стоит. Ох, бедные мои девочки…
Старушка запричитала, глядя на Ариэль и близняшек.
— Успокойтесь, — попросит Тим. — Не пугайте детей. Ничего плохого не произошло, благодаря вашей бдительности. Идемте, я провожу вас до дома.
— С нами, правда, все в порядке, — добавила Ариэль. — Спасибо вам еще раз, Марина Ивановна.
Эту ночь мы с Русалочкой провели вместе. Но ни о какой близости не могло идти и речи. Тим ушел ночевать к Славику, но девочки остались при нас. Трагедии удалось избежать, но малышки были сильно напуганы и до последнего не понимали, отчего им нельзя войти в дом.
— Он должен как следует проветриться, — пояснил я. — А завтра мы с дядей Тимом еще раз все осмотрим. А пока, прошу ко мне в гости.
Пока девочки смотрели телевизор, нам с Ариэль удалось поговорить и обсудить дальнейшие планы.
— Тебе больше нельзя здесь оставаться, милая, — проговорил я, держа ее за руку. — Это слишком опасно.
Ариэль нервно сглотнула, прежде чем ответить.
— Неужели нам придется уехать? Сбежать, бросив все привычное и родное?
Она едва сдерживала слезы от расстройства и страха. Сильная, волевая женщина сейчас выглядела как потерянная маленькая девочка. Для нее произошедшее стало большим потрясением. Конечно, Ариэль привыкла считать село своим домом, а соседей едва ли не близкими родственниками. Как вдруг такой удар.
Но больше всего она переживала не за себя, а за девочек. И я разделял ее мысли.
— Все будет хорошо, — пообещал, привлекая к себе и гладя по узкой спине. — Мы разберемся с этим гадом. Только дай нам с Тимом время.
Русалочка отстранилась. С тревогой заглянула мне в глаза.
— Думаешь, это Федор Грибов постарался? — просила она, понизив голос до шепота. — Его рук дело?
— Не уверен на сто процентов. Но подозреваю, что так оно и есть, — признался в ответ. — Есть в селе кто-то еще, кто может желать тебе зла?
Ариэль задумалась, но ненадолго. Потом покачала головой.