Елена Соковенина – П. Осликов продолжает хотеть как лучше (страница 2)
П. Осликов совсем не всегда был такой, как в истории с мылом. Иногда только.
– А что это ты делаешь в холодильнике, если у тебя в комнате на столе бутерброд? – спросила один раз мама.
– А я его уже съел.
– А на столе ещё грязная кружка!
– Нету у меня на столе кружки.
Мама пошла, посмотрела – и точно, не было на столе у П. никакой кружки. Он всё убрал.
– Иди чисть зубы.
– Так уже, уже почистил.
– Поди с глаз моих. Прицепиться невозможно.
– Так это ты меня воспитываешь так, что не к чему прицепиться, я-то тут при чём?
И П. Осликов ушёл.
Эта история произошла летом.
До первого сентября П. Осликов был прекрасный мальчик.
Есть некоторая вероятность, что П. Осликов был такой прекрасный потому, что мало бывал дома. Он летом на даче жил, у дедушки. И маме не писал и не звонил. Нечего было. Чего они вообще хотят? Как дела, им рассказывать? Так не о чем же рассказывать. Было бы о чём – так и позвонил бы. Ну, или написал. Про своих знакомых сами ругаются, что те звонят с пустыми разговорами. А сами-то! С этими взрослыми разговаривать невозможно.
Но тут вышло одно дело. Тут уж надо звонить. Никуда не денешься.
– Скажите, нам нужен жук-плавунец? – по-деловому спросил в трубку П. Осликов.
Мама подумала и ответила:
– Велик ли жук?
– Достаточно велик.
– Вези.
Мама была очень хозяйственная. Больше – не меньше. Купила – не сгубила. В хозяйстве и верёвочка пригодится.
– Я ещё поймал трёх бабочек и мотылька, – обрадовал её П. Осликов.
– Бабочки – пусть летят. Черепахи бабочек не едят.
У них черепахи были. Три. Мама хотела одну, но тут так вышло, что ей соседи сказали: если вы наших двух не возьмёте, мы их на волю выпустим. А если южных черепах на волю в средней полосе выпускать, не на волю получается, а на погибель. С особой жестокостью. Вот ещё двух и взяли.
– Да? – расстроился П. Осликов. – А я бабочек так ловил, так ловил. Такие бабочки.
– Ох. Ну, вези, сами съедим.
– И ещё я вам ягоды везу!
И П. Осликов пошёл собирать вещи. Мама всегда – нагрузит поручениями так, что мало не покажется.
Петя не просто так раньше с дачи приехал. Он ехал поздравлять маму с днём рождения. И вёз ей большой дачный фонарь «летучая мышь», букет цветов и большой набор ракет для фейерверка.
Короткие сообщения мамы – папе:
«…Только что одна ракета влетела с улицы назад, облетела всю кухню, чудом не сожгла мне волосы и мгновенно сгорела. Спаси меня!»
«… Вторая облетела двор и вернулась назад. Но ты не бойся, мы её полотенцем в раковину направили. Мне кажется, наш ребёнок кладёт их хвостом не туда».
«…Третью мы положили хвостом наоборот. Мы отомщены за соседскую дрель и громких детей. Приезжай скорее, у нас праздник и пахнет порохом».
Когда папа вернулся в доме точно был праздник. Пахло порохом. И хризантемами. Но всё интересное кончилось, и папе ничего не оставалось, как только съесть торт и заливать в фонарь жидкость для разведения костров. Фонарь здорово горел. Романтично. Только у мамы от запаха керосина голова болеть стала.
Папа всегда говорит, что мама слишком чувствительная.
– Знаешь что? – сказал как-то маме П. Осликов. Дело было осенью. – Я сейчас прочту тебе стихи. Э… начало забыл. Ну ничего, оно не главное. Главное, мама, главное, вот ты слушай: «…И что-то страшное храпит!»
– Ну, и что это? – фыркнула мама. – И откуда это? Какой-то кошмар! Словарный запас наших современников уже даже не скудеет. Словесная дистрофия у нас! Кто этот неизвестный гений? Покажи мне его. Я хочу посмотреть в глаза этому человеку!
В общем, мама как с ума сошла. П. Осликов быстро сбегал и принёс ей. Того неизвестного гения. И прочёл кусочек побольше:
– Ой, – испугалась мама. – Ой! Ой!..
А П. Осликов и не понял, почему она так смутилась. Всякий человек обязан Пушкина с одной строчки узнавать, что ли? П. Осликова вообще не волновало, что это Пушкин.
Тут маму опять прорвало.
– Как ты ошибаешься! Маленький, глупый, бессмысленный Буратино с коротенькими мыслями! Как ты ошибаешься!
– Да ничего подобного, – не испугался Петя. – Ну Пушкин. И что?
Мама велела перечитать. Вот это, что он сейчас цитировал.
Петя перечитывать не стал. Он знал, что здесь главное. Главное было – слушайте:
…И что-то СТРАШНОЕ ХРАПИТ!
И ВОТ ТАК, ПОСТЕПЕННО, П. ОСЛИКОВУ ИСПОЛНИЛОСЬ ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ
Он запирается в комнате и действует стратегически. «Делает уроки». Тут главное сидеть до тех пор, пока не окажется, что ничего не сделано, а уже слишком поздно и у них там уже выхода нет. Приходится в последнюю минуту делать всё самим. Если это математика или, там, физика, то её делает папа. И потом по-быстрому объясняет, что и зачем и что нужно говорить на уроке. Если русский-литература, тогда мама. А если социальные знания или, там, этика – никто.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.