Елена Сокол – Темный принц (страница 6)

Как только Морекрылка оказалась в воде, она как будто бы расцвела. Её биолюминесценция ярко вспыхнула, заставляя Кречет на секунду зажмуриться мигательной перепонкой, а когда она глотнула воды, чешуйные крышки жаберных щелей резко встопорщилась, открывая нежные внутренности, что сразу же начали извлекать кислород из воды.

Кречет пришлось себя удерживать. Её бессознательная материнская часть была напугана — ребёнок тонет! Она знала, что вода — это опасные горные реки, в которые ни за что нельзя допускать ребёнка! Поэтому она невольно вытянула голову, готовая прыгнуть, готовая нырнуть, если понадобиться, и достать малышку. Но Морекрылка была очень довольна, и буквально переливалась от счастья — и инстинкты, видя, что ребёнок жив и, кажется, очень даже здоров, начинали потихоньку успокаиваться. «Спокойно, Кречет, это Морекрыл, Морекрылы плавают в воде неограниченно долго благодаря жабрам,» — периодически повторяла она себе, и в сочетании с визуальными признаками доброго здравия, это более-менее работало, хотя и её тело всё ещё было готово бросится на помощь при малейшем подозрении на опасность. «Она рада, что оказалась в воде. Прямо сейчас её полосы говорят мне, что она радостна и ей хорошо,» — тихонько комментировал Ласт, помогая справляться с накатывающим волнением.

Кречет посмотрела на свою спину. Драконята на ней восторженно пищали, осматривая лениво текущий поток и полутёмный свод пещеры. Они не решались слезть — ведь тут горячая мамина спина, а там внизу непонятная темнота, дышащая холодом! Только Звёздочка не пугался, а осматривал, явно запоминая всё пространство и готовясь к будущим путешествиям. Его кивок только подтвердил, что Кречет поняла всё правильно.

Когда вдоволь наплававшаяся морская вылезла наружу, открывая третье веко, Грязекрыл всё-таки не выдержал, и неуклюже спрыгнув, немедленно подскочил к сестре. Они оба обнюхивали её, но если первый просто ткнулся носом в бок и начал было уже накрывать крылом, то Кречет понадобилось немного больше времени, чтобы обнюхать со всех сторон и теперь уже окончательно точно убедиться, что всё в порядке. И когда они доковыляли до гнезда (а Ласт ушёл в пещеру стражей), и полные впечатлений дети мигом заснули, она наконец успокоилась — дети живы, дети здоровы, дети под защитой её большого и весьма тёплого крыла. Всё хорошо. И Кречет снова урчала им.

На следующий день Дождекрылка, явно осмелевшая после вчерашнего путешествия, решила, что полдень она проведёт под солнцем, что пробивалось через дыру в потолке. Постоянно оглядываясь на маму, она залезла под неровный круг, образованный его лучами, и с наслаждением растянулась, чувствуя, что почти вся под него помещается. Хорошоооо… она тихонько заурчала, и даже не заметила, как заснула — благо, что отсюда ощущался мамин запах и её тихое, успокаивающее урчание.

Касание. Мокрое! Дождекрылка едва не подскочила, дёрнув хвостом так, что его кольцо развернулось в сторону вторженца в сон, и обнаружила, что перепончатая лапка сестры касается её крыла, что прикрывало бок. Морекрылка, заметив, что Дождекрылая наконец проснулась, с настойчивым урчанием прихватила её за шею и потянула к воде, явно не желая плавать в ручье в одиночестве. К этой холодной субстанции, которая дышала холодком даже тогда, когда она сидела на маминой спине!

Радужная полыхнула красным, рыча, отталкивая хвостом и высвобождая шею из пасти. Большое крыло, в это время занятый вылизыванием Пескокрылки, сразу же заметил эту потасовку, и неловко подпрыгивая и инстинктивно при этом распахивая крылышки, побежал разнимать. Его большое тело сразу разделило двух сестричек по разные стороны с его боков, которых он сразу же спрятал под крыльями, и начал зализывать мордочки с громким урчанием. Это был его способ мирить — и, честно говоря, не самый плохой.

А когда обе сестры наконец затихли, недовольно открыв мигательные перепонки, он аккуратно повёл Морекрылку к ручью. Секундная нерешительность — и он плюхнулся с ней в воду, закрывая ноздри и погружаясь вместе с ней под холодную воду, в последний момент заметя, как мама всё-таки не выдержала и подбежала к краю ручья, а за ней с протестующим и немного испуганным писком побежала Пескокрылка.

Дождекрылка, немного сменив положение тела вслед за солнцем, наконец снова заснула, принимая довольный цвет. Песчаная наконец доковыляла до мамы, заслуживая от неё много лизей и водружённая на спину, откуда с интересом опять оглядывала пещеру. Кречет же снова чувствовала напряжение в лапах, готовность броситься в воду за её детьми, но всё-таки, усилием воли держала себя на берегу, наблюдая за светящейся Морекрылкой и плывущим за ней Грязекрылом, который явно немного отставал от своей прирождённой плавать сестры. А Звёздочка наблюдал за всем этим из своего гнезда, и, кажется, тихонько улыбался.

Когда усталые, но довольные дети вылезли из воды (Грязекрыл уже пару раз поднимался наверх за новой порцией воздуха и заодно убеждался, что мама всё ещё смотрит за ними с берега), они снова были облизаны и обурчаны, водружены на спину и перенесены в тёплое, безопасное гнёздышко, куда уже переместилась Дождекрылка, довольно жмурящаяся от тепла, которым напитало её солнце.

«Солнышко. Вот ты кто, — смотрела Кречет на золотистую пескокрылую, которая обнюхала всех, радостно урча, и снова устроилась под крылом грязекрылого. — Моя златочешуйная, лучащаяся счастьем драконочка. Я прозову тебя Солнышко». И она ни на секунду не сомневалась, что выбрала правильно.

«Мои дети. Мои маленькие, милые, чудесные драконята. Никому вас не отдам. Научу вас всему-всему» — продолжали свою постоянную тихую песню инстинкты, пока её дракончики пахли здоровьем и счастьем бытия рядом с той, кто привёл их в этот мир — и находились под защитой её запаха.

Глава 3. Больше недели спустя

Кречет урчала, видя, как дети наконец-то едят мясо сами без помощи взрослых, хотя всё ещё и трясут головами, чтобы оторвать особо упрямые куски, всё ещё не подчиняющиеся их детским зубкам. Но теперь их челюсти стали сильны и позволяли есть самим, без помощи взрослых.

Но внутренняя энергия и желание действовать толкали новорожденных драконят и к своей собственной охоте. Неумелой, на переваливающихся лапках — но охоте, когда они прыгали на всяких ящериц и даже мелких насекомых. Часто неудачно, но Кречет доброжелательно зализывала их даже за такую — дети должны понимать, что неудачная охота тоже часть их опыта, прекрасно зная на собственном опыте, что даже взрослые драконы почти что в половине случаев не могут ничего поймать. Это просто часть жизни хищников, которыми они являются.

Вот и сейчас, Солнышко сидела в засаде, низко прижав тело к земле на напряжённых лапках. Перед ней бегала ящерка, свалившаяся из проёма на потолке, и кажется, совершенно не замечала её. Она, уже ощупав воздух раздвоенным язычком и нисколько не думая, подготовила хвост…

И одним сильным движением ударила её. Это явно должна была быть ядовитая атака хвоста, которая парализовала бы животное детской версией яда, чтобы спокойно к нему подойти — но вместо этого оно взметнулось и побежало, ведь жала на хвосте не было. Грязекрыл, до этого притворявшийся кучкой земли, бросился ей наперерез, и схватил её пастью — к счастью, ящерка после удара была всё-таки оглушена, так что поймать её было легче. Конечно же, он гордо отнёс её пескокрылой, и она с благодарным урчанием выхватила ящерку из хватки его пасти, запрокидывая голову и глотая её одним махом. Можно сказать, первая удачная охота!

Потом она благодарно пискнула, потеревшись носом о шею брата, заставляя его довольно жмурится. «Хорошо…» — неумело отвечал он, прикрывая крылом и урча, не зная ещё всего множества слов, чтобы выразить всё его желание защищать и видеть, что его сиблинги счастливы.

— Солнышко, тебе не обязательно использовать хвост, чтобы ловить добычу! Посмотри на своё Большое крыло, как он ловит, и повторяй за ним, — мягко прорычала Кречет, лизнув её по спинке, заставляя крылья невольно расправится. «Да, так и должно быть, чувствуй свои крылышки, тебе на них скоро летать,» — мягко думала Небокрылая, получая в ответ довольное урчание.

И не только дочери — Звёздочки тоже. Он, очевидно, поймал её мысли и они ему очень нравились. Но всё же, он поправил:

— Мама, Солнышко и сама это понимает! Это просто… происходит перед тем, как подумаешь. Но она привыкает к этому и начинает использовать его для сильных ударов, чтобы оглушать добычу вместо отравления!

— Я надеюсь, что её метод и правда сработает… — ответила Кречет, получая утвердительный укус за лапу и лёгкое урчание.

— Точно-точно сработает, я знаю!

Вслед за своим братом, остальные тоже начали говорить. Основы языка, передающиеся каждому дракону так же, как Кречет передалась правильность бытия матерью, начали проявляться в них, и они уже пытались прорычать слова навроде «вода», «еда», «хочу», «страшно», «больно», «тут» — а так же важные части тела, навроде «пасть», «морда», «лапы», «когти»; хоть и получались детские, а отнюдь не взрослые звуки, а остальной язык должен был прийти после, от взрослых. Ну и конечно же, они изначально знали, хоть и не использовали, слова, обозначающие «опасность», «иди сюда», «прячься», «оставайся», «держись со мной», «безопасно» — и всё остальное, что нужно знать, чтобы правильно следовать за взрослым и оставаться целым и невредимым.