Елена Солнечная – Я живу в счастье! Книга 1 (страница 2)
– Фраза с французского переводится «это жизнь или такова жизнь» – ответила Валерия, начинающая приходить в себя.
– А, я и забыл, что вы у нас на французском говорите! – сказал генеральный директор.
Он был доволен тем, что его подчиненная спокойно восприняла известие и не зашлась в истерике, не стала давить на жалость рассказами о детях, оставшихся голодными, о больных родителях, о купленных в кредит квартирах и автомобилях…
Всего этого он наслушался вдоволь, когда уволенные сотрудники пробивались к нему в кабинет, хотя неприступная Изабо всеми силами препятствовала их вторжению. Раза два пришлось даже вызывать охрану.
Но, похоже, сегодня обойдется без слез и сердечных капель. Хотя, на всякий случай, он попросил Изабеллу приготовить аптечку. Кто знает, как поведет себя женщина при таком известии?! Но, кажется, обошлось!
Шеф облегченно вздохнул и только собрался сказать очередную утешающую фразу (за месяцы сокращений он научился их говорить легко, хотя, если честно признаться самому себе, то в глаза людям смотреть было стыдно, и кошки на душе скребли), как вдруг Валерия спросила:
– Сергей Васильевич, а почему вы сами мне об этом говорите? Почему не Аркадий Олегович? Он же мой руководитель отдела. В конце концов, у вас есть зам по кадрам.
– Ну, понимаете, Валерия Юрьевна… – замялся вдруг шеф. – Александр Семенович, мой зам по кадрам, сейчас в отъезде.
– А Аркадий Олегович.… Ну, он человек у нас с тонкой натурой, не любит этих щепетильных дел, попросил, чтобы я взял эту миссию на себя.
– Какую миссию? – не поняла Валерия.
– Миссию сообщить вам эту неприятную новость.
– А… умыл руки, так сказать, – съязвила Валерия.
Ее охватила злость на этого откормленного холеного мужика, который, не глядя ей в глаза, сообщил, что вся ее налаженная жизнь рухнула сейчас в этом кабинете!
– Нет, что вы! Вы меня неправильно поняли! Поскольку Александр Семенович в отъезде, то по вашему отделу мы с Аркадием Олеговичем лично обсуждали каждую кандидатуру на сокращение.
– И, когда дошли до вас, то он сказал, что даже если бы в отделе остался только один человек, то этим человеком были вы. Что он ни за что вас не уволит, что вы самый лучший и опытный специалист, что вы ни разу не опоздали на работу, не прогуливали, что к вам нет никаких замечаний по поводу работы, что клиенты вами довольны, что сотрудники вас уважают! Я даже растерялся от такой характеристики!
– Ну, надо же, какие дифирамбы от руководства! – вновь съязвила Валерия.
Ее глаза вспыхивали сердитыми огоньками, но казалось, Сергей Васильевич их не замечал.
– И, что же вы такого ценного работника увольняете?
Шеф развел руками:
– Все дело в том, что такой ценный сотрудник подходит под все критерии сокращения – возраст, образование, стаж, ну… и так далее.
– Ах, вот оно что! – продолжала зло иронизировать Валерия, чувствуя, как слезы начинают подступать к глазам.
– Пять лет проработала, и образование и возраст вас устраивали, а теперь не ко двору пришлась?!
– Ну, зачем вы так, голубушка! Да, если бы не это сокращение, я бы никогда с вами не расстался! Слышите, ни-ког-да! Но обстоятельства выше нас! У вас педагогическое образование. А оставляют только с экономическим или юридическим. Да, и возраст, сами понимаете. Сейчас высшее руководство ведет политику омоложения коллектива, приоритет тем, у кого возраст от двадцати пяти до сорока.
– По Конституции и трудовому кодексу я могу работать до пенсии, и даже, при выходе на пенсию, – ответила на эту тираду Валерия и сама удивилась, какой неубедительной и вялой прозвучала эта фраза.
Злость уже прошла. Слезы, так и не вылившись наружу, высохли где-то в уголках глаз. На нее накатила усталость и какая-то безысходность.
– Можете, конечно, можете! Но… не у нас! Вы забыли, Валерия Юрьевна, что в этом году был принят новый устав предприятия? И там черным по белому написано, что все сотрудники должны иметь соответствующее профильному направлению образование. Если уж честно говорить, то мы должны были вас уволить еще в середине года.
– Так, что же, не уволили? – усмехнулась Валерия.
– Так, Аркадий Олегович не дал! Отстоял! Грозился, что сам уволится, если вы уйдете!
– А, что ж теперь, вы не боитесь угроз Аркадия Олеговича? Или и он вам уже не нужен?
– Послушайте, голубушка! Аркадий Олегович у нас пенсионер уже десять лет, поэтому мы с легким сердцем отпускаем его на заслуженный отдых. Отделы реорганизуются, сливаются в единый. Руководитель туда уже назначен. Из вашего отдела остаются только три человека.
– Так что, извините меня, Валерия Юрьевна, но нам пора прощаться! Мне по делам ехать надо, а вы возвращайтесь в свой отдел, продолжайте работу и готовьте документы на сдачу. Принимать документацию у вас будет Аркадий Олегович, ну, а мы с вами, скорее всего, не увидимся!
Сергей Васильевич поднялся со своего места, Валерия тоже встала.
– Еще раз извините меня за такую неприятную новость, Валерия Юрьевна! Поздравляю вас с наступающими праздниками, и пусть следующий год будет для вас лучшим, чем этот!
– Спасибо за поздравление, Сергей Васильевич! Вас тоже с праздниками! И счастья вам! – благодарить шефа за то, что он ее только что уволил, Валерии не хотелось.
– Прощайте!
– Почему «прощайте»? А, как же наш новогодний корпоратив? Приходите, приходите, какой же праздник без вас!
– Извините, мне сейчас не до праздников!
– Ну, голубушка, нельзя так! Что ни делается, то все к лучшему! В новом году найдете новую работу, все наладится. Еще спасибо мне скажете!
Валерии хотелось напомнить шефу, что на многих предприятиях прошли вот эти самые пресловутые сокращения; что Центр занятости буквально «дымится» от такого наплыва безработных; что устроиться сейчас на хорошую работу можно только по знакомству, а таких знакомых у нее не было; что в январе ей нужно отдать хозяйке оплату за квартиру; что коммунальные службы уже предупредили население по местному ТВ о грядущих в новом году повышениях на оплату электроэнергии, водоснабжения и всех остальных услуг…
Но, она вовремя вспомнила бабушкину поговорку «сыт голодному не разумеет». И, промолчав, вышла из кабинета. Кивнула головой Изабелле, которая, на удивление, проявила сочувствие и предложила накапать сердечных в стаканчик. Отрицательно качнув головой и улыбнувшись дежурной улыбкой, Валерия вышла из приемной генерального.
Больше ей тут делать было нечего!
Дальнейшее все было каким-то серым и однообразным: сочувствие тех сотрудников, которые оставались на предприятии, гнев и слезы тех, кого сокращали, оправдания Аркадия Олеговича, на которого, впрочем, никто и не обижался, поскольку он сам попал под этот же нож, и теперь с января будет жить на одну пенсию.
Весь оставшийся день коллектив будоражило от эмоций.
Но Валерия тихо сидела за своим рабочим столом и не принимала участия ни в разговорах, ни в кофе-паузах, которые сегодня чаще обычного устраивали ее коллеги.
Нужно было доделать отчет, отправить по электронке оставшиеся письма, перебрать папки с бумагами.… Но делать ничего не хотелось.…
За два часа до окончания рабочего дня ее вызвал к себе Аркадий Олегович.
– Лера, на тебе лица нет! Шла бы ты домой! Все равно в таком состоянии ничего хорошего ты в работе не сделаешь!
Лерой руководитель отдела называл Валерию в редких случаях и только тогда, когда никого рядом не было. Он был сторонник субординации, называл своих подчиненных только на "вы" и по имени-отчеству.
Но, несколько лет назад, когда внезапно на работе у него возник сердечный приступ, Валерия в этот момент зашла к нему в кабинет. Она увидела скорчившегося в кресле руководителя, сразу помогла ему расслабиться, расстегнула воротник, и, найдя в его барсетке лекарства, заставила выпить аспирин, затем положила под язык таблетку нитроглицерина и крикнула секретарю, чтобы та вызвала скорую.
Фельдшер, приехавший на скорой, сделав укол, сказал, что нужна срочная госпитализация. Валерия поехала с ними.
И месяц, пока Аркадий Олегович лежал в больнице, навещала его. Они очень подружились. Валерия вдруг увидела всегда такого строго руководителя совсем другим человеком. Оказалось, что под маской строгости он скрывал душевную доброту, был жизнерадостным, и, несмотря на свою слабость во время болезни, веселил всю палату остроумными анекдотами и прибаутками. Ему под стать была и жена Мария Константиновна, которая, пока Аркадию Олеговичу не разрешили вставать, была неотлучно с ним.
Так и стала Валерия для него Лерой. Но в коллективе он держался на расстоянии, ничем не показывая свое предпочтение, и называл ее только Валерией Юрьевной.
– Лерочка, ты прости, что не защитил тебя! Не смог! Они сами меня за жабры взяли и под сокращение! – виновато продолжил он, глядя ей в глаза.
– Ну, что вы, Аркадий Олегович! Я же все понимаю! И не держу обиды! Как вы сами-то теперь будете?
– А, что я?! У меня пенсия, да домик свой, огород есть. Проживем с Марией! Как ты вот будешь теперь на съемном жилье?
– Ничего! Проживу как-нибудь!
– Ну, ладно, еще несколько дней работать, разберемся! Ты сейчас иди домой, Лера. А кто спросит, скажи, я на склад послал с документами.
Склад находился на территории одной из баз, принадлежавших предприятию, добираться туда по пробкам нужно было как минимум час.