Елена Сокол – Заставь меня влюбиться (страница 27)
— Опять твои шуточки!
Боже, мы были настолько близко друг к другу, что мой пульс участился до предела. Кончик носа почти касался его лица. При желании можно было коснуться его губами, не совершая ни одного лишнего движения. И, черт возьми, нужно признаться самой себе: я уже позволила ему дотронуться до своего сердца.
— Ч-чистая правда! — Ослабив хватку, ответил Дима.
И я воспользовалась моментом, чтобы вскочить, вырвавшись из плена его горячих рук.
— Ты играл здесь в детстве? — Спросила, облокотившись о ветхие перила.
— Да, — отозвался он, встав и отряхнувшись. — Часто. Или просто проводил много времени за чтением книг. Или запускал самолетики. Прятался от дождя.
— Здесь очень красиво, — выдохнула я, вновь окунаясь в яркие огни ночного города, сияющего внизу.
— Да, — согласился Дима, встав рядом.
— Я хочу узнать о тебе больше, — прижала ладони к подбородку и уставилась вдаль.
— Значит, узнаешь. — Кивнул он.
И мы просто молчали, не встречаясь глазами. Долго. Пока меня снова не затрясло от холода. Боясь, что парень захочет меня обнять, чтобы согреть, предложила:
— Поедем домой?
— Конечно. Поехали.
— Ого! — Глянув вниз, почувствовала дрожь в коленях.
— Что?
— Здесь та-ак высоко! Как теперь спускаться?!
Дима рассмеялся.
— Пойду первым, ты за мной. — Он ловко перекинул ноги на лестницу и поспешил вниз.
— Бли-и-ин!!! — Я осторожно спустила ноги, развернулась. Задком-задком. Нащупала ступеньку, встала, отчаянно цепляясь пальцами за деревяшку. Меня уже трясло, как осиновый лист.
— Не смотри вниз!
— А куда мне смотреть?!
— Смотри перед собой и говори со мной.
— Хорошо.
— Мария Георгиевна, ты такая красивая!
— Ну тебя! — Ноги отыскивали наощупь следующие ступеньки и ступали на них. Руки впивались так, что, казалось, дерево сейчас треснет.
— У тебя такие аккуратные ручки, тонкие лодыжки и просто божественная шея!
— Дима! Ты м-можешь говорить о чем-то другом?!
— О погоде?
— Х-хотя бы о ней.
— Не бойся, я держу тебя. За твою очаровательную маленькую…
— Не вздумай даже касаться ее!
— Хорошо, я вообще-то про талию говорил.
— В д-детстве брат все деревья облазил, я с ним з-за компанию. Не припоминаю, чтобы было т-так страшно…
— У тебя есть брат?
— Эм… Да…
— Здорово! А у меня никого, только ты!
— Мы с тобой просто д-друзья!
— Это же круто! Друзья! С утра я был для тебя всего лишь идиотом…
— П-прости…
— Прыгай, Мань! Последние три ступени сломаны, попробую тебя поймать!
— Что?! — От страха руки отказывались мне подчиняться. — К-как сломаны?
— Просто отпускай руки и прыгай! Давай!
— Аа-а! — Завизжала я, зажмуриваясь и отпуская руки.
Машинально сгруппировалась, но меньше чем через долю секунды уже встретила его крепкие объятия. Дима держал меня на руках и хохотал.
— Б-блин! — Понимая, что шутник снова меня провел, выругалась я и тоже засмеялась. — Поставь меня уже на землю!
Калинин опустил меня на траву. И вовремя. Голова уже отчаянно кружилась от запаха его парфюма. Сердце пускалось в пляс.
Заворачиваясь в плед и ворча, я отчаянно не узнавала саму себя. Знакомы всего-ничего, но в присутствии этого типа мозги сами собой размягчаются, становясь каким-то буйным коктейлем из пластилина и веселящего газа. Нужно с этим что-то делать, иначе не миновать беды! И я потопала к машине, видневшейся в пятидесяти метрах внизу.
— Ну что ж, целоваться не будем? — Подытожил Дима, заглушив автомобиль возле моего подъезда.
Я смерила его испытующим взглядом. Не хватило немного льда в глазах, чтобы казаться правдивой.
— Не будем. — Сказала, как отрезала. — Спасибо за вечер.
— Маш?
— А?
— Я жду твой номер телефона.
— Зачем?
— Ну, мы же друзья. Вдруг я захочу чиркнуть сообщение своему другу перед сном?
— Не могу. Мой парень будет недоволен…
Он улыбнулся, прислонив голову к спинке сидения. Эта его улыбка уже становилась такой привычной и родной для меня.
— Да я знаю, что нет у тебя никого!
Щеки разом вспыхнули.
— Солнцева разболтала?!
— Да, она — находка для шпиона.
— Вот коза!
— Не сердись, она не говорила напрямую, это был мой обманный маневр.
— Ладно, — я увидела мелькнувший силуэт брата в освещенном окне, — мне пора.
— Значит, не дашь номер, вредина?