Елена Сокол – Сердце умирает медленно (страница 40)

Они с мужем сидели на диване, я – напротив них в кресле. Санни лег возле меня, продолжая обнюхивать и тыкаться мокрым носом в колени.

– Как я позволила этому случиться? – проговорила женщина, прикладывая платок к припухшим векам. – Ночами мне кажется, что я слышу ее плач. Постоянно. Бесконечный, печальный. Она просит ее спасти. Как ужасно. Я так ее любила…

– Мне очень жаль, миссис Келли.

– Но перед самой ее смертью мы отдалились… Если бы я знала, что не увижу ее…

– Тише, Рут, – муж погладил ее по спине.

Он с трудом сдерживал слезы.

– Каждый раз, когда звонит телефон или когда стучат в дверь, я жду, что это будет она. Но… так не бывает, – всхлипнула женщина, зажмуриваясь. – Моя бедная Сара…

Перед моими глазами встала картина. Ее дочь. Она лежит сейчас где-то. В какой-то душной коробке, совсем без воздуха. Ее тело разлагается. Но не сердце.

– Мне очень жаль… – снова пробормотала я.

Невозможно было спокойно смотреть на ее слезы. Если бы я только могла хоть что-то сделать, чтобы вернуть ей дочь, непременно бы это сделала.

– Я не понимала, как такое возможно, – Рут посмотрела на меня, качая головой. Ее губы дрожали. – Она лежала, моя доченька, окутанная проводами, датчиками, приборами. Ее грудь наполнялась кислородом, на щеках розовел румянец. Она словно спала, – она опять громко всхлипнула, и у меня сдавило грудь. – Я держала ее за руку, понимаете? Она была теплой, не холодной. Я молилась о ее выздоровлении, а мне говорили, что надежды больше нет. Как так? Ведь если сердце бьется, значит, жива?

Муж крепко обхватил ее ладонь. Он испытывал такую же боль.

– С мозгом произошел необратимый процесс. Так они сказали, – ее лицо исказилось в гримасе. – Я отказывалась принимать это. Не верила. Врачи задавали много наводящих вопросов о ее здоровье, брали анализы. Сначала я не понимала, к чему клонят, но они уже все спланировали и спрашивали мое разрешение на изъятие органов… – было слышно, как стучат челюсти Рут. Слезы новым потоком брызнули из глаз, колени заходили ходуном. – А я беззвучно кивала им. Снова и снова. Подписала, где надо. Потому что мне было все равно. Понимаете?..

– Понимаю, – отозвалась я.

И это ее будто отрезвило.

– Я не думала ни о каких благих делах, деточка. Ты сидишь передо мной, живая и здоровая. Но когда я отдавала тебе сердце своей дочери, то не размышляла ни о чем. Мне хотелось лечь и умереть вслед за ней, – Рут смахнула слезы ладонью. – А когда вернулась домой… после похорон… и меня оставили в покое… Тогда на смену апатии пришли сомнения. Вдруг я поступила неправильно? Господи… – по ее щекам потекли новые ручейки. – Я замкнулась в себе и упрекала себя. Не могла простить. Хоть никто меня и не винил, но мысли, что я могла убить собственного ребенка, позволив вырезать сердце… не давали мне покоя. К тому же… перед Богом… – она зажмурилась и затряслась. – Бен, мою девочку похоронили без сердца…

– Не надо, Рут. Посмотри на Эмили, – он указал на меня. – Разве не чудо? Наша дочь была обречена, но теперь, благодаря ей, эта девушка жива. И память о Саре живет вместе с ней.

Женщина выпрямилась и взглянула на меня. Ее тело продолжало содрогаться, пальцы тряслись, но в глазах лучилось некое подобие надежды.

– Можно? – спросила она.

Я встала, сразу поняв, о чем она говорит.

– Да, конечно.

– Я ночью почти не спала, – шатаясь, она приподнялась и подошла ко мне. – Все думала, как бы не заплакать, когда буду обнимать тебя и слушать сердечко своей доченьки.

Я распростерла объятия, и Рут, обхватив меня, осторожно прижалась ухом к груди. В эту секунду мое новое сердце заволновалось, заставив меня слегка вздрогнуть. Оно очень трудилось, сжимаясь и разжимаясь настолько активно, чтобы его обязательно услышали.

Я обняла Рут. Так, как сделала бы ее дочь. Так крепко и тепло, чтобы она почувствовала мою благодарность. Чтобы Сара тоже могла ощутить силу материнской любви вместе со мной.

И когда я уловила аромат духов Рут, на мгновение даже показалось, что я всегда его знала. Он был удивительно знакомым. Разумеется, не мне – Саре.

– Спасибо, – прошептала я.

И мы разрыдались – уже все втроем.

– Вы вернули мне жизнь, счастье, – призналась Рут, целуя мои щеки и обнимая еще раз.

– Ощущение чего-то родного. Необыкновенное чувство, – согласился ее муж, приникая ухом к области моего шрама.

И снова не удержался от слез. Пес тоже жался к нашим ногам во время трогательной сцены и тихонько скулил.

– Сара была очень талантливым ребенком, – Рут подала мне фотоальбом и присела напротив.

Ее муж принес нам чаю.

– Спасибо, – кивнула я.

– Даже одержимым. Лет с четырех она истязала бедный дедушкин рояль. Могла буквально сутками заниматься, пока не добьется совершенства.

– Значит, Сара была музыкантом?

Рут сияла, делясь воспоминаниями о дочери.

– Еще каким. Любая мать гордилась бы такой дочерью, – она улыбнулась. – Сара была очень упертой. Если решит что-то, пока не добьется, не сдастся. Поставила цель – поступить в консерваторию – и сделала это. Прошла даже с произведением норвежского композитора. Лёвланда, кажется. Хотя мы ее отговаривали, убеждали играть на прослушивании классику, например Шопена. Но она тогда сказала, что если суждено, то ее возьмут, нет – вернется домой, в Сетл.

Я смотрела снимки Сары и не понимала, что чувствую. Разумеется, сразу ее узнала. Даже в худенькой девчушке с каштановыми волосами и огромными бантами в косах, в красном платье с белой лентой на поясе и смешных белых гольфах – все как во сне.

– А вот она на выступлении, – сообщила Рут, указывая на следующий снимок. – Сколько приглашений на нее сыпалось после окончания учебы! Оркестры со всего мира зазывали Сару к себе. Но она почему-то не спешила соглашаться. Не хотела расставаться с женихом, поэтому начала преподавать на полставки, а потом и вовсе бросила, – женщина заметно напряглась. – Наверное, я когда-нибудь пойму, почему любовь для нее значила больше, чем карьера.

Я провела пальцами по фотографии, на которой Сара была запечатлена в длинном синем платье. Она сидела за роялем. Выглядела она точно так же, как и в моих видениях. Легкая, летящая, грациозная. Девушка была потрясающей, удивительной, яркой. Непонятно, почему такие, как она, должны уходить из жизни столь рано. Жуткая несправедливость.

Я перевернула страницу альбома и застыла. Ледяные иглы смятения и ужаса вонзились в тело. Перед глазами на секунду поплыло.

– А это… кто? – спросила, указывая дрожащим пальцем на молодого мужчину, обнимающего смеющуюся Сару за талию.

Пара стояла возле водопада.

Мать Сары, посмотрев на снимок, покачала головой и тихо всхлипнула. Тогда на помощь ей пришел муж:

– Дэнни, ее жених. Фото сделали как раз за пару месяцев до… происшествия, – он закусил губу и вздохнул перед тем, как продолжить. – Это Джанетс Фосс, где все и случилось. Нелепость, недоразумение. И зачем ее потянуло туда… на ночь глядя? Место такое… там не утонешь. Еще постараться надо. Но… – Бен вздохнул и шумно выдохнул. – Она побежала, поскользнулась, упала в воду и сильно ударилась головой о камни. Дэнни помчался с ней на руках до машины, привез в больницу, но врачи ничего не могли поделать…

На его глаза опять навернулись слезы. Рут сжала ладонь мужа и опустила голову. А я пошевелиться не могла после услышанного. Меня словно ледяной водой окатили.

-32-

– Давно вы знаете Дэниела? – первое, что я спросила, прыгнув в машину и разбудив мирно спящего старика.

Айра выпрямился, откашлялся и непонимающе уставился на меня.

– Малыша Дэнни?

Меня трясло.

– Именно, – пристегнулась. – Заводите мотор, умоляю. Нам нужно скорее вернуться обратно.

– Хорошо, – Айра накинул ремень безопасности, повернул ключ в замке зажигания и огляделся по сторонам. – Дэниел часто бывал в деревне мальчишкой. Приезжал с семьей. У многих местных из окрестных городков так заведено – проводить уикенд пару раз в год в долине, – он сдал назад и выехал на дорогу. – Его отец умудрился прикупить у нас домишко, а после смерти родителей Дэнни взялся за его восстановление. Не терпелось ему туда свою невесту перевезти. Хороший он парень, хоть и не очень общительный.

– Значит, Сару вы тоже знали? – у меня от непонимания кружилась голова.

Я мысленно приказывала себе успокоиться, но никак не получалось.

– А как же, – Айра вырулил на шоссе. – Милая девчушка. Совсем как ты. Приветливая очень, всегда улыбается, – он запнулся и с досадой добавил: – Жалко ее. Вы даже похожи чем-то. Обе тощие, как доходяги. Одни глазищи горят на пол-лица.

– Что за история? Что с ней произошло?

Он развел руками и снова схватился за руль.

– Ну… Говорят, упала в воду. Мелко там совсем, но девчонка, видать, как следует приложилась. Да и нахлебалась. С такой травмой откачаешь, а все без толку… Дэниел с того дня сам не свой стал, – старик удивленно посмотрел на меня. – Случилось что?

– Кроме того, что я только что узнала о существовании невесты-покойницы Дэниела, почти ничего, – закрыла ладонями лицо и вздохнула.

– Большое спасибо, Айра. Не представляю, что бы я без вас делала! – чуть не расцеловала старика, лихорадочно обдумывая свои дальнейшие шаги и тревожно глядя на стоящий в конце дороги дом Бойдов.

Айра пожал плечами.

– Ты точно решила?

– Да, – кивнула. – Езжайте, отдохните, пообедайте. Когда соберу вещи, прибегу к вам. Больше мне просить некого.