Елена Сокол – Поцелуй ночи (страница 37)
- Пойдем, тут полно красивых девчонок! – Тянет Яна за локоть один из парней.
Сара смотрит обидчику в лицо, гордо расправив плечи.
- Думаешь, ты нужна мне, шлюха? – Пьяно смеется Ян. – Да я никогда в жизни не прикоснусь к грязной цыганке! И никто в здравом уме, никто, слышишь? Никто не прикоснется!
- Идем уже! – Рывком оттаскивает его кто-то из парней.
- Простите, - блеет другой.
Остальные просто ржут. Над ситуацией, над Сарой, над всем.
Но мой взгляд задерживается лишь на Улле. Он отворачивается от Сары, а она продолжает смотреть на него, будто ожидая, что тот заступится. Не знаю почему, но у меня именно такое ощущение.
- Не обращай внимания, - с улыбкой говорит подруга, когда они, наконец, отходят.
Но за ее улыбкой я отчетливо вижу боль.
Мы танцуем, и через несколько треков у меня, наконец, получается расслабиться.
- Эй! – Сильные руки вдруг отрывают меня от земли. – Я и не надеялся, что ты придешь!
Это Микке.
Я извиняюсь перед всеми, на кого могли попасть капли напитка из моего стаканчика, а затем он ставит меня на пол.
Мы обнимаемся и смеемся.
- Привет, - смущенно улыбаюсь я. Его появление затруднит поиски Бьорна, но не скрою – мне приятно видеть здесь Микаэля. – Я и сама не думала, что приду.
- А ты Сара, да? – Парень жмет ей руку.
- Ух, ты. – Говорит она.
Таким тоном, что никогда не поймешь, что он значит.
Мы болтаем, танцуем втроем, снова пьем, и я ощущаю, что немного захмелела. Как раз в этот момент по помещению разлетаются крики восторга: с верхнего этажа спускается Лена со своей свитой. Клянусь, ее встречают, точно королеву. Многие свистят и аплодируют.
- Сколько пафоса! – Сара стреляет себе в висок из воображаемого пистолета.
Лена призывает всех к спокойствию и берет микрофон:
- Ну, хорошо-хорошо! Так и быть, врубайте музыку.
- Ведет себя как хозяйка, но это даже не ее дом, - шепчет подруга.
- Только не караоке. – Морщится Микке.
Но, к сожалению, он угадывает.
Грохочет мелодия, и Сандберг начинает петь.
- У меня мигрень от этого карканья. – Стонет Сара, наполняя наши стаканы.
- Что вы пьете? – Морщится Микаэль. – Я видел где-то шампанское, подождите, принесу.
Он исчезает в толпе, а я застываю, глядя, как Лена, стоя на импровизированной сцене возле чучел и доспехов, передает микрофон своим подружкам. Лотта тут как тут – тоже в очереди. Когда ей позволяют спеть строчку, на ее лице отражается неописуемый восторг.
- Я в туалет, - шепчет Сара.
Вкладывает мне в руку свой стакан и удаляется вверх по лестнице.
Я переминаюсь с ноги на ногу, но музыка настолько ужасна, что пританцовывать под нее не получается. Все присутствующие взрываются аплодисментами. Сначала мне кажется, что они тоже рады, что песня закончилась, но затем зал начинает скандировать: «Еще, еще, еще!»
И Лена Сандберг великодушно соглашается.
Взрывается новыми нотами музыка, и я поворачиваюсь в сторону лестницы: проверить, не идет ли Сара. Но вместо нее замечаю, как вверх по ступеням поднимается Бьорн. Это точно он. А с ним – девушка.
Кажется, это Элла. Про нее мне говорила Шарлотта.
Или я ошибаюсь?
В любом случае, самым правильным в данный момент мне кажется проследить за ними.
Я продираюсь сквозь толпу и торопливо взбегаю по лестнице следом.
В коридоре второго этажа темно, низко долбит музыка. Я иду, прижимая к груди два стаканчика и стараясь не разлить их содержимое. Озираюсь, прислушиваюсь.
Неужели, Хельвин решил развлечься с подругой Лены, пока та наслаждается всеобщим вниманием? Вот негодяй!
А если это не он?
Ох, ну, кого ты обманываешь, Нея?
Этот силуэт, эти широкие плечи и узкие бедра, эти волнистые светлые пряди, убранные в низкий хвостик, ты узнаешь из тысячи, правда? Ты же всякий раз во время ваших разговоров думаешь только о том, как бы вплести в эти волосы свои пальцы. Разве не так?
И в этот момент я замираю и прижимаюсь к стене, потому что слышу кое-что, чего мне слышать не следует. А затем осторожно поворачиваюсь и вижу то, чего мне не следует видеть.
И мое сердце обрывается…
25
- Даже не пытайся, - тихо стелется женский голос.
В дальнем закутке коридора – две фигуры. Мужская и женская.
Мужская выше, она нависает над женской, прижатой к стене.
- Я виноват, знаю, - низко отвечает другой голос, мужской. – Но что мне нужно было сделать?
- Ты просто трус, - девушка пытается стряхнуть с себя его руки, но пальцы ее спутника с силой впиваются в ее бедра, - не прикасайся ко мне больше.
- Я не трус, просто это все как-то…
Он качает головой, она пытается вырваться.
- Ты мне противен! Довольно! – Ее голос звенит в тишине.
Я перестаю дышать.
Боюсь двинуться: скрипнет половица, и они решат, что я подслушиваю специально.
- Ну, же, не злись. – Его голос становится похожим на мурлыканье кота. – Я знаю, что моя девочка на меня не злится.
- Я – не твоя девочка!
Новая попытка высвободиться, но мужские руки держат крепко, ловко взбираются вверх по бедрам и ныряют под юбку.
- Моя. – Мурлычет он самодовольно. – Только моя.
- И только, когда никто не видит, да? – Недовольно выдыхает она.
Но он сминает ее губы жадным поцелуем. Вдавливает в стену ее тело, с жаром прижимается к ее разведенным ногам, вдавливает кончики пальцев в оголившиеся ягодицы.
Они целуются с таким пылом, что я дрожу, боясь расплескать напитки. Юбка девушки задирается уже почти до талии – туда, где в кожу впивается низ красного топа.
Да, красного. Потому что это Сара.
А с ней – Ульрик.