Елена Сокол – Волки: Братство порока (страница 49)
— Да не нужна мне твоя помощь! — Взорвалась Тиль. — Ты не знаешь, о чем говоришь…
— Тогда скажи, что не хочешь меня. Скажи, что хочешь придурка Мартина Акерсона. — Улыбнулся Матс. — Только сделай это, глядя мне в глаза.
— Да пожалуйста. — Усмехнулась Тиль. — Мартин — мой парень. — Она сглотнула. — А ты —
Ей словно было больно. Каждое слово она произносила так, будто ей приходилось пережевывать стекло. Разумеется, он не поверил. Тиль испытывала боль, и Матс понятия не имел, как ей помочь.
— Пообещай не приближаться к ним. — Вздохнув, сказал он.
— Ты оглох?
— Расскажи мне, зачем ты это делаешь?
— Ты еще и тупой. — Срывающимся голосом выдавила Тиль. Она схватила со спинки стула его футболку, швырнула в него, затем подхватила с пола джинсы и поступила с ними также. — Давай, Матс, вали уже отсюда. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Забудь, что было!
— Я — не ошибка, и ты это знаешь. — Уверенно произнес он.
Ему хотелось наброситься на Тиль, сорвать с нее полотенце, стереть эту ложь с ее губ поцелуями, дать ей столько страсти и ласки, чтобы она больше не смела лгать, глядя ему в глаза. Ему просто хотелось знать, почему она упорно его отталкивает. Но Матс понимал, что не стоит давить — это только все испортит. Тиль была колючим ежиком, который выставлял иголки еще до того, как кто-то приблизится к нему вплотную, и причину такого поведения ему еще предстояло понять.
— Одевайся, тебя не должны здесь видеть. — С мольбой выдохнула девушка.
Матс послушно натянул джинсы, носки, футболку и кроссовки. Тиль прятала взгляд, ее плечи подрагивали.
— Я не отступлюсь. — Предупредил он.
Она шумно вдохнула.
— Можешь не говорить мне, какая у тебя цель. Но я не позволю тебе наделать глупостей, поняла? — Процедил он сквозь сжатые зубы. Его интонация явно повергла девушку в смятение, она разом как-то вся сжалась. — Я их ненавижу. Всех. Эрика, Лейфа, всех их шестерок.
Тиль медленно обернулась к нему. Ее взгляд изучал его лицо, она пыталась переварить услышанное.
— Агнес? — Прошептала Тиль.
Матсу казалось, что он вот-вот взорвется.
— Да.
— Но…
— У нас разные отцы. Мать родила ее от моего отчима. Да, того самого. Сначала я предал Агнес, обдолбавшись и попав в рехаб, а затем в колонию. А потом предал ее, когда не смог защитить от этих ублюдков. Поэтому я не прощу себе, если что-то случится и с тобой. Тиль, ты можешь мне пообещать, что не приблизишься к ним?
Она сглотнула.
Он навис над ней словно темная туча.
— Скажи, что тебя тревожит, и я решу эту проблему. Обещаю. — В последний раз попытался Матс.
Тиль закусила губу и отрицательно качнула головой.
Стало так тихо. Очень тихо. Почти нестерпимо. Он видел, как по ее коже расползаются мурашки, и как в глазах дрожат слезы. Давлением ничего не добиться, но это не означает, что он так просто отступит.
— Неважно. Я решу все сам. — Бросил он.
Взял куртку, телефон и вышел из комнаты.
В горле саднило так сильно, что казалось, будто по нему прошлись наждаком. Злость смешивалась с обидой, и хотелось разрыдаться — совсем как в детстве. Матс сжал пальцы в кулаки, поднял голову и напоролся взглядом на девчонку, которая, застыла в удивлении у двери соседней комнаты, увидев его выходящим из спальни Тиль. Серо-синие глаза, длинные каштановые волосы. Оливия Столт.
Они успели познакомиться, когда он подкатывал к ней пару месяцев назад, чтобы навести справки о сестре, ведь девушки до исчезновения Агнес дружили. Но Оливия тогда не купилась на его комплименты и не подпустила близко: оборвала общение сразу, как поняла, что он близок к парням из братства. Она им не доверяла.
— Привет. — Буркнул Матс, проходя мимо.
Оливия ничего ему не ответила.
55
Все это зашло слишком далеко.
Тиль переступала через валяющиеся на полу наброски, цепляя взглядом знакомые черты, смотрящие на нее с них. Она просто не хотела, чтобы Матс ей нравился. Чтобы ей вообще кто-либо нравился, занимал ее мысли, предлагал встречаться, относился к ней как к долбанной хрустальной вазе, которую страшно разбить. Она и так была разрушена до основания, с ней нельзя было построить что-то нормальное, к ней нельзя было относиться как к обычной девушке. Тиль была уничтожена, ее раненое сердце требовало мести, а не любви. Она не заслуживала. Она…
Тиль просто хотела понять, сама ли она виновата в произошедшем.
И не могла никому рассказать о том, что случилось. Ей казалось, тогда небо обрушится на землю. Стоит только сказать это вслух, и это перестанет быть ее личным ночным кошмаром. Это станет правдой. Мерзкой, уродливой, грязной правдой, которую узнают все.
Ей казалось, она не переживет, если Матс узнает. Не сможет посмотреть ему в глаза. И уж точно Тиль не захочет того, чтобы он рисковал своей жизнью из-за нее, пытаясь разобраться с членами братства. Это не его война. Это касается только ее и волков. Она заставит их молить о пощаде. Покажет им, насколько это унизительно — то, что довелось ей пережить. Они вкусят сполна эту горькую долю, прочувствуют боль и беспомощность до самой последней капли. Они пожалеют…
— Это что, Матс Нюберг был у тебя сегодня ночью? — Прямо в лоб спросила Оливия, едва Тиль открыла дверь комнаты, собираясь пойти на занятия.
— Тебе показалось. — Холодно ответила она.
Соседка посторонилась, давая ей пройти. Ее взгляд блуждал по разбросанным на полу наброскам. «Путь думает, что хочет», — с этой мыслью Тиль захлопнула дверь прямо перед ее носом.
Оливия больше не задавала вопросов. Тем более, в следующий момент из соседней спальни выпорхнула Малин.
— Привет. — Пропела она, обведя ее глазами. — Оливия, ты сегодня не идешь на занятия?
— У меня дела. — Поправив пижаму, отозвалась та и поспешила к себе в комнату.
Дождавшись, когда она скроется за дверью, Малин вцепилась в руку Тиль, словно клещ:
— О, боже! Я полночи не спала! — Прошептала она. — Скорее рассказывай!
— Что именно?
— Думаю, вся Варъярна слышала вас!
У Тиль кольнуло в желудке от волнения.
— Мартин Акерсон ночевал у тебя! — Принялась трясти ее за руку подруга. — С ума сойти!
— Эм…
— Не думала, что он такой горячий жеребец! Вы та-а-ак шумели!
Жар волной поднялся к лицу Тиль.
— Да. — Кашлянув, протянула она. — Да… В общем, да.
— Ох, и нелегко ему придется сегодня на игре! Но, думаю, он не боится сложностей, раз до утра не давал тебе спать.
— На игре?
— Ну, да. — Как на дурочку посмотрела на нее Малин. — У них же сегодня выезд в Моненфлод. Если выиграют, Варстад ждет грандиозная вечеринка по этому случаю!
— О, ясно.
— А ты что, не знала? — Она толкнула Тиль локтем. — Все понятно, вам было не до разговоров!
И расхохоталась.
Малин была права. Мартин позвонил ей после первого занятия и сообщил, что у них сегодня игра с главными соперниками. Пообещал, что они встретятся вечером. Тиль соврала, что ждет этого с нетерпением. Ее даже передернуло от мысли, что они могут остаться наедине. Что она тогда будет делать? Ляжет и уставится в потолок? Или будет изображать желание и с жаром отвечать на его ласки?
Ей словно уже было все равно. Она запуталась. Не понимала, чего хочет. Устала метаться между видениями из кошмаров и сумрачными картинками из реальности. Между пустотой в душе, гневом и зарождающимися, словно нежный зеленый росток на пустынной почве, чувствами к Матсу. Опять накатило нежелание жить, но тут же растворилось — не из-за ярости, а из-за волны нежности, взметнувшейся откуда-то из воспоминаний о прошлой ночи. То, что было между ней и этим парнем, оно удивительным образом пробуждало к жизни, давало надежду на то, что Тиль еще сможет любить и чувствовать. Но. Эти чертовы «но», будь они прокляты.
Она с трудом дождалась вечера, когда от Мартина пришло сообщение. Он велел ей выйти из дома в восемь. Тиль оделась, накрасилась, уложила волосы. Оставалось только забыть про Матса. Просто не думать о нем. Представить, что их жизни больше не пересекутся. Жаль, что все так запуталось, что это стало практически невозможным.
Она вышла из Химель и остановилась на ступенях. Над верхушками деревьев в сумрачном мареве кружили вороны. Словно из под их крыльев на землю, к ее ногам, падали сухие желтые листья. Мимо прошла компания пьяных студентов. Тиль поежилась и проверила телефон. Мартин был в сети час назад. Может, стоило ему позвонить?
Но через мгновенье у края дороги остановился автомобиль такси.