Елена Сокол – Заставь меня влюбиться (страница 51)

— Отпускай уже! — Попросила я и захлопала в ладоши, когда, взмахнув хвостом, бедняжка нырнула обратно. Бульк!

Все тело охватила дрожь, когда Дима вдруг прервал мои овации нежным поцелуем. Каждое наше соприкосновение теперь все сильнее походило на пытку. Нам хотелось большего. И большего!

Легкое касание губами моментально превратилось в крепкий поцелуй, высвобождающий мое потаенное Я, которое исследовало руками его тело, притягивало голову к себе, прикусывало губы, заставляя сталкиваться зубами снова и снова.

Легкий стон. Не получилось разобрать, чей, мой или его. Мы, кажется, уже успели стать единым целым. Мы целовались, сильно, страстно, по-настоящему, и нам хотелось еще, еще и еще. Новый стон вырвался у меня сквозь зубы, когда он наклонился так, что чуть не запрокинул мою голову. Если бы мой рот не был занят, я бы крикнула: все, вали меня на траву. Прямо здесь!

— Удочка! Бл*, моя удочка! — Сиплый голос мужика вернул нас к жизни.

С трудом сумев оторваться друг от друга, мы посмотрели на воду. Взятая напрокат удочка медленно отчаливала от берега. Недолго думая, Калинин закатал джинсы до колена, обнажив стройные крепкие икры, и смело полез в воду. За это время она успела отплыть дальше. Поэтому бросив на берег телефон, ключи и кожаное портмоне, Дима бросился за ней, позволяя воде намочить его уже по пояс.

Возвращали мы удочку под аккомпанемент собственного дикого хохота. И под негоже возвращались в бабушкин дом. Мария Федоровна еще раз провела ритуал с откармливанием, потом выиграла дважды нас в карты на желание, потом уговаривала еще сыграть партейку в бильярд, но мы, усталые и довольные, предпочли все же поехать домой.

— В следующий раз приедете сюда со своими семьями. Полным составом. — Закинула на заднее сидение рюкзак с едой и расцеловала нас в обе щеки. — Таково моё желание.

— Ба! — Взмолился Дима.

— Умей достойно проигрывать, Калинин! — Сказала, как отрезала. — Или не бери в руки карт!

И бодро потопала обратно в дом. Наверное, мечтать о козе. Или гусях. Или о чем-то сокровенном, известном только ей и умнику на небесах.

— Уверена, что хочешь уйти? — Спросил Дима, заглушив двигатель возле моего дома.

— Завтра учеба, работа. Важный и сложный день.

— Жаль, что моей машины нигде не видно.

— Надеюсь, она в порядке. Езжай домой на этой, что теперь.

— Перед учебой заеду, отдам ее в сервис, пусть полечат.

— Больно жирно будет для Пашки.

— Не так уж. Это же не «бэха», — пародируя Сурикова сказал он, и мы рассмеялись.

Новое открытие. В предвкушении поцелуя мое сердце билось даже сильнее, чем вовремя него. Когда наши губы соприкоснулись, оно бабахало уже так, что, казалось, просто перестало биться.

— Дожить до завтра. — Произнес он, оторвавшись от меня и пытаясь отдышаться. — Просто дожить до завтра.

— Не так уж сложно, — усмехнулась я, заставляя себя выйти из машины. Сейчас это было сделать намного сложнее, чем раньше.

Просто фиолетово, что там происходит в мире. Курсы валют, падения котировок, срочные новости, скидки, десятая смерть Чарли Шина, второе пришествие, захват земли пришельцами, новые законопроекты, Евровидение, санкции, Путин женился, развелся, разоблачение, кто-то впервые вышел в свет после родов… По ба-ра-ба-ну!!!

Почему меня должно интересовать все это, когда есть МОЕ. Оно здесь, вот, передо мной. К тому же, на повестке дня стоял гораздо более глобальный вопрос. Как теперь разъединить наши руки?!

Глава 15

Дорога до универа показалась сегодня длинней, чем обычно. От одной только мысли о важности этого дня перехватывало дыхание. Глупости, скажете вы, но мне, правда, было важно.

Возможно, будь в нашем районе что-то вроде высшей частной школы для богатеньких, мы с Димой никогда бы и не встретились. Но универ — он здесь один для всех. И пока новый корпус только строился, студентам трудно было затеряться в небольших аудиториях старого крыла. Волей-неволей приходилось если и не общаться, то замечать присутствие друг друга. И теперь мне это даже казалось плюсом.

Мне нравится Дима. Пора это признать. А ему нравлюсь я. И пока наши отношения кажутся довольно серьезными. Но что будет дальше?

Я вступила на бордюр и подняла взгляд на дорогу. Мимо проехал шикарный белый «Лексус» с молоденьким парнишкой за рулем. Он посигналил девчонкам на другой стороне дороги. Те радостно взвизгнули, грозя ему пальцами и кокетливо улыбаясь. Юноша лишь приподнял в знак приветствия ладонь. Даже не оторвал руки от руля. В их мире все так — не напрягаясь. И такие, как я, — всего лишь невидимки.

Девчонки, явно дорого одетые, на высоких каблуках и со стаканчиками кофе в руках продолжили неспешно идти вдоль дороги. Наверное, оставили свои роскошные тачки где-то на стоянке и решили прогуляться полсотни метров, посвятив время кофе и свежим сплетням. Или богатенький папуля забросил их в универ по пути на работу. Не важно.

Я шла пешком. И не могла позволить себе даже лишний стакан кофе из кафе. Нужно было экономить, потому что в конце недели мне хотелось помочь маме оплатить кредит. Пашка о нем не знал. Это долг отца, который мы, неизвестно зачем, взяли вдруг на себя.

Да, мысли о деньгах стали преследовать меня все чаще. Даже не о деньгах, а о том, какие мы с Калининым все-таки разные. Что же нас ждет? И есть ли надежда на общее будущее?

Он не казался надменным богачом, но все же. Как бы его родители отнеслись к известию, что он встречается с нищебродкой? Пришли бы в ярость? Наверняка. Все же стремятся выгодно женить детей, чтобы преумножить свой капитал.

А я? Кто? Да обычная девчонка. Много желаний и стремлений, минимум возможностей для их претворения в жизнь. Все более чем скромно: низкоквалифицированный труд в кафе. Но это ведь чуть лучше, чем поломойка? Нет? Нет.

И их сын для меня лишь трамплин. Или инструмент. Так они и подумают. Обязательно. А этого мне совсем не хотелось. И не нравилось, что приходилось задумываться о подобном или стесняться того, кем я являлась.

Остановилась возле большой витрины. Внимание привлекло платье на манекене. Открытые плечи, тонкие лямки, довольно смелое декольте. Гладкий блестящий шелк. А цвет! Темно-синий, отливающий почти черным, с изображенными на ткани крупными молочно-белыми цветами. Красивое, даже ослепнуть можно. Игривые складочки на юбке и пояс, подчеркивающий талию. И длина что надо — до колена. И размерчик мой. Даже захотелось примерить…

Вздохнув, поправила любимый малиновый свитшот с принтом и отправилась дальше. Да и куда мне идти в таком платье? Правильно, некуда. И позволить его себе я не в состоянии. Так что, обойдусь. Ничего страшного.

Проверила телефон, наверное, в сотый раз и на негнущихся ногах направилась ко входу в здание универа.

Мое появление не вызвало никакого ажиотажа. Его, кажется, даже не заметили. Как всегда. Ничего необычного.

В помещении было шумно. Не самая моя любимая аудитория: похожая на обычный класс в средней школе. Парты, стулья, доска рядом со столом преподавателя и море цветов на подоконниках. В ней обычно проходили лекции по истории языка.

Я вошла и, стараясь не опускать глаз, направилась к последнему ряду. Кто-то из наших разговаривал по телефону, другие раскладывали тетрадки на столе, девчонки оживленно болтали возле окна. Компания Костыля обосновалась в проходе — парни обсуждали что-то важное. Громко.

Обойдя их с другой стороны, махнула Вале.

— Привет!

— Привет, — протянула она, поправляя очки. Та же кофта, та же прическа. За время моего отсутствия ничего не изменилось.

— Долго тебя не было.

Кивнула и села за парту, спрятавшись за ее спиной. Вот так. Уютно, хорошо, никто не видит. Можно и выдохнуть.

Я даже почувствовала, как из-под кожи вновь вырастали колючки, от которых мне почти удалось избавиться за время больничного. Исключительно благодаря Диме. Еще раз обвела взглядом аудиторию. Теперь уже внимательно. Его, и правда, еще не было. Наверное, задержался. Утром писал, что поедет в автосервис.

— Много я пропустила? — Спросила Галю, обернувшуюся ко мне. Благодаря Калинину я была в курсе всего, что они проходили в мое отсутствие. Но вежливость — наше все.

Девушка изучала мое лицо так внимательно, будто хотела одним взглядом вывести меня на чистую воду.

— Не очень, — ответила она и замешкалась, будто хотела спросить что-то еще. Но закрыла рот и промолчала. Отвернулась. Правильно, ведь ее соседка как раз доставала из сумки тетрадь, а Гале еще предстояло сверить с ней домашнее задание.

Я отыскала глазами Вику. Закалывая светлые пряди длинной заколкой, она не отводила взгляда от двери. Громкоголосые подружки даже стихли, заметив предмет ее интереса, а одна из них, Диана, толкнула девушку в бок.

— Вижу я, — шепотом произнесла Вика, опустила руки и взяла тетрадь, делая вид, что вдруг нашла там нечто необыкновенно интересное.

Теперь я тоже слышала. А через секунду уже могла видеть и собственными глазами.

Он стоял в дверях и говорил по телефону на чистейшем американском английском. Другой рукой придерживал пару тетрадок и пытался махнуть парням в знак приветствия.

При мне друзья из Нью-Йорка тоже звонили ему пару раз. Разговоры обычно не были долгими, пара дежурных фраз типа «thank you I’m fine», от которых Диму и самого уже порядком тошнило после трех лет жизни в Америке, несколько минут болтовни ни о чем, а затем стандартное «bye». Вот и в этот раз, глянув на массивные наручные часы, Калинин поспешил окончить разговор. В Нью-Йорке чуть за полночь, а у нас тут самое начало трудового дня, как-никак.