Елена Сокол – Разрешите влюбиться (страница 42)

— Что дальше? — Вывела я.

— Ты о чем?

— О Гае. — Три буквы, а такие трудные.

Даже рука задрожала.

— О ГаДе? — Исправила подруга, подрисовав букву «Д».

Она подставила ко рту кулак, наклонилась ко мне и тихо-тихо прошептала:

— И потом ему позвонил твой Гай.

— И? — У меня ноги от нетерпения затанцевали под партой, описывая в воздухе замысловатые вензеля под «Полет шмеля» Римского-Корсакова.

— У них там какое-то общее дело намечалось. Я так поняла. Они должны были встретиться.

— Дело?

— Ага. — Подруга прочистила горло, намеренно растягивая паузу. — Мы скомкано попрощались у общежития, и Кирилл ушел.

— И всё?

— А что еще?

Я шумно выдохнула.

— Не знаю. Я сама не понимаю, зачем про него спрашиваю и что хочу услышать!

Ой. Получилось немного громче, чем планировалось. Теперь подмышка Майкина уже не казалась самой страшной перспективой. Стервелла сбилась на полуслове и грозно посмотрела на виновника этого происшествия — на меня, посмевшего перебить ее монолог ничтожного слизня.

Ох, лучше бы мне достать где-то капсулу с цианидом, живенько раскусить и откинуть копытца, чем видеть, как это исчадие науки приближается ко мне с грацией кобры.

— Может, вы нам, Ежова, расскажете про основные фонды предприятия, а? — Ливенская, подобно древнему вампиру, преодолела в долю секунды расстояние до первого ряда парт и остановилась возле меня, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Раз уж вам так хочется поболтать.

Ну, всё. Эта кровопийца, наконец, определила жертву, на которой отыграется за все свои последние злоключения.

— Простите, — выдавила я, виновато опустив голову.

«Прячь шею. Не смотри ей в глаза. Святая вода, чеснок, серебряные пули».

«Черт, я безоружна»…

— Да уж не стесняйтесь, Ежова. — Ее голос ласковой отравой разливался над моей головой. — Вставайте.

Я покосилась на Ольку. Глаза подруги остекленели. Она явно мысленно похоронила меня и не надеялась увидеть больше живой.

Прочистив горло, я медленно поднялась со своего места. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Никто не хотел случайным вздохом перетянуть внимание мадам Дракулы на себя и рассыпаться в прах от одного ее огненного взгляда.

— Вставайте-вставайте! — Прогремела Стервелла.

«Распятие, библия, осиновый кол».

Сглотнув, я медленно подняла на нее взгляд.

Мертвенно-бледная кожа, горящие ненавистью раскосые глаза, тонкий нос, уложенные идеальной волной черные с вороньим отливом волосы и длинные, крючковатые пальцы с перстнями. Ливенская выглядела изголодавшимся хищником, склонившимся над дрожащей от страха добычей.

«Вербена, солнечный свет, обезглавливание».

«Блин, вряд ли я смогу так просто открутить ей башку, как это делали в фильмах».

— Наверное, вы все знаете, Ежова? — Улыбнулась преподаватель.

— Нет. — Выдавила я.

Если бы у меня были очки, я бы наверняка смогла рассмотреть ровные белые клыки в этой безупречной ухмылке.

— Но ведь вы же позволяете себе отвлекаться на моей лекции? — От нее потянуло могильным холодом. — Так?!

Я дернулась и сильнее втянула шею в плечи.

— Вперед, — произнесла Стервелла торжественно, — не стесняйтесь. Расскажите-ка нам, что входит в состав основных производственных фондов предприятия?

Она сложила руки на груди, а я мысленно представила, как за ее спиной сложились массивные черные крылья летучей мыши.

— П… — Мне пришлось перевести дух, успокоиться и вспомнить основы, хранить в памяти которые не составляло никакого труда для студента, особенно для такого ботаника, как я. — Производственные здания… — Ее глаза прищурились, и я продолжила: — Сооружения. Машины, оборудование, передаточные устройства. — «Боже, так это же легче легкого». — Вычислительная техника, измерительные приборы. — «Что там еще на любой фирме?» — Транспортные средства. Производственный и хозяйственный инвентарь…

— А непроизводственных?

— А… — Я откашлялась и поправила привычным жестом несуществующие очки. — Это то, что находится на балансе предприятия, но не участвует в процессе производства и не переносит своей стоимости на продукт. Э… Жилые дома, спортивные учреждения, какие-либо объекты культурно-бытового обслуживания…

От ее взгляда у меня кровь в венах застыла.

— Ну, допустим. — Хмыкнула она, возвращаясь к своему столу. — А теперь посмотрим, Ежова, как вы справитесь с самостоятельной работой по данной теме. — Взяла со стола пачку листов с заданиями, вернулась и обрушила на мой стол. — Раздайте всем. Займемся оценкой основных фондов.

Я быстро передала по рядам задания, и аудитория погрузилась в тишину. Лишь только недовольные перешептывания и стук клавиш калькулятора прерывали ее в течение следующего получаса. И только, когда спасительный звонок огласил окончание пыток, нам позволено было встать, сдать работы и уйти.

— И это того стоило? — Поинтересовалась Марина, когда мы вышли в коридор.

— Мы думали, она тебя съест. — Призналась Оля.

Я могла лишь виновато улыбаться и радоваться тому, что осталась в живых.

— Круто ты ее. — Похвалил Женька, догнав нас.

— Как же она об тебя зубы обломала! — Поддержал Антон. — Класс!

В памяти снова всплыли острые клыки, и по спине побежали мурашки.

— Это же основы, мальчики. — Смущенно улыбнулась я. — Неужели, она думала, что подловит меня на азах и простейших определениях? — Бравировать, надо признаться, у меня получалось неважно.

Плечи все еще тряслись от страха, а ладони потели от напряжения.

— Ты все равно молодец, Настя. — Исаев положил ладонь на мое плечо. — Круто справилась. — Мы вошли в шумную столовую. — Я бы начал заикаться и ничего не смог бы вспомнить. У меня, когда ты отвечала ей, колени дрожали так, что ручка по столу прыгала!

Женя звонко рассмеялся, а я чуть не запнулась и не выронила из рук учебники — потому что увидела Рому. Он стоял в очереди в компании своих друзей и смотрел прямо на меня. Точнее, на руку Исаева, все еще покоившуюся на моем плече.

23

Настя

Меньше всего на свете я хотела бы увидеть растерянность в его глазах. Она промелькнула и снова исчезла, сменившись равнодушием. Но мне все-таки удалось ее заметить.

— Настя, что тебе взять? — Спросил Женя, бросая сумку на спинку стула.

Я вздрогнула и задышала чаще. Чертов Гай. Я не понимала его, потому и боялась. Хотела сбежать из столовой скорее, но не могла. Ноги не желали слушаться, руки онемели. Но все-таки, хорошо, что с ним все было в порядке. Я скучала. Ненавидела его, и все равно скучала, скучала, скучала. Невыносимо, трепетно, робко. И сердце предательски забилось учащенным пульсом в висках, выдавая мое смятение.

— Ты что-то сказал? — С трудом оторвала взгляд от Ромы и посмотрела на Исаева.

Парень широко улыбнулся.

— Приходи в себя, Насть. Все уже позади. — Он указал на очередь. — Народу много, зачем нам всем стоять? Я говорю, что мы с Антохой постоим в очереди и можем взять вам все, что нужно.

Деньги. Первое, обо что споткнулись мои мысли, это напоминание о том, что много тратить нельзя.

— Чай. — Почувствовала, как в желудке заурчало. — И… булочку.

— Хорошо. — Женя перевел взгляд на Олю. — А тебе?