Елена Сокол – Заставь меня влюбиться (страница 37)

— Будем тебя распутывать.

— Пожалуй, немного определенности бы не помешало.

— Помнишь, ты обещала мне свидание на выбор?

— Когда?!

— Там, на нашем свидании за городом.

— Это не было свиданием!

— Каждый называет, как хочет.

— Я тебе ничего не обещала!

— Ты что, Маш, вина тогда перепила?

— Что?!

— Смотри у меня. Это уже алкоголизмом попахивает. — Его лицо озарила улыбка. — Не помнит она ничего! Хорошо хоть, это излечимо. Со мной не пропадешь, от всего вылечим: и от курения, и от…

— Да ну тебя! — Ткнула ему пальцем в бок и тотчас спрятала руку, боясь, что Дима перехватит ее и притянет меня к себе. Моя вера в собственную неприступность значительно поколебалась за последние несколько дней.

— Короче. У твоей мамы я тебя уже отпросил. Все решено. Как только сойдет твоя «скиттлстрянка», мы отправимся в Калиновку. Следующий пункт назначения опера, потом… да хотя бы просто парк.

— Ты же сказал «на выбор»?!

— Я обманул.

— Ты и опера? Не смеши меня! В чем ты туда пойдешь? В таком прикиде? Или у тебя целый шкаф костюмов и смокингов на выбор? Или нет. Самый главный вопрос: что ты там будешь делать?

Его брови взметнулись вверх.

— Ты судишь о человеке по внешнему виду? — Дима покачал головой. — Я, вообще-то, из интеллигентной семьи! Мама — заслуженный деятель искусств, папа — он… — Взмахнул руками, подбирая слова. — Self-made! Добился всего сам. И моей мамы, между прочим, тоже. Короче, тоже заслуженный во всех смыслах! — И рассмеялся, потирая лоб.

— Ладно. Обещаю подумать. Но насчет оперы ты загнул. Я — девочка простая, не нужно ходить на голове, пытаясь меня удивить. Просто будь самим собой.

— Да я вроде и так… Куда еще проще-то?

— Мне интересно было бы посмотреть, как ты ведешь себя с другими людьми. С родными, с друзьями. В другой обстановке. Трудно судить о человеке, общаясь только в одной плоскости.

— Хм… Уже напрашиваешься ко мне домой?

— Да блин! — Мои щеки зарделись. — Не это имела ввиду! А то, что ты, возможно, со мной такой, с друзьями другой.

— Ты мне не веришь?

— Ну… я как бы… — Пришлось даже выдохнуть и присесть на стул. — Не очень доверчивый человек с некоторых пор. Не обижайся.

— Все нормально. — Дима плюхнулся на кровать. — Знаешь, что я о тебе подумал, когда увидел первый раз?

— Что?

— Ты такая…

— Красивая? — Усмехнулась я, перенимая его манеру разговора.

— Нет. Это что-то, оно было в твоих глазах. Такая… — Он уставился на потолок.

— Дерзкая?

— Да нет же.

— Какая тогда?

— Одинокая.

— Да? — Удивилась я.

— И у меня ведь тоже почти нет друзей. — Он закусил губу. — Ты живешь-живешь привычной жизнью и в какой-то момент вдруг останавливаешься и понимаешь, что люди, которые были рядом… Кто они, вообще? Они про тебя и не вспомнят, если закончатся бабки или случится что похуже. Ты крут, с тобой хорошо и весело, покаты спонсируешь все вечеринки. Но если вдруг начинаешь отстраняться и хочешь побыть один — ты странный, ты тухлый, ты «вообще-какой-то-не-такой».

— Это ты про своих американских друзей?

— Да про всех.

— Сочувствую.

— Фигня! — Он улыбнулся мне одной из самых ярких своих улыбок. — До этого момента даже не вспоминал о них! Пошли они все!

Его смех явно был призван перекрыть собой легкую грустинку, отразившуюся на лице.

— А… как там в универе? — Снова спросила я, уже серьезно.

— А что там? — Перестав смеяться, спросил Дима.

— Подружился с кем-нибудь?

— Как сказать. — Он вытянул свои длинные ноги. В этот раз его носки были идеально белоснежными, без глупых рисунков. — Нормальные ребята. Даже странно, что у тебя не вышло найти с ними общий язык.

— А на парах?

— На лекции было скучно. Пытался писать, пытался не уснуть, но, кажется, уснул даже дважды. Сходил в столовую в перерыве.

— Ой, нет…

— Вот именно! Меня так долго мутило потом. А котлеты…

— Только не котлеты…

— Да. Я же не знал. — Калинин закрыл лицо руками. — Это патроны апокалипсиса, пища сатаны… Если бы хоть кто-то предупредил!

— Бедный. — Хихикнула я. — Хочешь чаю?

— Давай. — Он лег на мою подушку и уставился в потолок. — Если тебе пока тяжело, сам могу сделать.

— Мне не трудно. Я уже в порядке.

— Только давай кофе, иначе усну. — Заложил руки за голову. — Умеешь варить кофе?

— Забыл, где я работаю?

Улыбнулся.

— Точно.

— Так что лежи.

— Правильно. — Дима зевнул. — Не царское это дело — кофе подавать.

— Вот наглец!

Когда я вернулась в комнату, он уже спал. На моей подушке. Так сладко и мирно, что все внутренности дружно сжались в комок. Лежал на покрывале, поджав под себя ноги, подложив правую руку под голову и вытянув левую.

Поставив кофе на стол, я накрыла парня своей кофтой. Обошла со всех сторон и поймала себя на мысли, что любуюсь. Любуюсь, черт возьми! Он даже во сне был привлекателен. Ни тебе слюней из открытого рта, ни храпа, ни губ-вареников. Просто лицо. Расслабленное, умиротворенное, спокойное. Длинные ресницы больше не трепетали, заставляя меня вздыхать. И даже маленькие гусиные лапки в уголках глаз, часто появляющиеся в паре с его улыбкой, разгладились и уступили место безмятежности.

Взяв в качестве алиби Димкины конспекты, я легла рядом. Бросила тетрадки на подушку и легла на них щекой. Его левая рука лежала возле моего лица ладонью кверху. Стараясь не разбудить, очень осторожно, я вложила свою руку в его. С ума сойти. Моя ладонь казалась совсем крошечной по сравнению с его. Так… так… необычно! И круто!

Приподняла руку и положила пальцы на гладковыбритую щеку. Кожа была горячей и пахла свежестью лосьона после бриться. Что-то внутри колыхнулось, радуясь, что этот запах останется теперь и на моей подушке. Значит, смогу спать, окунаясь в него и представляя, что сплю в его объятиях. От этих мыслей самой стало жутко. Не рановато ли они забрались в мою голову? Нет?